— Удивлен. Мне нужно обдумать эту мысль, потом поговорим.
Хару осторожно кивнул. Ну да, дедушка не будет сразу кричать. Скорее всего, он и сам признает правоту Хару.
Школу он закончит в девятнадцать, до двадцати год. Учитывая, что Хару еще нет восемнадцати, ему остается чуть больше двух лет на то, чтобы попробовать найти свое место в жизни с помощью внешности. Пойти в армию в двадцать, а потом в колледж — это почти нормально. Да, большинство поступают в университет сразу после школы, но не все. Если результат экзамена неудовлетворительный, его можно пересдать через год, что многие и делают. А до экзамена работают в каком-нибудь кафе или магазине. И уже если два-три раза не получается сдать экзамены на балл, достаточный для поступления в рейтинговый вуз, парни идут в армию.
Служба здесь обязательна для всех парней. Антон в своем прошлом не служил. Удивительно, но его развернули на медкомиссии, причем по причинам, которые он сам не рассматривал как возможность «откосить». Антон — аллергик со слабым зрением. Аллергия у него пищевая и на некоторые лекарства, но ему это особо жить не мешало. Избегать апельсинов и орехов — несложная задача. С лекарствами еще проще, потому что он редко болел. Единственное, сложно было найти стоматологию, которая работает с обезболом, не вызывающим у него аллергической реакции. Зрение и вовсе… Минус два в наше время — это почти норма. Но, разумеется, спорить с медкомиссией он не стал, потому что служить не хотелось. Теперь же… Аллергий у Хару нет, зрение стопроцентное, так что единственный способ «откосить» — признаться в раздвоении личности. Но Хару предпочтет армию. Она казалась чем-то таким же неотвратимым и неприятным, как и школа. Но полтора года как-нибудь продержится. Тем более — сразу после школы здесь служить не обязательно. Даже если ты не поступил в университет, нужно просто подать заявление на отсрочку, обычно его подтверждают парням моложе двадцати, а вот после для отсрочки нужны уже весомые причины.
Глава 11
Уличные музыканты
В четыре часа дня в метро относительно свободно, поэтому Хару и Тэюн даже ехали сидя, хотя им было недалеко.
— Я жутко волнуюсь, — признался Тэюн.
— Я тоже, — кивнул Хару. — Аж трясет всего.
— Мы правда собираемся это сделать?
Хару немного нервно хихикнул:
— Да ладно. Самый худший вариант — нас назовут плохими музыкантами. Но мы, как бы, и не претендуем…
— А если вообще не пустят?
— Тогда мы поедем домой.
Пока они тихо переговаривались, на них пялились какие-то девчонки чуть младше их самих. Перешептывались и хихикали, что немного раздражало. Но это к лучшему: значит, они хорошо выглядят.
Выйдя на нужной станции, Хару понял, что девчонки увязались за ними. Это даже забавно, ведь направляются они к полицейскому участку.
Два достаточно высоких подростка с гитарами, разумеется, привлекали внимание. Июнь в Сеуле достаточно жаркий, из-за высокой влажности воздуха на улице душно. Но из-за этого же на Мёндоне много молодежи. Студенты и школьники из тех, кто не особо зациклен на академических успехах, стараются гулять, пока не начался сезон дождей и не стало слишком жарко.
Полицейский участок они едва не пропустили — он так скромно выглядел, словно какой-то офис. Вошли внутрь. Холл небольшой, сразу напротив входа — высокий ресепшен, чуть сбоку — распахнутая настежь дверь в большой зал, где работают с теми, кого приводят в полицию из-за каких-то административных нарушений. Но Хару и Тэюн подошли к ресепшену — они еще ничего не натворили.
— Здравствуйте, — нерешительно протянул Хару.
За ресепшеном сидел достаточно взрослый мужчина, скорее, даже пожилой — лицо в морщинах, но волосы угольно-черные. Красится, наверное, здесь это распространено.
— Добрый день. Что-то случилось? — по-отечески спросил он.
— Нет, не случилось, спасибо, — слегка поклонился Хару, — Просто… я прочитал в интернете, что для игры на улице за чаевые нужно получить разрешение в полиции…
Мужчина удивленно поднял брови:
— Какая законопослушная молодежь! А петь-то умеете?
— Нужно спеть? — Хару уже потянулся к гитаре, ожидая, что ему придется прямо здесь что-то исполнить, но мужчина его остановил:
— Не доставай инструмент! Просто напой что-нибудь.
Хару переглянулся с Тэюном и… запел. Одну из любимых бабулиных трот-песен, весьма забавного содержания: про похмелье. Мужчина расхохотался и остановил его уже после пару строк, Тэюн даже вступить не успел:
— Понял-понял. Не только красивый, но еще и голосистый. Эй, Ким Уджи!
На его крик из общей комнаты выглянул относительно молодой полицейский в форме. Вообще, в самом участке не все носят форму, только те, кто патрулирует в городе. Видимо, этот как раз из патруля.