— Ха-ха. Папа! Папа пришел! — прозвучал звонкий детский голосок.
Она видела, как он поменялся в лице. Видела его реакцию. И это было самое прекрасное, что она запомнит. Он растерянно ждал, когда она прыгнет в его объятия, не веря в услышанное. А потом, когда поймал, прижал к себе крепко-крепко и на Еву посмотрел. И во взгляде столько любви и благодарности, что хочется взлететь от эйфории.
Дочку не отпускал, пока та сама не начала протестовать. Она не понимала, почему он все еще здесь, а не на их привычном месте для игр. Он отправил Сеню немного его подождать, а сам с Евы взгляда не сводил.
Когда остались наедине, он резко подошел к ней. И не успела она произнести его имя, как он с гортанным стоном впился в ее приоткрытые губы. Властно сгреб в своих объятиях и словно не мог насытиться. Они растворялись друг в друге, соединялись в одно целое. Казалось, у них сейчас даже дыхание одно на двоих. Степа отстранился, чтобы перевести дыхание. Он не сводил с нее опьяненного страстью взгляда и только шептал ей в губы:
— Спасибо…
Еще никто столько и так искренне ее не благодарил.
Потом ему пришлось оторваться от нее и пойти к Есении, которая просто вырвала его из Евиных объятий. Они разместились на ковре в гостиной. Ева заварила чай и разместилась рядом с ними на диване.
— А сегодня приходила злая тетя. Она на маму кричала. — жаловалась дочка Степе, пересказывая свой день.
— Какая такая тетя? — он сразу стал серьезным и посмотрел на Еву.
— Света приходила. Хотел поговорить.
— И что сказала?
— Да так. Просто побеседовали.
— Когда просто говоря не кричат.
— Ты же ее знаешь, она просто эмоциональная. Не переживай, я могу за себя постоять. Не сахарная.
— Да! — тут же подтвердила Сеня, поймав тему их разговора.
— Мама ей ух, как ответила. — подняла кулачок в воздух. — Она сразу бежала.
Степа схватил ее в объятия и начал щекотать.
— Да ладно? Прям так и убежала?
— Даа. — смеясь пролепетала
— Ух ты, какая у нас грозная мама. Я теперь тоже ее боюсь. — и игриво посмотрел на Еву.
Ночью, выйдя из душа, Ева тут же оказалась в сильных руках любимого мужчины. Степа поднял ее и отнес на диван. Он распахнул ее халат в нетерпении и, задержав горящий взгляд на ее теле, впился в ее губы поцелуем. Он тоже был в халате, от которого тут же избавился. Ее тело тут же отреагировало на него.
Степа положил руку на ее живот. Это его прикосновение подарило волну блаженства. Ее тело пробрала дрожь. Его рука опаляла. Она чувствовала жар, просто находясь рядом.
Он начал нежно поглаживать ее тело. Изучал каждый сантиметр, осыпая чувственными поцелуями. Так же, как и она поглаживала его спину и бедра. Они словно не могли насытиться друг другом. Пытались раствориться в партнере.
Ева чувствовала каждый мускул, все его мышцы были напряжены до предела. Она видела его возбуждение. Казалось, он сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на нее.
Он навис над ней и осторожно коснулся внутренней части ее бедра, раздвигая ноги. Она подчинилась, полностью, отдав себя в его власть. Все исчезло из ее мыслей, теперь она могла думать только об этом мужчине.
От его резкого движения искры замелькали перед глазами. Никогда она не чувствовала подобного. Только он приводил ее в такой восторг. Только с ним. Степа пытался успокоить ее и одной рукой гладил по волосам, все еще не забывая о ней. Даже в своем страстном порыве он о ней не забывал.
Их чувства обострились до предела. В комнате слышалось из рваное сбившееся дыхание. Счастье переполняло ее. Они связались воедино, их души и тела. Его дыхание стало громким и частым. Они полностью отдались друг другу. Наслаждались теплом своих тел, нежными прикосновениями и сладким запахом любви.
После их страсти она лежала, вжавшись в его грудь, и все еще не могла насытиться его близостью. Степа начал говорить, нежно поглаживая ее спину:
— Ты совсем не хотела меня найти?
— Хотела. Когда только узнала. Но у меня даже номера твоего не было.
Он крепче стиснул ее в объятиях, зарываясь в ее волосы.
— Я тогда не знала, что делать. А потом в универ пришла и у Миши спросила. Он номер твой дал, как сейчас помню, на бумажке написал.
— Но ты не позвонила. — прошептал он.