— А чего ты так взбудоражился?
— Если ты вчера только под Маринкиным прикрытием остался, то не от хорошей жизни. Я сейчас другого боюсь. С Городецким ты справишься, не сомневаюсь. Только, думаю, после того, как вы договоритесь, он обязательно какую-то пакость сотворит. А если ты что-то почувствуешь — я тебя знаю. Ты его прямо в кабинете пристрелишь. Стрелять ты научился.
— Перестань, Сережа, какой из меня стрелок…
— Вот-вот. В этом ты весь. Можешь обижаться, но мы сейчас одни. Ты, наверное, сам себя убедил, что стрелок из тебя хреновый. А почему? Да потому, что ножи кидать — тебе равных я не видел. И гордишься ты этим по справедливости. Зато с огнестрельным оружием у тебя не так здорово выходит. Словом, недостаток есть. Явный. Только вот думаю: как это такой плохой стрелок в критической ситуации не мажет? А все потому, что… Ты не обижайся, но твое самомнение — это тоже моя забота. Промажешь на тренировке — так это само собой разумеется. А если попадешь — уже молодец. Там, где у другого считается просто, в порядке вещей, у тебя расценивается заслугой. По части стрельбы, по крайней мере.
— Сережа, я могу и обидеться, — говорю излюбленную фразу моего сына перед тем, как он получает от меня очередную затрещину. Рябов специально меня из себя выводит, чтобы я взорвался, сорвался с места и побежал навстречу Городецкому. Тогда он без труда пустит по моему следу своих освободившихся от работы профессионалов слежки, и о чем бы мы ни договорились с Городецким, его прикончат, быть может, во время беседы. Сережа не хочет рисковать. Может, и из-за того-то я ему не сообщаю о кое-каких подробностях. Ну и что, это же наш давний метод работы, отчего он так стал дергаться? Я бросил взгляд на циферблат «Сейко» и внезапно понял, почему Сережа после таких бурных событий не собирается отдыхать. Он ведь просто тянет время. Своими действиями я не даю ему элементарно расслабиться, а напряжение у него было нечеловеческое. Конечно, теперь по его ценному указанию Воха на меня наручники не примерит. Но Рябов явно добивается того, чтобы я сказал: мол, лады, Серега, пошли вместе, разберемся с Городецким — и все с этим делом. Финал операций мы постоянно завершали двойным ударом. Только это еще не финал, обо всем Рябову знать незачем. Я ведь не сую нос в его дела. По крайней мере, так явно.
— Марина, повтори, пожалуйста, нам кофе; — попросил я, ткнув кнопку селектора и ласковым голосом заметил: — Нет, Рябов, я обижаться не буду. Вид у тебя совсем усталый. Так что отдохни немного, а мне тут еще поработать нужно.
— Вместе поработаем, вместе отдохнем, — подтвердил Рябов мои предположения.
Неужели он стремится к положению полноправного компаньона безо всяких претензий на увеличение своей двадцатипроцентной доли в деле? Или ему перестало нравиться делать вид, что всегда и во всем со мной согласен? За редкими исключениями, правда, но только ради безопасности шефа. Особенно, если учесть, как он послал меня вместе с Мариной в ловушку Петра Петровича. Тогда почему-то о максимуме безопасности и речи не было. Да, Сережа, ты, видимо, очень устал, отдохни, расслабься.
— Рябов, ты свободен, — в моем голосе звучат металлические нотки. — Точки расконсервированы, работа продолжается. Двое суток отдыха у тебя есть. Шагом марш!
Рябов отрицательно покачал головой.
— Согласно договору, пока операция не окончена, я отвечаю за ее безопасность.
— Ты прав, Сережа, договор есть договор, и безопасность фирмы — на твоих плечах. Но я бы дал сейчас очень много, чтобы ты просто прилег и отдохнул. Вид у тебя действительно усталый. Того гляди вырубишься — и это было бы, не обижайся, в самую жилу.
Марина снова заявилась в кабинете с дополнительной порцией ароматного напитка. Она поставила поднос на стол, и тут Рябов все понял, потому что я слишком поздно отпустил кнопку селектора. Он попытался развернуться на стуле, но Марина успела нанести короткий удар ребром ладони по сонной артерии коммерческого директора. По лицу секретарши было видно, что она сделала это с явным удовольствием.
— И на старуху бывает проруха, — констатирую, глядя на Рябова, уткнувшегося лицом в стол. — Отдыхает Сережа, притомился. Мариночка, как ты считаешь, я с ним за тот удар по голове в расчете?
— Добавить бы нужно, — заметила секретарша.
— Нет, Марина, не то в следующий раз меня где-то неделю лупить будут, пока Рябов вмешаться соизволит. А так мы по квинтам. Вдобавок, мои игры путать не будет с его заскоками о поддержке товарищей по оружию.
Я порылся в столе, достал оттуда наручники и отдал указание: