Она молчала. На ее вопрос он пока не ответил.
— Я знаю о вашем с ним прошлом, Ева, а также о ребенке… — проговорил он и замолчал, ожидая от нее реакции.
Ева была как оголенный провод. Напряжение сковало тело. Она будто ждала приговор от этого властного человека.
— И что вы будете делать?
— Ха-ха. Ева, я вам уже говорил, я не такой страшный, каким, видимо, кажусь. Я настолько вас пугаю?
— Да. — ответила она не задумываясь. — Ой, простите… Просто мне не по себе, пока. И я не знаю, что вы планируете делать в отношении меня.
— Хм, зато откровенно. Давайте сразу отвечу, чтобы вы выдохнули. Ничего делать я не планирую.
Эти слова и правда немного успокоили. Ева заметила, что Николай Сергеевич стал выглядеть уставшим. Будто этот разговор и ему давался нелегко. А может, он надеялся закончить его гораздо быстрее, чем получалось сейчас.
— Я позвал вас, так как не знаю, как много сын мне позволит. Мы с ним в сложных отношениях, особенно в общении. У нас плохо получается… У меня. Поймите меня, я отец. У меня всего один сын и вся моя семья — это он. Всегда желал ему хорошей жизни, может, и неправильными методами. После развода он остался со мной, и я решил, что его брак тогда наладит все. Он вовлечется в работу и, может, поймет меня. Вот только сделал только хуже и чуть не лишился сына. Теперь, когда он рассказал мне о ребенке… о внучке, я хотел бы иметь хоть какую-то возможность ее видеть. Подумал, что если поговорю с вами, Ева, мы лучше поймем друг друга.
Ева вдруг увидела перед собой одинокого мужчину, что и вправду мечтал о семье. Только вот, видимо, не знал, как ее построить. А когда после очередной попытки все разбилось, он тщетно пытался сохранить осколки, напоминающие о прошлой, пусть и кривой, картинке семьи. Прятался за этим панцирем показной суровости, только чтобы никто не увидел, насколько он несчастен.
Ей почему-то показалось, что именно от этого ее Степа так отчаянно и пытался убежать.
— Я не против, чтобы вы общались с внучкой. Если не будете ставить условий или пытаться ее забрать, у меня не будет причин ее прятать.
Мужчина посмотрел на нее с надеждой. В его жизни появился второй шанс. Новая возможность попробовать наладить отношения с сыном. Есения ворвалась вихрем в их семью и все, перевернув, могла поставить все на новые места в их жизнях.
— Степа о ней не знал тогда. Но сейчас он тоже налаживает с ней общение. — Еве казалось, что ее слова смогут подбодрить Николая Сергеевича.
— Он мне говорил. Я вам благодарен, Ева. Искренне. — он горько улыбнулся и слегка повернулся к окну, что было за его спиной.
Долго молчал, погруженный в свои мысли, а потом будто вспомнив, что она еще здесь, позволил ей идти. Сказал, что ему не помешало бы все обдумать. Но перед тем как она ушла, добавил:
— Ева, вы недостаточно хорошо знаете моего сына. Он бы никогда не позволил мне влиять ни на вас, ни на своего ребенка.
Она это знала.
Глава 24
Степа окончательно переехал к Еве. Он и разрешения-то не спрашивал. Просто перевез свои вещи, как и грозился все это время. Есения сначала обрадовалась, а потом немного приуныла, когда ей сказали, что переезжает он далеко не в ее комнату. В отместку маме взяла в заложники собаку и потащила показательно к себе в кровать. У них в квартире было тесно, но Степа не жаловался. Пусть работы меньше не стало, но теперь он старался хотя бы не задерживаться, чтобы приезжать к ним вечером и посыпаться рядом с ней утром.
Постоянно старался ее коснуться или поцеловать украдкой. Иногда казалось, что в их маленькой квартире он ходит за ней попятам. И вот сейчас, пока Есения была увлечена мультиками, а Ева мыла посуду, Степа поймал момент и подошел к ней со спины. Он обхватил ее за талию и поцеловал в шею.
— Ха-ха. Щекотно. Я сейчас из-за тебя разобью тарелку.
— Ну и пусть.
Его поцелуи становились более настойчивыми, он спустился ниже к плечу. Ее сводило с ума его горячее дыхание. Она опустила в раковину эту несчастную тарелку и развернулась к нему. Руки он не разнял. Лишь позволил ей развернуться в его объятиях. Она облокотилась на столешницу.
Степа смотрел на нее опьяненными глазами, как и она на него. Неосознанно на лице появлялась улыбка, которую никто из них не мог сдержать, слишком счастливы они были. Разве можно сдержать счастье? Нет, нельзя.
Степа наклонился и очень нежно поцеловал ее в лоб. Потом приблизился к ее лицу близко-близко, так что их носы соприкасались, и прикрыл глаза, вдыхая ее запах.