— А-а-а… эмм… нет? — неуверенно произнес Антон.
Свой прежний адрес-то он помнил, а вот адрес этого тела сам собой в голове не возник.
— Мы получили результаты анализов, я посмотрел снимки МРТ, — заговорил врач. — Сильное сотрясение мозга, отек в затылочной части… судя по всему — частичная амнезия. При сильной травме мозга память может возвращаться рывками. Память, скорее всего, полностью вернется, когда вы приедете домой. Отек — это серьезно, нужно соблюдать осторожность, но ваша травма не угрожает жизни, все будет хорошо.
— А лицо? — обеспокоенно спросила бабушка.
— Ничего не сломано, нет порезов, только ссадины. Это не моя компетенция, но, скорее всего, будет достаточно заживляющего крема, шрамов не останется.
Бабушка облегченно вздохнула. У Антона в голове появилось странное ощущение диссонанса: ей только что сказали, что у внука отек мозга и частичная амнезия, а она радуется тому, что шрамов на лице не останется. Но при этом внутри него самого тоже возникло чувство облегчения от того, что с внешностью все в порядке. Словно отсутствие шрамов на смазливом лице важнее нормального функционирования мозга.
Обдумать это получилось не сразу. Сначала врач задавал вопросы и давал указания: нельзя заниматься спортом, резко вставать и резко садиться, желательно не ездить на скоростных лифтах, не летать на самолете… последнее указание вызвало дрожь по всему телу: снова садиться в самолет не хотелось… боязнь летать — очень крутая фобия для практически острова, конечно… может, само пройдет?
Монолог врача прервало появление женщины — красивая кореянка двигалась очень уверенно, хотя выглядела мило, будто старшеклассница. При ее появлении все еще стоящий в палате Ёну заметно стушевался.
— Простите, — низко поклонилась женщина, — Я была на операции, не могла сразу приехать. Я — мама Ёну.
— Вы врач? — уточнил врач Антона.
— Пластический хирург, — спокойно пояснила она.
А потом повернулась к Ёну, который под взглядом матери даже скукожился. Кажется, в его семье главный вовсе не отец.
— Это всё твое воспитание, — почти прошипела мама Ёну, — «Мальчикам нужно больше свободы! Будешь им помыкать, вырастет маменькин сынок» Доволен теперь? А ты что стоишь? По земле кататься должен, чтобы тебе судимость не влепили! Ну-ка — поклон!
— Ну ма-а-ам!
— Айщ! — замахнулась женщина, — Отправлю в деревню, к чопумо! Будешь землю обрабатывать, туда и с судимостью берут! Поклон!
Чопумо — это бабушка с дедушкой. А ее «поклон» звучало примерно как «упал, отжался». Ёну тут же рухнул в поклон чоль — это настолько глубокий поклон, что больше похоже на позу молящегося. Его родители тоже поклонились, но уже стоя, достаточно низко:
— Прошу простить нас за то, что плохо воспитали сына, — говорила мама Ёну. — Мы очень виноваты.
Антон даже понимал, почему эта женщина так старательно извиняется и так ругает сына за драку. Дело не только в том, что ей реально стыдно за сына, хотя это и не исключено. Просто скандал навредит ей больше всех в семье. Если она пластический хирург, то сплетни ей не нужны. Даже если эти сплетни не касаются ее профессиональных обязанностей.
— Вы хотите, чтобы мы не писали заявление, — тяжело вздохнула бабушка.
— Еще раз простите, — мама Ёну, едва разогнувшись, снова поклонилась, — Я понимаю, что прошу многого. И хочу предложить компромисс. Вы сейчас получите свидетельство, чтобы у вас были доказательства того, что Ёну… совершил плохой поступок. Я клянусь, что сделаю все, чтобы подобное больше не повторилось. Но, если он хоть чем-то обидит вашего внука, вы сможете наказать его по закону позднее, и я смиренно это приму.
Понятно, почему она стала пластическим хирургом — тупая бы медицинский не закончила. Ее предложение звучит вполне здраво — у семьи Хару будут на руках все документы, они могут написать заявление и позднее, особенно, если Ёну снова совершит что-то противоправное. Но при этом пока этот агрессивный подросток обойдется без судебных разбирательств.
Пока эти… взрослые… пытались разрешить конфликтную ситуацию, у Антона появилось немного времени, чтобы осознать произошедшее.
Итак, он находился в падающем самолете, осознавая, что не выживет. А потом — раз! — и оказался в теле семнадцатилетнего парня по имени Хару. Он живет в Сеуле, но Антон пока не вспомнил, где именно. У Хару вроде есть родители…
Тут его пронзила очередной приступ острой боли и он сцепил зубы, чтобы не застонать в голос.
Да, у него есть родители. Мама много работает, отец… ну, с ним сложнее, дома он бывает нечасто. Еще у Хару есть младший брат, его зовут Хансу, ему всего десять лет. Воспитанием внуков занимаются бабушка и дедушка, родители отца. А, и еще в доме живет кот, по кличке «Куки», как «печенька» по-английски. И у него есть лучший друг Тэюн, они дружат так давно, что и не помнят момент знакомства — вроде бы, это было до того, как они начали ходить и разговаривать.