И раньше мне казалось, что я знаю, что такое ревность, потому что у Кости было много девушек. Он, не замечая меня, многих целовал, трогал и даже заполнял их собой в разных позах, во все, грубо говоря, отверстия, но почему тогда мне не было так больно, почему именно сейчас возникает дикое желание, чтобы Марк был только со мной, полностью мой, чтобы целовал меня одну и прикасался только ко мне! Однако, этого не будет никогда.
Когда слышу, как громко хлопает дверь, то неуклюже приподнимаюсь, выглядываю из-за угла и вижу, что никого нет.
Я прекрасно знаю, что сейчас будет твориться за той дверью и даже предполагаю, что мне придётся использовать наушники и громкую музыку, чтобы не слышать, как Марина кричит во время высшего пика удовольствия, и стонет Марк от наслаждения.
Словно пьяная, ничего не видя от слёз, добираюсь на ватных ногах до комнаты и запираюсь на все замки, которые только есть. Падаю мешком из-под картошки на расстеленную кровать и накрываюсь толстым одеялом с головой, не смотря на летнюю духоту по ночам.
Соленые слезы непрерывно градом текут из глаз. Их очень много, они неприятно затекают в уши, в рот, в нос. Ресницы отяжелели от огромного количества жидкости, не выдерживая нагрузки, а я всё плачу, но… почему?
Разве именно не этого хотела? Не этого добивалась?
Всё сложилось, как нельзя лучше, только душа по неизвестной причине разрывается на части, словно лоскутное одеяло.
Не знаю, сколько времени прошло, но когда глаза, полные соли, начинают слипаться, ловлю момент и прихожу к горькому выводу, что мне теперь точно нужно, уехать в другой город. Вот только тогда я хотела убежать от Марка, а в этот раз мне придётся убегать от тебя...
*****
Следующий, новый день можно занести список самых ненавистных мною.
По крайней мере, это я поняла, когда только еле-еле открыла глаза, а плохая погода за окном еще сильнее убедила меня в этом.
Вспомнив вчерашние события, неприятно морщусь, а в сердце как будто иголку воткнули.
Эмоции взяли вверх над разумом, а такого быть не должно. И больше не будет, потому что права, как ревновать брата, мне никто не давал. Я смогу начать всё с начала!
Решаю пропустить пробежку и сонная в пижаме спускаюсь на первый этаж, чтобы успеть поговорить с дядей о моем переезде в другой город, пока он никуда не уехал.
Мне везет. Дядя Олег сидит за столом на кухне, макая блинчики в сгущенку и запивая всё молоком.
Неуверенно с опущенной вниз головой, словно в чём-то виновата, медленно подхожу к мужчине.
Хотя, почему словно виновата? Всё так и есть! Я умудрилась переспать с его сыном, со своим двоюродным братом, причём раздвинула перед ним ноги не один раз, а за это убить – мало будет.
Присаживаюсь напротив Старшего-Никольского, роняя руки на колени.
Вдох, выдох.
От этого разговора будет очень многое зависеть. Есть огромная вероятность, что не поймет, не отпустит, но мне уже двадцать лет. Как два года совершеннолетняя! Почему бы сейчас главе семейства не поменять свое решение?
- Доброе утро, Уль, - дядя пережевывает блинчик и смотрит на меня теперь пристально, внимательно, сканируя каждый миллиметр лица. Впрочем, как обычно, но все равно создается впечатление, как будто он и так уже всë знает наперед, и ему вовсе не нужно что-то рассказывать.
- Доброе, дядь, мне нужно с тобой поговорить.
- Я тебя внимательно слушаю, - кивает, а сам бросает взгляд на свои бриллиантовые часы известной модели Crystal Tourbillon от Jacob & Co и снова на меня, - У тебя не так много времени. Максимум, 3 минуты.
- Этого хватит, - выдавливаю улыбку и перевожу дух, - У меня к тебе просьба.
- И какая же?
- Дело в том, что я хочу переехать в другой город, чтобы…
- Не понял! - перебивает дядя и мгновенно меняется в лице.
- Ну, я хочу вкусить самостоятельной жизни.
На мой взгляд, это прекрасная отмазка, и она должна сработать, хоть я придумала её только что.
- Не неси чушь! Какая к черту самостоятельная жизнь? Тебе с нами плохо?
- Нет, - просто опускаю голову, рассматривая свои руки.
- Ульяна, это всё глупости. Не знаю даже, что тебя натолкнуло на такие мысли, но мне будет гораздо спокойнее, если ты будешь рядом, под моим надзором. И этот дом покинешь только в двух случаях: либо выйдешь замуж, либо умрёшь.
Почему-то от последнего мне на душе становится как-то не хорошо, но стараюсь не акцентировать на этом внимание. Возможно, дядя пошутил, однако по его серьезному выражению лица и не скажешь.
- Так, твои три минуты истекли, мне пора, - мужчина встает, поправляя пиджак.