- Ну и замечательно, - приподнимаюсь с кровати и… Так я голая!
- Как ты посмел меня раздеть без моего разрешения? – уже не сдерживаю обиду.
- И это говорит мне та, которая никогда в одежде спать не ложится?
Недовольно поджимаю губы, не зная, что сказать. В принципе, он прав, но есть один нюанс – не ложусь спать в верхней одежде.
- Да и, тем более что я там не видел… и не трогал, - звучит настолько пошло, что хочется сразу чем-нибудь прикрыться.
- Между прочим, без одежды тебе очень идет, - ласково продолжает Никольский, приближаясь ко мне, что уже должно быть для меня тревожным знаком.
- Слушай, скоро, наверное, приедет Костя, - нагло вру, изо всех сил прогоняя сладкий морок.
- Насчет него не переживай, он уехал в какую-то командировку где-то на неделю, а я договорился с родителями побыть с тобой, чтобы успокоить и поддержать морально, но могу ещё и физически, - не вижу, но зато чувствую этот хищный оскал.
- Что ты им еще наврал?! – резко разворачиваюсь, иначе я сорвусь и… Что?
- По сути, не соврал, вы же с Марковым, я так понимаю, реально поссорились?
- Мы не ссорились, - мнусь я.
- Ну да, просто ты не согласилась стать его женой, - Никольский закатывает глаза, - Из-за меня по любому, - и самодовольная улыбка озаряет его лицо.
- Да причем тут ты?! - возмущение накрывает волной, и я направляюсь к шкафу, чтобы скрыть смущение и хоть что-нибудь надеть, а не стоять перед Марком, как Ева из Эдема.
- А из-за кого тогда? - горячее дыхание опаляет ухо. Марк обнимает меня за талию, плотно прижимая к себе. На нём также почти нет никакой одежды только боксеры, и может это заставляет внутри трепетать, либо Никольский в целом на меня так влияет, как мужчина, потому что что-то опасное опять зажигается во мне, заставляя плотно сжать ноги.
Дыхание Никольского становится учащённым, а прикосновения раскрепощенными. Его ладонь плавно опускается вниз прямо между ног, задевая набухшие от возбуждения складки.
Снова запускается этот порочный механизм, из-за которого теряются все остатки здравого смысла.
Добровольно слегка раздвигаю ноги для большего удобства и уже не сдерживаю стонов, когда Марк касается клитора.
- Уже такая мокрая, - интимно шепчет Никольский, обхватывая другой рукой грудь, а я уже чувствую, как его твердое возбуждение упирается мне в ягодицы.
Этому сладкому наслаждению так сложно сопротивляться, что я просто сдалась. Стала настолько грязной, что не поможет отмыться никакая вода, и сейчас я выбираю получать удовольствие, не ограничивать себя жесткими правилами. Может и неправильно это, и на том свете я за всё отвечу, пусть будет так, но сейчас я люблю этого человека и хочу раствориться в этой любви к нему.
Марк перестает меня ласкать и поворачивает к себе, его глаза горят, в них столько похоти, страсти, и в то же время там есть то, чего я раньше не замечала. Это нежность, которая крылом бабочки слегка задевает сердце, заставляя его сильнее биться, а меня – влюбляться в Никольского.
Возможно, сейчас совершаю глупость, но я опускаюсь на колени. Марк удивлен и даже хочет меня приподнять, но не позволяю ему этого сделать, тянусь к боксерам и дрожащими руками снимаю их. Когда перед глазами появляется возбуждённый член Никольского, немного накрывает паника. Я же не умею делать минет, да и в моих романах особо это было не расписано, но с другой стороны запретная мысль - взять его в рот, не покидала меня ещё с нашего первого секса.
Обхватываю член Марка, неуверенно делая движение вперед-назад, а в то же время Никольский запускает руки в волосы, нежно пропуская их между пальцев. Для начала я аккуратно кончиком языка провожу по головке, слизывая что-то соленое. Смазка… Делаю движение головой назад, и прозрачная паутинка тянется за мной, поэтому возвращаюсь и провожу уже по головке полностью языком, как будто горю желанием распробовать мороженое, а после обхватываю её губами.
Марк уже, видимо, теряет терпение и берет всю инициативу на себя, толкаясь вперед, уже сильнее сжимает волосы и грубо имеет мой рот.
Когда наступает момент, что не хватает кислорода, он как будто чувствует это и выходит, рывком приподнимая к себе. Я даже не успеваю вытереть губы и подбородок от слюны и смазки, как Никольский уже целует меня. Интересно, ему понравилось?
Сама додумать ответ не успеваю, так как Марк поворачивает меня, ведёт к высокой тумбе, забирает что-то с неё и резко наклоняет, ногой подталкивая, чтобы я раздвинула свои. Я слышу шелест упаковки и не вижу, как Никольский надевает презерватив, но через короткое время уже чувствую член в себе. Тысяча звездочек загорается перед глазами, каждое резкое движение, прикосновение, каждый мой стон на всю спальню просто сводят с ума. Его горячее дыхание обжигает шею, а у меня уже охрип голос после стольких криков от удовольствия, от того, как жестко трахает. И так может только Марк, и даже сравнивать ни с кем я не хочу.