Из Тэюна после выступления энергия выплескивалась через край, он, кажется, едва сдерживал желание бежать до метро вприпрыжку. Дорога назад, к слову, была уже не столь приятной. Вечер, все едут с работы, в метро давка. Теперь парням с гитарами люди уже не были рады, но другого выхода нет.
В родном районе Тэюн немного успокоился. Они пришли домой к Хару, поболтали минут пять с бабушкой — дедуля куда-то ушел — и поднялись в комнату Хару. Вытряхнули из рюкзака все деньги и начали пересчитывать «навар». Больше всего было мелочи и купюр в тысячу вон, но хватало и бумажек по пять тысяч вон. Затесалось даже банкнота в десять тысяч вон. Плюс переводы на кошелек, но там небольшие суммы и с комментариями — номера телефона. Проще говоря, девчонки отправляли минимальный платеж в пятьсот вон, чтобы таким образом дать свой номерок.
Всего они за час с небольшим заработали чуть меньше ста тысяч вон. Это очень хороший заработок, потому что столько можно заработать за полную смену на заводе.
[*Сто тысяч вон — это примерно семьдесят долларов. Но нужно учитывать, что уровень жизни в Корее достаточно высок. Сто тысяч вон за смену — это средний показатель. Иногда эта сумма меньше. Иногда — больше. Многое зависит от типа производства, наличия образования, гражданства, к тому же, за ночные смены платят больше. *]
Они сразу поделили деньги. Пятьдесят тысяч вон отправились в «общак», чтобы накопить на занятия в студии, остаток они поделили между собой поровну, на мелкие расходы. Сильно шикануть там не выйдет, но все же в семнадцать лет быть совсем без денег на карманные расходы — это очень печально. Обычно бабуля дает Хару немного, но этого хватает на пару бутылок газировки, не больше.
Они в тот же день решили, что не будут ходить на Мёндон каждый день. Во-первых, совсем запускать учебу все же не стоит. Желательно бы закончить школу, находясь где-то в середине школьного рейтинга, а не на предпоследних местах.
Но по времени играть можно больше. Хару почитал на форумах — обычно люди делают перерывы, пьют воду в процессе, садятся отдохнуть на несколько минут, просто играют, без пения. То есть можно растянуть их выступление, ведь, чем больше стоишь на улице — тем больше можешь заработать.
Теперь на переменах, а иногда и дома, Хару читал форумы, пытаясь понять, как петь дольше и стабильнее. Начал заниматься дома, полноценно разогревая связки, продавливая диапазон. Вообще, петь дома было достаточно просто — бабушка с дедушкой любят петь, они охотно подпевали Хару, иногда дедуля даже давал некоторые советы. Он знал, что Хару поет на улице. Не одобрял, но и не мешал.
Заработок на улице был нестабильным. В следующий раз они заработали чуть больше пятидесяти тысяч вон. А потом на выходных пели два часа и ушли с выручкой в двести тысяч вон. На следующей неделе получали преимущественно около ста тысяч, но их уже начали узнавать.
Внутренне Хару боялся, что вот-вот появится какой-нибудь дядечка с татуировками и потребует делиться выручкой. Но вот они спели уже в пятый раз, а никакие бандиты к ним не пришли.
По дороге домой Хару обычно почти не разговаривал. Тэюн относился к этому с пониманием, но болтал за двоих. Петь два часа, пусть и с перерывами на попить водички и подышать воздухом — это реально сложно. Хару еще и не мог петь в полсилы, его так просто будет не слышно.
Раньше ему казалось, что певец — это легкая профессия. Главное — научиться. Вот вложился в свое развитие, а потом поешь на сцене и получаешь за это деньги. Просто кому-то повезло, и они становятся знаменитыми, а кто-то так и поет в кабаках. Теперь же Хару понимал, что это реально сложно. Связки — это не то, что может работать целый день, о них нужно заботиться. От игры на гитаре даже огрубевшие пальцы болели, но это хотя бы было знакомо.
Тэюн уставал чуть меньше. Он пел скорее как бэк-вокалист, а на гитаре часто не играл, а отстукивал ритм по корпусу. Из-за этого он как-то пытался вынудить Хару брать больше денег, и переубедить его было весьма сложно.Хару не знал, как объяснить другу, насколько для него ценно то, что он все это делает не один. Ему было как-то… неловко. Он всю свою прошлую жизнь зарабатывал на жизнь простым, честным трудом. А тут — поет на улице и получает за два часа столько же, сколько его мама за восемь часов смены… ну, иногда меньше, чем мама.