Но Фар, не дав разгореться новому спору, втиснулся между Ярсом и Хейди, дружески обнял ее за плечи и повел к выходу, махнув Вель, Ронану и Лесли, чтобы не отставали.
Веела, уходя, обернулась и сделала страшные глаза, напоминая: все, что связано с поездкой на границу и с моим даром, — запретная и опасная информация. Опасная прежде всего для Ярса. А то я не знала, Вель! Но что мне делать? Что мне, проклятие, делать, когда лучший друг Тайлера постоянно рискует своей задницей и своей репутацией, а действовать ему приходится вслепую.
Ярс молчал до тех пор, пока дверные створки, перекосившиеся и отчаянно скрипевшие после выдавшегося у них бурного дня, не захлопнулись за спинами членов моей команды.
— Присядь, — велел он, указывая на мат. Ткань лопнула, и во все стороны лезли пучки соломы, но сидеть на нем было все еще можно.
Присесть — это хорошо, ноги отказывались держать. Я не села, а скорее плюхнулась, обхватила дрожащие колени.
— Пить хочешь? Я видел на подоконнике два нетронутых стакана с имбирной настойкой.
Пить хотелось, но я покачала головой. Забота Ярса пробуждала притихшие было угрызения совести. Лучше уж сидеть и мучиться от жажды.
Ярс чуть заметно вздохнул и опустился на пол рядом, в метре от меня — достаточно близко, чтобы считать каждую эмоцию на моем лице, но в то же время оставляя личное пространство.
— Ярс, помнишь нашу беседу в крыле целителей? Я молчу не потому, что не доверяю, а потому что боюсь за тебя! Эта информация не просто опасная, она смертельно опасная! — выпалила я первой, прежде чем Ярс успел сказать хоть слово. — Наверное, ты кое-что знаешь, но точно не все...
— Я обещал Тайлеру приглядеть за тобой и держу слово. Но тяжело помогать, когда приходится пробираться в темноте на ощупь. Ты доверилась Таю, доверься и мне!
— Я доверилась Таю… — прошептала я. — И где он теперь? Он чуть не погиб из-за меня и теперь каждый день рискует жизнью!
Острое чувство потери нахлынуло на меня, как лавина, захлестнуло, накрыло с головой. Я спрятала лицо в ладони, пережидая боль.
Как же я скучала по Тайлеру! Я думала, что приспособилась жить с вырванным из груди сердцем, с пустотой там, где раньше билась любовь и радость. Но в такие мгновения я ясно понимала, что боль никуда не делась, а только на время затаилась. Ее хищные когти рвали душу на части.
Каждый уголок Академии, каждая аудитория, столовая, парк, полигон и тренировочный зал напоминали мне о Тае. Сотни маленьких воспоминаний, которые когда-то казались мне неважными, превратились в драгоценные камешки.
Вот Тайлер вышагивает по коридору, ожидая, пока его желторотики соберутся на утреннее построение. Я помнила его холодные взгляды, которыми он одаривал несносную Дейрон в первые недели обучения. Разве могла я подумать, что ненавистный ледяной эфор однажды станет самым близким мне человеком?
Каждый его поступок, каждое слово постепенно приближали меня к нему. Я думала, что уже ничто в мире не вернет мне радость, я жила только потому, что обещала отцу бороться во что бы то ни стало, а Тайлер подарил мне новую надежду.
Наша любовь стала настоящим чудом, светом во тьме. Я хотела верить, что стала для Тайлера таким же маяком, как и он для меня. А потом это чудо у меня украли…
Настало время признаться самой себе: сегодня я рвалась в битву не потому, что только на границе можно проверить мой запретный дар, ведь, раз так — князь Лэггер все равно придумал бы способ увезти меня к разломам. Нет, я готова была сражаться до последней капли крови, потому что появлялся один шанс из тысячи, а может, из десяти тысяч, что я увижу Тайлера. Хотя бы издалека, хотя бы мельком!
Если дар ткача подтвердится — до свадьбы дело дойдет очень скоро. Похоже, отец Веелы заручился поддержкой императора, когда вернулся с приказом о возобновлении практики.
Что меня ждет впереди? Как же страшно…
Теплая рука опустилась между лопаток. Ярс. Я не отнимала ладоней от лица, но почувствовала, как он перебирается ближе и осторожно заключает меня в объятия.
— Давай, поплачь, — грубовато велел он, но я-то уже хорошо изучила Ярса и знала, что за его злостью и бурчанием, за сдвинутыми бровями и сжатыми губами скрывается забота.
— Не могу, — невнятно проворчала я.
Столько поводов поплакать, что никаких слез не хватает. Ярс энергично потер мне спину, затормошил. Задрал лицо к потолку и вслух произнес:
— Тайлер, клянусь, это дружеские объятия! Это же не девчонка, а одни птичьи косточки! Все руки мне исколола!
— Ах так! — Я вывернулась и метко, хотя и несильно, рубанула ребром ладони по шее Ярса: он же меня и научил этому приему на прошлой тренировке.