— Можете не стесняться, у нас нет секретов друг от друга! — Игорь ответил совершенно спокойно, сделав вид, что не понял иронии, заложенной в словах Форса.
— Как скажете, господа! Тогда с вашего позволения, я приступаю к изложению сути событий. — Леонид Вячеславович не случайно заговорил такими сложными, заковыристыми словесами: это помогало ему держать себя в узде, не позволить гневу вырваться наружу. — Тамара Александровна, вы, как моя будущая сваха, наверное, знаете, что моя дочь перенесла тяжелый кризис?
— Да, да, конечно. Антон мне рассказывал. А что сейчас со Светой? Все в порядке?
— Слава Богу, да. И уверяю вас… Если бы это было не так, я бы с вами сейчас не разговаривал, я бы действовал по-другому.
— Вы мне угрожаете?
— Еще нет. Пока лишь пытаюсь выяснить некоторые детали. Потому что последнее, что помнит моя дочь, это вы! Причем с гостинцем…
— Да, я приходила ее навестить, а что? И приходила, конечно же, с гостинцем, как это принято…
— И принесли вы ей пирожки! Собственного приготовления… После чего моей дочери неожиданно стало плохо! Какое странное совпадение!
— А что такое? Действительно, совпадение. Я же не могла дать будущей матери моего внука ничего вредного!
— А вот это мы сейчас и пытаемся выяснить.
— Послушайте, Леонид, то, что вы сейчас говорите, мне просто страшно слушать. Или странно?.. Даже не знаю, как это определить. Уж я-то прекрасно знаю, что можно, а чего нельзя беременной женщине, я же много лет проработала акушеркой…
— Вот именно… И раз вы профессионал, то извольте профессионально позаботиться о том, чтобы беременность моей дочери проходила нормально и чтобы она родила здорового ребенка!
— Леонид Вячеславович, вы знаете, а это не только ко мне, это еще и к Богу.
— А я на вас молиться буду, Тамара Александровна. До самых родов, честное слово.
— Ну тогда и я даю вам честное слово: я постараюсь, очень постараюсь!
— Старайтесь. Право слово, старайтесь. А то пока у вас это как-то странновато получается! Вы приходите, а сразу после вашего ухода у моей дочери случается кризис с угрозой выкидыша!
— Что вы все вокруг да около ходите. Вы на что-то намекаете?!
— Боже упаси! Я не намекаю… Все намного хуже. Я предупреждаю: если с моей дочерью что-нибудь случится, я крепко, очень крепко призадумаюсь о вашей роли в этой "случайности"!
Тут уж и Игорь не выдержал, решил, что пора сказать свое веское слово:
— Послушайте, да как вы смеете?!
Леонид Вячеславович сначала даже головы не повернул в сторону выступающего, но потом вдруг переменил решение:
— А если выяснится, что и ты в этом замешан, глиста покрышечная, обещаю: я сотру в порошок вас обоих! И из полученной смеси сделаю приправу для шашлыка.
Уже у входа Форс презрительно посмотрел на парочку:
— Бывайте! Всего вам хорошего. Надеюсь, вы все поняли? Оба?
Из состояния тоскливого оцепенения Палыч уже вышел. Но вот к нормальной жизни еще не вернулся. Поэтому Максим использовал любую возможность, чтобы зайти к старому приятелю, отвлечь его от темных мыслей.
Вот и на этот раз прибежал, одетый с иголочки: строгий костюм, рубашка в тон и с галстуком в руках.
— Палыч, здорово!
Старик молча кивнул головой.
— Выручай, дружище!
— Что случилось?
Такое дело, ежели кого выручить нужно, Палыч никогда ни в каком состоянии не отмолчится, не откажет в помощи.
— Галстук. Ерунда такая — сегодня что-то совсем мне не поддается.
И Палыч начал завязывать другу галстук. Да так увлекся этим делом, что через минуту печать безнадеги сошла с его лица.
— Ах ты, елки! Слушай, я ж тоже тысячу лет не пробовал… А ну-ка, а если так попробовать? А так? Черт, куда же дальше его совать…
И только тут Палыч оценил в полной мере наряд Максима.
— Э-э-э, брат, а я-то сразу и не приметил. Ты сегодня выглядишь просто как британский лорд. Куда это так вырядился?
— К Баро…
Палыч остолбенел и через силу спросил:
— Неужто предложение решил сделать?
— Решил, — сказал Максим так, будто речь шла о чем-то привычном — ну, ходит человек, ежедневно предложения разные делает.
— Вот это правильно! — оживился Палыч.
И вдруг что-то свое вспомнил, расчувствовался и отвернулся, чтобы не выказать своих слез.
— Палыч… — сказал Максим одновременно и строго, и по-доброму.
— Ничего, ничего. Все нормально, это нервы… Не обращай на меня внимания! Думай о себе, о Кармелите! То, что не сложилось у нас, у стариков, должно произойти у вас! Будь счастлив, парень!