— Ребята, — обратился ко мне и Рябову старлей, — тут рядом, мы быстренько.
— Да, — горячо поддержал его лейтенант, постоянно бегающий к двери. — Туда и назад.
— Пистолет мой будет, — заявил второй лейтенант.
— Иди к черту, — взорвался старлей, — ты и так в прошлый раз брал. Хватит.
— Так тот маленький, — не сдавался пред старшим по званию лейтенант. — Давай так, если там большой пистолет, так я его себе возьму, а тебе маленький отдам.
— Разберемся, — неопределенно ответил старлей, хотя по тону было ясно, что такой обмен его мало устраивает. — Поехали.
— Рябов, в такой обстановке мне еще не приходилось проводить производственные совещания, — заметил я, стоило нам остаться наедине.
Продолжить беседу с коммерческим директором мне не удалось. Телефон снова дал знать о своем существовании.
— Слушаю, — придал я своему голосу грозные оттенки. — Петр Григорьевич на задании. Гончаренко — в засаде… На вызове… Нет, не могу, один остался… Передам.
Я положил трубку на стол, после того, как в ней раздались короткие гудки, и вытащил штекер из розетки.
— Знаешь, Рябов, после звонка твоих механиков я что-то совсем перестал доверять телефонной сети.
— А я ей всю жизнь не доверял, — наконец-то соизволил раскрыть рот Сережа.
— Скажи, что за театрализованное представление ты устроил в моем кабинете?
— Мне кажется, кто-то начал делать там театр до меня. Я только продолжил. Что тебя еще интересует?
— По-моему, с Мариной ты немного…
— Наоборот, я хотел ей максимум удовольствия сделать. Она просто не понимает, как это можно спокойно заниматься любовью.
— То есть, Сережа? Марина что, отлупила тебя перед тем, как получить удовольствие?
— Нет. Видимо она до того привыкла побеждать мужиков, что не понимает, как может оказаться снизу без сопротивления. Заставила меня чуть ли не насиловать ее. Поддавалась, конечно, но все-таки… И чтобы обязательно белье резать, перед тем, как засадить.
— Да, век живи, век учись. Никогда бы не подумал, что боевые навыки Марины влияют на ее эротические фантазии.
— Я же тебе говорил — попробуй, — усмехнулся Сережа, — только прежде не забудь ударить ее несколько раз, руки тоже желательно чем-то связать, трусы ножом располосуешь — и вперед. А после первого сеанса она так выдает, обалдеешь. Рассказывать не буду, чтобы не портить возможного удовольствия.
— Конечно, Константин уже попробовал.
Сережа от души расхохотался.
— Неплохая затея. Что-то вроде твоих забот о Городецком. И сколько же ты заработал на нем?
— Это Петр Петрович на мне заработал. Выражаясь его же терминологией — десять лет без права переписки.
Рябов полез в боковой карман, достал точную копию компакт-диска, который я изъял у покойного Петра Петровича.
— Тогда получи подарок. Кстати, ты подал заявление, что «Волгу» угнали. Так ее менты уже нашли. Я пришел выставить ребятам за хорошую работу.
— Какие еще заботы обо мне ты успел проявить?
— Так, ерунда. Вроде двух снайперов у гостиницы «Море». Я еще ночью покружил там, пока ты дверными работами занимался.
— На «Ниссанчике» кружил?
— Как ты догадался? — чересчур иронично продемонстрировал удивление Рябов. — Так что я дал тебе еще раз поиграться. Но это — действительно в последний раз.
— По-моему, ты ошибаешься. Мне самому решать.
— Думаешь, я бы позволил тебе уйти на это свидание, если бы… Ладно, хватит.
— Договаривай.
— Ты как-то спрашивал: есть ли у меня человек в команде Городецкого. Продолжать?
— Только не рассказывай, что он вытащил пули из патронов пистолета Петра Петровича…
— Это было бы топорной работой.
— Иди к черту, Рябов. Ты постоянно не даешь мне чувствовать себя самостоятельным человеком. Что Баранаускас?
— Написал чистосердечное признание: прибыл в Южноморск по заданию Игнатенко убрать Городецкого. Ну дальше, конечно, подробности, что до цели не добрался, но это не важно. Мы под строчкой поработаем, где главное сказано — и порядок.
— И что дальше с ним?
— Жизнь гарантирована. Я, конечно, предложил ему вернуться в Москву, под конвоем, ради шутки. Но Баранаускас предпочитает сидеть у нас. Так что с этим все. Кроме твоих дел.
— А что такое? — я чуть ли не имитирую Костины интонации.
— Вершигора будет сильно недоволен, когда узнает о смерти Городецкого. У ментов же свои интересы. Труп рано или поздно будет опознан. А если бы Городецкий просто исчез…
— Тогда бы у Вершигоры было меньше работы. Слушай, Рябов, кто бы мои интересы учитывал? Шанс договориться был. В конце концов ненавязчиво намекни Вершигоре, что обязанности по очистке города от всякой дряни мы свято выполняем, только из-за заботы о его кореше Карпине. В конце концов Карпин сам что-то провякал о лицензиях на убийства. Можно подумать…