Его слова звучат как пощёчина, хотя сейчас меня практически обвиняют в том, что я хотела переспать с человеком, который мне по крови никто.
Мне кажется, что Никольскому даже смешно с этой неловкой ситуации, где он чувствует себя хозяином положения, иначе бы просто так сейчас не улыбался. Но стоит мне начать расстёгивать блузку, как улыбка сползает с лица.
Ульяна, что ты делаешь? Хочешь превзойти Марину в соблазнении? Хочешь, чтобы в сексуальных фантазиях Марка ты была единственной в главной женской роли? Всё это звучит настолько мерзко, моим мыслям нет оправдания, да я и не ищу его.
До конца расстёгиваю блузку, вытаскивая её заправленные края.
Мой нелепый стриптиз, возможно, вряд ли мне как-то поможет, но попытаться стоит.
Наклоняюсь, чтобы забраться руками под юбку, и снимаю с себя трусики из почти прозрачной ткани.
Вижу, как Марк пристальное наблюдает за мной, и по лицу можно было бы сказать, что ему все равно, но как вздымается грудь, выдает его с головой.
Никольскому нравится то, что я делаю, и это даже мотивирует меня. Делаю рваный вдох и решительно направляюсь к парню, от которого нужно бежать, но нет.
Частично я уже без одежды, осталось раздеть Марка.
В этом нет ничего сложного, но руки немного трясутся, и всё равно тянусь к пуговицам рубашки, одновременно спуская пиджак с плеч.
Пуговка за пуговкой, всё идёт вполне нормально, пока я не спускаюсь до пояса. Теперь надо как-то справиться с ремнём... И ещё один рваный вдох в копилку за сегодняшний день.
Никогда б не могла подумать, что раздевать мужчину на трезвую голову это такой адреналин. И лихорадит ещё больше и больше, но мои руки уже на ремне.
- Так, ну думаю для начала достаточно, а теперь скажи что ты хочешь, чтобы это сделал я?
Сейчас Марк просто решает поиздеваться над моим воображением, рисующего одну за другой пошлые картинки, которые невозможно произнести вслух.
- Я хочу почувствовать тебя в себе.
Такая обычная фраза, но для меня это как прыжок в бездну без возврата.
- О, даже так! - я не успеваю опомниться, как оказываюсь повернутой к столу лицом с приподнятой юбкой. Толчок в спину звучит как подсказка, и я укладываюсь по пояс на прохладную твёрдую поверхность с кучей бумаг, добровольно раздвигая ноги.
Где-то в голове бьется в истерике здравый смысл потому что то, что происходит сейчас между мной и Марком против всяких законов природы. Но когда Никольский спускает брюки и уже слегка меня касается членом там, с моих губ срывается еле слышимый стон.
Непередаваемые ощущения дрожью проходят по всему телу от понимания, что будет дальше.
- У тебя есть еще возможность уйти, остановить это всё, - говорит спокойным голосом, размазывая влагу по складкам, а я уже начинаю потихоньку сходить с ума, - Я больше не прикоснусь к тебе, даже пальцем и забуду всё, что между нами было, у тебя есть возможность спастись.
Чувствую, что Марк серьёзен как никогда, но его контроль вот-вот пойдёт по швам, ну а я не хочу себя спасать, потому что возбуждение уже пульсацией отдаёт в ушах, достигая максимальной точки.
- Спастись от секса с тобой, серьезно? - даже вырывается нервный смешок. И от неожиданности сминаю пару документов, издав более громкий стон, стоит Марку войти в меня полностью.
Сделка с дьяволом совершена, и я чувствую себя самой главной грешницей на планете.
Марк делает первый толчок, и в этот раз мы стонем оба. Начинаю хныкать от того, какими медленными стали следующие движения, превращая секс в сладкую пытку. И Никольский, видимо, понимает мой очевидный намёк, иначе как объяснить, что он грубо хватает меня за бёдра, оставляя на нежной коже красные следы, которые после станут некрасивыми синяками, и начинает жёстко натягивать на свой член.
Стоны становятся громче, а смятых бумаг больше. И мне плевать, слышно ли нас и что могут подумать. Уже чуть ли не вкрикиваю, впиваясь ногтями в дерево, как Марк резко выходит из меня, и горячее семя выстреливает мне на спину.
А мы ведь опять не предохранялись...
- Лежи пока, я принесу салфетки, - слышу слегка запыханный голос Никольского, а после чувствую, как с меня бережно вытирают следы разврата, который никто не посчитает нормой.
- Мне, наверное, пора, - бормочу невнятно, стараясь привести себя в нормальный вид. И мне ведь действительно пора, потому что надо теперь всё обдумать, что происходит со мной, Марком, между нами и, желательно, подальше от Никольского.