- Клуб!
- Что?
Не сразу понимаю, о чем идёт речь.
- Я арендовал клуб в центре города на сутки. Вот там и будет настоящий праздник! – быстро объясняет мне Никольский.
- А, ну тогда удачно отметить день рождения, - машу рукой и разворачиваюсь, чтобы уйти, как Марк хватает меня за плечо и резко поворачивает к себе.
- Ээээ, нет, ты поедешь со мной.
- Но почему? Знаешь же, что я никогда не была в клубе, да и не особо их люблю, - от возмущения чуть не подпрыгиваю на месте.
- Всё бывает в первый раз, - пожимает плечами брат, а я закатываю глаза.
Что же мне делать? Марк теперь просто так не отстанет. Если только…
- Никольский, но мне нужно отпроситься у твоих родителей, - начинаю мурлыкать, глядя прямо парню в глаза.
Надеюсь, тëтя с дядей поймут по моему лицу, что я никуда не хочу, и не отпустят меня.
- Уже отпросил! Они не против.
Твою мать!
Никогда не материлась даже в мыслях, но сейчас это актуально как никогда. Либо это всё алкоголь.
- Но Марк… - пробую давить на жалость, но безуспешно.
- Никак «но»! Я не хочу, чтобы моя сестра заросла мхом и покрылась многовековой пылью, читая свои книжки.
Вот вроде бы забота, а хочется по голове стукнуть чем-нибудь! За книги очень обидно, но тут в голову неожиданно закрадывается мысль: «А почему бы и нет?», и я сдаюсь.
- Наверное, ты прав, - тяжело вздыхаю, поглядывая на Маркова, который до сих пор обнимает и целует белобрысую, - Поехали в клуб.
Марк расплывается в улыбке, и резко притягивает меня к себе.
- Ты не пожалеешь. Обещаю, - шепчет на ухо брат, и я не успеваю понять, как Никольский уже тянет меня к выходу.
- А мы прям так поедем?
Торможу перед тем, как сесть в машину.
- Конечно же, нет. Сначала к нам, а потом в клуб!
Проходит где-то полчаса, когда мы наконец-то попадаем домой.
Стоит машине только остановиться, как Марк вылетает из неё, и я вместе с ним.
- Сначала ко мне, потом к тебе! – быстро дает распоряжения брат, и мы добираемся до комнат.
Наши спальни находятся друг напротив друга, не имея общих стен, чему я безумно рада. Потому Марк точно бы мне поспать спокойно не дал. Раньше бы пакостил и совершал всякие гадости, то теперь он мог бы не дать мне заснуть, например, из-за девушек, которых теперь будет приводить в свою комнату, чтобы заняться любовью.
Заходим в комнату Никольского-Младшего, и брат сразу на ходу снимает рубашку через голову.
Стыдливо опускаю глаза. С одной стороны, чего мне стесняться? Брат и сестра, в одной ванне купались.
Но с другой стороны, мы выросли, изменились наши тела, да и кубики ещё эти, которые так и хочется потрогать.
Чувствую, как заливаюсь краской.
Только этого мне ещё не хватало! Надеюсь, Марк не заметит.
Стоит только осмелиться и поднять глаза, как Никольский скинув туфли, словно на зло, начинает расстегивать черные брюки.
Громкое охаю и отворачиваюсь на сто восемьдесят градусов лицом к двери.
До меня тут же доносится смешок брата, но вот мне вообще не смешно.
Появившееся сегодня напряжение между нами заставляет насторожиться. А интуиция показывает плакат, где крупным планом красными буквами с несколькими восклицательными знаками написано: «ОПАСНО!!!»
- Никогда не видела голых мужчин? – издевается брат.
- Замолчи! - шиплю на него, хочу обернуться, но вовремя вспоминаю причину, почему отвернулась.
- Я готов, теперь пошли к тебе, - раздается над головой хрипловатый голос.
Чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Зачем так пугать? И голос сегодня вечно хриплый какой-то. Простудился, что-ли?
Ответа на свой вопрос не получаю, но стоит только оказаться в моей комнате, как я слышу то, от чего впадаю в ступор:
- Раздевайся!
Пару раз моргаю, чтобы прийти в себя. Мы родственники, но двусмысленность одного слова так и висит в воздухе.
- Что?
- Снимай платье. Сейчас подберу тебе что-нибудь, - терпеливо объясняет Никольский и широким шагом идет к шкафу.
Кажется, сегодня кто-то получит медаль за максимальное проявление наглости.
Открываю рот и тут же закрываю.
Марк, наверное, хочет как лучше, а я носом ворочу и недовольство высказываю.
Под напряженным взглядом парня аккуратно расстегиваю замок на спине не до конца, но достаточно свободно, чтобы освободиться от платья.
И чёрный наряд тут же медленно падает на пол, оставляя меня в одном нижнем белье. Выхожу из него, поднимаю и заботливо вешаю на стул, чтобы не помялось.
Когда оборачиваюсь, то чувствую, как градус в воздухе поднимается, а от изучающего взгляда Никольского по телу тут же бегут крупные мурашки. Только не от холода или омерзения, а от…
- Что-то не так? – передергиваю плечами, чтоб согнать непонятный морок.