— Нет, Сережа, палачи, как правило, трусливы. А твои действия потом никаких эксцессов не вызовут?
— Какие эксцессы? Мои же ребята в форме были. Я, правда… — замялся Рябов. — В общем, они были в своей тренировочной форме. Только я на них береты с эмблемой «Сокола» нацепил. А все уже знают — без «Сокола» ни одна серьезная операция не проходит. Тем более, что мы действовали так, будто прикрывали тыл группе захвата. И контейнер не очень большой. Килограммов триста. Сколько он может стоить? — с этим вопросом Рябов превратился из начальника службы безопасности в моего младшего компаньона.
— Еще не знаю. Но в свое время Вышегородский оценил это собрание в пятьдесят миллионов долларов. Цены на искусство за год прыгнули минимум в три раза — это во-первых. Но, во-вторых, мы не знаем: все ли загрузил в этот контейнер Велигуров. Может, что-то спрятал в другом месте.
— Нет проблем, Велигуров пока у меня…
— А в третьих, я считаю: оценка Вышегородского явно занижена, Так что, думаю, на твою долю придется миллионов двадцать, если, конечно, содержание контейнера полностью соответствует моему списку.
Я надавил кнопку селектора.
— Марина, два кофе.
— У меня еще проблема. Баранаускаса мы перехватили. А вот Городецкий с утра… Я же говорил, что людей не хватает.
— Людей не хватает? Рябов, ты же заявлял в свое время, что в любую минуту можешь тысячу бойцов под ружье поставить. А если нужно, к вечеру их число утроится.
— Я не отказываюсь. Но одно дело наши ребята или драчуны-каратисты. А совсем другое — слежка. У нас всего несколько человек, которые этим профессионально заниматься умеют.
— Я уже понял, как они умеют. Петр Петрович исчез?
— Как только отыщем — его нужно кончать.
Если Сережа не знает, что его планы совпадают с желаниями Игнатенко, значит Воха выдержал экзамен.
— Бесплатно кончать? — снова удивляюсь я. — Рябов, мы не такие богатые. И что будет, если Игнатенко выкрутится? Хотя СССР разбился на маленькие советские союзики, это мало что меняет. В стране чудес живем, не забывай.
— Ты всегда говорил — в стране непуганных идиотов. Так что идиотничать я тебе не позволю. Хватит последнего ночного приключения. Я же тебя знаю. Если ты не идешь в атаку во время разговора, значит, что-то при себе держишь. Он сейчас опаснее, чем два ликвидатора. И если следствие по делу Игнатенко спустят на тормозах, а Городецкий останется в живых — нам предстоит такая война…
— Ты хочешь оказать услугу Игнатенко?
— На всякий случай, это в дальнейшем может и услугой показаться. Даже если Игнатенко в отставку выпихнут. Без особых последствий. Вполне вероятно. Он как на следствии пасть откроет, так многим еще это отрыгнется. Так что Городецкого, несмотря на твои возражения, нужно кончить. Велигуров и Баранаускас нам не опасны, но если Городецкого возьмут… Словом, только он способен наговорить им гадостей о нашей фирме. А если на его слова внимание все-таки обратят? Ты же первый потребуешь идти в атаку, когда нужно будет уйти в защиту. Нет, я получаю бабки только за то, что никому не верю. Так что мне проще будет жить, если Городецкий на тот свет отправится. В конце концов он тебя три раза пытался грохнуть.
Нашу мирную беседу прервал мелодичный звон маринкиных побрякушек. На гжельском подносе стояли две крохотные чашечки кофе. Марина, не глядя на Рябова, сунула ему под нос блюдце, улыбнулась мне и не спеша выплыла из кабинета.
— Ну и что, Сережа? Пусть Городецкий пытался меня грохнуть, но сколько раз в наших делах враг становился партнером. И сколько раз все было наоборот. Кстати, о твоих партнерах. Моей просьбы не забыл?
— Данные на них уже в моем компьютере.
— А какие данные на нас у Петра Петровича?
— У него сейчас такая ситуация, когда все мое с собой ношу. Окна в таможне я перекрыл. У него там связи — будь здоров.
— А корешки твои, конторские, не помогают?
— Интересно, как они могут? Ведь Городецкий только под контролем. Он при желании может еще руководить. Даже из телефонной будки.
— По-моему, он уже отруководился.
Сережа одним глотком опрокинул в себя содержимое кофейной чашки и заметил:
— Хорошо, что хоть дуста не насыпала. А насчет Городецкого ты тоже хорошо сказал.
— Что ты имеешь в виду?
Сережа хитро прищурился и ответил:
— Я имею в виду, что ты знаешь, как найти Городецкого. А главное, хочешь сам это сделать. Только вот опять в войну поиграть, когда она уже почти закончилась, я тебе не дам. Хватит, и так о твоих подвигах можно писать библиотеку приключений на собственную задницу.