Спустя где-то двадцать минут, когда получается немного отвлечься и даже посмеяться над поступками главного героя, вторая мама появляется гостиной.
Вид у нее теперь более свежий: надет чистый, немятый, синий халат, ни грамма косметики на лице и мокрые волосы, по которым изредка стекает вода, но тётя не обращает на это внимания и усаживается рядом со мной. На мгновение её выражение лица становится серьёзным, но после глубокие морщинки разглаживаются, и возвращается та самая дружелюбная улыбка, от которой поднимается настроение абсолютно у всех, кто её увидит.
- Ульян, - начинает тётя, нервно поглядывая в сторону кухни.
Убавляю немного звук у телевизора, с грустью понимая, что первый раз вышло обойти серьезный разговор с братом, то во второй раз, но с тётей – не выйдет.
- То, что я вчера тебе рассказала, никому не говори. Вообще никому! Очень прошу тебя об этом! Пусть это будет наш с тобой секрет.
Хмурю брови, укладывая в голове тётины слова.
В принципе, еë можно понять, но в то же время – нельзя. Неужели даже дядя не знает о проблемах с сердцем и беременности. Всё-таки это его же жена и ребёнок.
- Я приняла решение и записалась на аборт на завтра…
Сжимаю руки в кулаки, потому что каждое слово второй мамы отдаётся болью в голове.
Мне же не показалось?
Убить живого человека – это… так ужасно! Но таков выбор тёти Лизы, она выбрала себя, и никто не в праве её судить.
- Тем более этот ребёнок даже не от Олега...
Что?!
Открываю рот и закрываю, не зная что сказать.
Взгляд женщины холоден, как лед, что я покрываюсь вся мурашками, смотрю на старшую-Никольскую, не веря своим ушам.
Это какой-то кошмар! Я хочу проснуться.
- Уль, наш брак уже давно не идеальный. Олег изменяет мне, я изменяю ему. Не разводимся только лишь потому, что мой муж хочет сохранить своё доброе имя. Ты же знаешь, какой у тебя дядя. Для него репутация всегда была и есть превыше всего. Что о нём подумают, что скажут, что напишут в газетах. Что бы ни одного чёрного пятнышка, а развод очень сильно подорвет имидж самого Никольского, поэтому продолжаем жить дальше, несмотря ни на что, - как-то неискренне улыбается тётя и поднимается с дивана.
Молчу, пытаясь унять дрожь в теле.
- Ульян, я очень надеюсь, что ты с таким не столкнешься. У тебя обязательно будет человек, который полюбит тебя. Ты будешь для него всем, хотя, возможно, такой человек уже есть, - говорит тётя Лиза больше себе, чем мне, смотря куда-то в сторону. А я теперь внимательно слежу за ней, и мне не нравится этот разговор, ни его странная концовка!
Обычно за плохими новостями и серьёзными разговорами нужно к дяде обращаться. Это по его части, а тётя всегда весёлая, позитивная, но сейчас она сообщает такие новости, от которых волосы дыбом встают. Что-то мне подсказывает, что дурные вести были и раньше, но от меня их тщательно скрывали. Вырастили, как цветочка в теплице. Всегда холили, лелеяли, оберегали от всего внешнего мира, а теперь, когда цветочек вырос, то на него за раз сваливаются все трудности, которые он просто обязан выдержать и стать сильнее. Тётя уже почти вышла из гостиной, как я останавливаю её важным вопросом, который всё это время крутился у меня на языке:
- Теть, а чей это ребёнок? Я знаю отца?
Женщина разворачивается и начинает нервно кусать губы, а я терпеливо жду ответа.
- Нет, этого мужчину ты не знаешь. Это Эдуард – мой любовник. Нашим отношениям уже третий месяц, и в постели было всё замечательно. Если бы он успел тогда вынуть…
Морщусь от тётиных слов, потому что мне как-то все равно, кто и что не успел вынуть, достаточно было просто ответить нет, если бы не одно но…
- А девственница в свой первый раз может забеременеть? – спрашиваю напряженно, изо всех сил сжимая пульт, что тот сейчас треснет.
Тётя Лиза удивлена моему вопросу, её аккуратные темные брови ползут вверх, но она отвечает сразу, тем самым останавливая мое сердце.
- Конечно, может! Именно после моего первого раза через девять месяцев появился Марк, - улыбается женщина своими воспоминаниям, выходя из гостиной, а у меня темнеет перед глазами.
С ужасом прикасаюсь к своему, возможно пока плоскому, животу.
А что, если?...
*****
Комедия уже не кажется такой смешной. На дрожащих ногах, не замечая все вокруг, иду в спальню. Когда прохожу мимо огромного зеркала во весь рост, то пугаюсь собственного отражения. Похожа на мертвеца: вся побледнела, губы посинели, а в широко открытых глазах читается страх.
В комнате трясущимися руками хватаю черную сумку, проверяю, есть ли там кошелёк, деньги в нём, и выбегаю.