- С того момента, когда ты оказалась подо мной, мы больше не брат и сестра, - шумно выдыхает Никольский, наклоняясь ко мне.
Дрожу всем телом, словно лист на ветру, и сдерживаюсь, чтобы не отодвинуться от парня, как можно дальше, иначе, покажу, что боюсь его. А еще от беспомощности кусаю губы, потому что мне до глубины души обидно, что Марк не хочет попытаться, начать всё с чистого листа, а мои попытки не воспринимает всерьез.
- Ты мой брат, а я твоя… - робко, но в то же время упрямо повторяю, однако не договариваю.
- Да не родственники мы больше! – кричит со злостью Никольский, резко поднимаясь с бревна. Делает пару шагов вперед, в сторону машины, но тут же возвращается назад, резко хватает за руку, притягивая меня к себе, что начинает сильно кружиться голова, и неожиданно впивается в губы жёстким поцелуем, тем самым ясно показывая, что ему на всё плевать.
*****
Губы Никольского сминают мои, а миллионы маленьких бабочек начинают свой полет в животе.
Я бью Марка туда, куда попадаю, но он вряд ли даже чувствует это.
Слишком слабая для него, чтобы были силы на сопротивление.
Поцелуй затягивает в порочную бездну, а горячие губы обжигают своей страстью. Но одна слезинка всё-таки скатывается по щеке, потому что я опять проиграла без всяких шансов на победу.
Язык Младшего-Никольского вторгается в рот и тут же сплетается с моим. Мне не хватает воздуха, а всё тело становится податливым и слабым, что я вот-вот упаду. Марк крепко обнимает меня за талию, прижимает к себе. Если бы не он, то уже давным-давно оказалась на земле.
А дальше происходит то, чего я так одновременно боялась, сторонилась и… ждала.
Первые пять секунд, и полотенце падает к моим ногам. В следующие пять купальник срывают с меня, и вот я уже совершенно голая перед Никольским.
В глазах темнеет от лавины чувств, которая только что обрушилась на нас. Внутри всё горит, а между ног давным-давно стало влажно.
Сладкий стон мгновенно срывается с губ, стоит только Марку притронуться груди, которая из-за возбуждения стала слишком чувствительной, и я смело выгибаюсь навстречу умелым рукам Младшего-Никольского.
Такое ощущение, как будто тело мечтало, чтоб к нему прикоснулись, потому что оно сразу откликнулось! Оказывается, я очень желала этого, жаждала, когда Марк притронется ко мне. Как сомнёт полную грудь, между пальцами прокрутит светло-коричневые соски, а потом членом заполнит меня изнутри.
Хватаюсь за край футболки парня и тяну её вверх, снимая, а после провожу пальцами по голой мужской груди, прощупывая каждую стальную мышцу.
Никольский снова целует меня, не оставляя между нами и сантиметра, что я хорошо ощущаю его возбуждение, что-то шепчет, но совсем не понимаю его, потому что сердце с быстрой скоростью стучит, отдаваясь болью в висках, и заглушает другие звуки.
Зачем-то киваю, и Марк присаживается на бревно, утягивая меня за собой. Сразу же ногами оплетаю его торс и промежностью соприкасаюсь с пахом Никольского. Тут же одновременно издаем тихий стон.
Адское желание сводит с ума и затмевает всё вокруг. Уже сама целую Никольского с особой страстью, впиваясь пальцами в плечи. А тот с какой-то жестокостью отвечает мне, иногда переходит к шее и груди, целуя и кусая чувствительную кожу. Когда его зубы смыкаются на соске, я вскрикиваю! Острое удовольствие бьёт прямо в мозг, где уже нет никаких мыслей. Между ног давно всё горит, что я готова вот-вот сорваться.
- Марк! - всхлипываю, подставляя шею для поцелуев.
- Что же ты делаешь со мной? - хрипит Никольский, лихорадочно стягивая себя плавки, когда я чуть приподнимаюсь, чтобы ему было удобно.
Я снова громко кричу, что у меня закладывает уши, а все потому, что Марк спустя несколько дней снова полностью во мне. До самого основания.
Как же я этого ждала! Без этих прикосновений и поцелуев, мне кажется, было всё не то, а сейчас мир заиграл яркими красками.
Перед глазами прыгают ослепительные звёзды, хотя Марк даже не начал двигаться, а когда начинает, то всё вокруг теряет значение.
Тётя с дядей могут в любой момент вернуться, но мне плевать! И не только мне.
Никольский усиленно насаживает меня на себя, будто хочет за что-то наказать. Слышатся смачные хлопки, шлепки, мои и его стоны. Мы теряемся во времени…
Между ног все сильнее сжимается тугая пружина, которая вот-вот лопнет.
Никольский изо всех сил впивается пальцами в мою попу и, скорее всего, на ней останутся какие-то следы.