Сестра…
Стоит произнести это слово и сразу начинает болеть голова.
Чёрт! Мы с Никольской настолько близки и одновременно далеки друг от друга, а сейчас она ещё сильнее отдаляется от меня!
Я же хотел всё по-другому сделать!
План был идеальный! После дня рождения постепенно приближать её к себе, незаметно влюбить. Ульяне делать для этого ничего не нужно было бы. Я б все сам. Не давить, не заставлять, не принуждать, а просто быть рядом и сблизиться с ней настолько, чтобы она сама обо всём забыла и стал моей.
Если бы Игорь тогда не потянул бы свои лапы к моей Ульяне, то возможно всё было бы по-другому.
Не нужно быть идиотом, чтобы не понять, что друг от неё хотел. И хотя я годами предупреждал его, что бы не прикасался к Ульяне, потому что она не такая, она не захочет на один раз, но когда Никольская спутала все карты и сама позволила прикасаться ему к себе, и я заметил это сразу, так как глаз не сводил с девушки всё время, то, естественно, Ликонцев понял, что это его шанс, что сможет заполучить желаемое, а я понял, что проиграл, но сдаваться не собирался.
В тот момент, как Игорь прикоснулся к ней и поцеловал, точнее Ульяна его, голову снесло.
Вдобавок алкоголь сыграл решающую роль. Понял, что нужно сделать своей, пока она не ускользнула из рук, пока её не упустил.
А ведь ей двадцать лет. Сестра - молодая девушка, и у неё, если бы не моё маленькое вмешательство, должно быть много парней и поклонников, потому что она очень красивая.
Сколько мужчин смотрят ей вслед, сколько внимают каждому её умному слову, аристократичному действию. Пока я подыхал из-за нелепой ревности. Думал, конечно, что братской.
Ульяна, сама того не зная, своим невинным взглядом может свести с ума любого мужчину, так и я попал под её чары, а когда понял, что стала моей, что оказался первым, то вначале был зол, что не предупредила меня, но потом сердце, если оно у меня, конечно, есть затопила радость.
Однако я единственный, кто забыл про нашу родственную связь, забыл об этом и сделала Ульяну своей.
Мне сложно представить, насколько больно ей было, когда она протрезвела и всё осознала, я то уже смирился.
Плевать, что сестра, плевать, что родственники, плевать на то, что проклят собственными чувствами, лишь бы ей было хорошо, но когда увидел Ульянины слезы, её безжизненный взгляд, то понял, что накосячил по полной.
А когда заметил у сестры в руках тест (видел такой же у матери когда-то), то чуть с ума не сошел от радости, что есть небольшая вероятность, стать отцом.
И пофиг, что совсем недавно мне исполнилось восемнадцать!
Тогда был готов упасть перед ней на колени, попросить прощения за всё, признаться в любви, лишь бы оставила ребенка, потому что был бы не удивлен, если бы Никольская решилась на аборт.
Слышал где-то по телевизору, что дети инцеста могут родиться больными, но всё-таки же есть процент здоровых детей, и у меня была уверенность, что именно наш ребёнок мог бы стать тем здоровым, и, если б он родился, то тогда бы я стал самым счастливым папашей на свете, а всё из-за того, что в ту ночь память настолько отшибло, что даже забыл о презервативах, которых у меня везде полно.
Раньше никогда их не забывал, но в тот раз просто снесло крышу от той самой.
Но радостный взгляд после использования теста тогда ещё должен был меня насторожить.
Вряд ли она была бы в восторге, узнав о беременности от двоюродного брата.
Снова бью руль.
Брат…
Сестра…
Слова, которые я буду ненавидеть вечно и проклинать родственную связь, связывающую нас с Ульяной.
Горько усмехаюсь.
А сколько же я пытался бороться с этой гнилью, которая прочно засела в сердце.
Уже сбился со счёта, сколько девушек целовал, обнимал, а все равно в голове была только она.
Блядь, да только именно из-за Ульяны я дрочил, представляя её под собой.
Но была же надежда, что поимев Никольскую, ноющая гадость внутри пропадёт, но, видимо, не судьба, потому что Ульяна была и есть везде.
Вокруг её запах, волнистые волосы, карий, нежный взгляд, но только теперь я не вижу этого самого доброго взгляда из под чёрных ресниц.
Хотя чего ожидал?
Причинил Уле столько боли, столько страданий.
Вместо того, чтобы нормально поговорить, воспользовался ею и снова подмял под себя.