— Нечего сохранять. У меня есть ребенок Лана… — так называл ее только он. Наверное. Света замерла. — Тогда Ева, она родила мне дочь.
Он увидел, как исказилось ее лицо от шока и непонимания.
— Я тебя не обманывал. Она и от меня скрывала.
— Это все она. Она тебя использует. Как ты можешь променять такую, как я на это? Ты бредишь, Степ! — теперь в ее обвинениях больше слышалось ярость и упреки.
— Ева тут ни при чем. Прогоняла меня, не хотела рушить наш с тобой брак, но я так больше не могу. По факту мы как чужие живем.
— Разве тебе это не устраивало? — она стала спокойнее. Подошла к бутылке столику и осушила бокал с вином. Потом посмотрела на него с претензией, требуя ответа.
— Устраивало. Такой удобный брак нравился, давай не будем скрывать, нам обоим. Но с ней у меня чувства появляются, там другое Свет.
— А со мной уже нет? — прошептала она и бросила стакан в стену. Послышался звон стекла. Она смотрела на осколки и тяжело дышала.
По ее щеке скатилась слеза. Потом еще одна. Он пытался вспомнить, когда видел ее слезы, но не мог. Казалось, видел это впервые. Хотя это могли быть и просто пьяные слезы. Смахнув влагу со щеки быстрым движением, она снова рванула к нему:
— Ну и убирайся. Вали к ней, давай. Хрен поймешь, что тебе надо, Фокин. Все время говоришь одно, а делаешь другое. Ты говорил, тебе нужны удобные отношения. Я такой была, а теперь что не нравлюсь? Я тебя любила, ты мне нравился, Степа, я не лгала. Ты говорил, что любишь меня, а теперь? Куда все это делось? Куда ответь мне?
— Я не знаю. Я любил именно тебя. Но потом время все сломало, возможно. Я не знаю. Но уверен лишь в том, что тех чувств уже нет. И у тебя их нет, я это вижу. Не обманывай себя, мы оба это прекрасно знаем, просто признаться боимся. Я тебе нужен как выгодная партия рядом, которую жалко потерять. Но я устал от этой роли.
Она с силой оттолкнула его и отвернулась. Он поправил рубашку и пшел в сторону выхода. В дверном проеме он остановился и обернулся к ней:
— И еще. Хотел предупредить. Прекращай эти игры с Русланом. Не лезь туда, где не умеешь играть. Он может мне и навредит, ты отомстишь, вот только от последствий это тебя не спасет, уж поверь. Пока я готов на мирное решение — оставлю тебе все, что твое. А если будешь и дальше меня топить, то заберу все до копейки. Будешь за его счет жить. Не знаю, что он там тебе напел, но я думаю, ты хорошо меня знаешь.
Она резко повернулась к нему, сжимая кулаки. В глазах не осталось и слезинки, только ярость.
— Ты не посмеешь. Это я тебе все дала! — возмущалась она.
— Я предупредил. Вещи заберу потом.
Выходя от Светы, почувствовал облегчение. Первый шаг сделан и пора сделать следующий.
Глава 22
После разговора со Светой было уже поздно, и он не нашел лучшего решения, чем просто сесть в машину и отключиться. Ехать к Еве хотелось, но он слишком устал. Да и рожа у него была не очень.
Он поставил будильник на пять утра. Хотел все пораньше закончить и сразу к девчонкам свои поехать. Продрал глаза и сразу набрал отцу. Он знал, что тот встает еще раньше, всегда так было. Сказал, что надо серьезно поговорить на свежую голову. Тот удивился, но возражать не стал. Последний раз Степа вот так вызывал его на разговор еще в средней школе, когда признался, что курил за школой и его поймала учительница. Просил тогда прикрыть перед матерью. После они больше по душам не разговаривали. Но сейчас Степе хотелось выговориться, а может, и открыть отцу глаза на то, какой на самом деле у него сын. Они должны все обсудить вместе.
— Ну здравствуй. Я надеюсь, ты приехал рассказать мне, как уладил хоть что-то? — пока он разувался, отец стоял скрестив руки, и сосредоточенно следил за ним, пытался понять, с чем он пришел.
— Не-а. — Степан был совершенно спокоен. — Устал я от тебя бегать. Я все объяснить хочу, может, поймешь меня. А потом сам выводы делай, какой у тебя сынок вырос. Ты один?
— Конечно. У тебя что-то случилось? — насторожился отец.
— Ха-ха. Ага, жизнь перевернулась. Выпьем?
Они разместились в отцовском кабинете. Тот достал бутылку дорогого виски и два бокала. Степа сразу выпил, чтобы было легче говорить. Отец пока медлил, продолжая за ним наблюдать.
— Начну с последних новостей. Во-первых, я развожусь. Во-вторых, с Русланом ничего не поменяется, даже не рассчитывай. Этот урод мне жизнь сломал, я его пока не уничтожу не успокоюсь.
Отец с грохотом поставил бокал.
— Что такого могло в твоей жизни разрушиться? С каких пор в тебе эта жалость к себе? Ты же понимаешь, что не только с этим типом проблемы. Ладно, на него плевать, но теперь еще и Тихонов на нас ополчится. Он ради своей дочери пойдет на все.