Последняя фраза Лаграна заставила меня задуматься. Если он прав, если моя судьба находится в руках темных сил, мне нельзя вновь появляться на Черной планете. Нужно держаться от нее как можно дальше. Я чувствовал, что если снова там окажусь, если снова увижу голову Черного великана, влияние этих сил на меня может усилиться настолько, что я утрачу контроль над собой и превращусь в зомби, исполняющего чужие команды.
— А как же Ария? — прошептал совсем слабый голос моей совести. Я не стал с ним спорить и отложил решение на завтра. В конце концов, впереди у меня была целая ночь, чтобы все взвесить и принять надлежащее решение.
Я долго не мог уснуть на своей жесткой монастырской постели. Несмотря на все усилия выбросить из головы непрошеные мысли, они преследовали меня. Я вспоминал Арию и ту безумную ночь, что связала нас навсегда и погубила ее.
Жестокая внутренняя борьба не оставляла меня. Я знал, что Лагран прав, что завтра мой крошечный отряд будет разбит под стенами замка Грегориана, а сам я погибну. Так нужно ли приносить себя в жертву? Что это изменит? Чем поможет Арии? Шанс все-таки оставался, пусть даже не на победу. Я не знал, что может произойти, какие силы придут мне на помощь, какие события повернут в сторону колесо судьбы, грозящее раздавить меня, как букашку. Я обязан хотя бы попробовать. Если этого не сделать, всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать последнюю ночь с Арией и то, как я ее предал.
Лишь под утро я забылся легким и зыбким сном. Сквозь его полупрозрачный покров я увидел золотой замок. Он стоял высоко в горах, в местности, где я никогда не был, но сейчас, в этом странном сне, я видел все так отчетливо, словно находился там наяву.
Воинство белого витязя уходило в поход на свою последнюю битву. На битву, которую оно проиграло. Именно после их поражения в нашу вселенную ворвалась Багровая планета. Только благодаря победе в этой битве темные силы смогли осуществить свой план. Это знание вошло в мой мозг, подобно раскаленной игле, принеся с собой боль и горечь.
Но борьба все еще продолжалась. То странное неустойчивое равновесие, которое установилось после гибели обоих главных персонажей великой битвы, не могло продолжаться вечно.
В такие моменты многое зависит от сущего пустяка, от решения одного человека, от участия простого смертного в той бесконечной битве с темными силами, которая продолжалась и поныне на других уровнях, в иных мирах...
Последние сомнения оставили меня еще до того, как закончился этот вещий сон. Решение было принято.
Утром я повел в поход против лорда Грегориана свое крохотное войско.
ГЛАВА 27
Мы медленно удалялись от монастыря по узкой тропе, извивавшейся между скал. Два всадника здесь не могли проехать рядом, и это сильно затрудняло движение. Рассвет уже окрасил над нашими головами вершины гор в неожиданно яркий багрянец, и мои воины тревожно зашептались, истолковав появление багряной зари как дурной знак, предвещающий пролитую кровь.
Настоятель от своих щедрот выделил мне сорок всадников. Это составляло примерно десятую часть монастырской дружины — не так уж плохо, если учесть, что он, в свою очередь, каждый день ждал нападения грегориановских войск и не верил в мою победу.
Мне отдали также две изрядно обветшавшие, поношенные, с пересохшими канатами катапульты, нуждавшиеся в срочном ремонте. Но это было лучшее, на что я мог рассчитывать. В конце концов, вовсе не эта устаревшая техника решит судьбу предстоящей битвы.
Почти час я потратил на уговоры молдрома, желавшего последний день провести рядом со мной. Мне тоже этого хотелось, но я холодел от одной мысли о том, что случится с моим отрядом, если в границах видимости появится молдром.
В конце концов, мне удалось заставить его двигаться поодаль, ни в коем случае не показываясь на глаза моим людям. Я все еще не мог поверить в то, что вижу его последний день. Я успел привязаться к этому странному разумному зверю, он стал моим другом, несмотря на его устрашающий вид. Но мы еще успеем проститься, меня не оставляла надежда найти какой-то выход, задержать отлет молдрома или отменить его совсем. После посещения Черной планеты я стал неоправданно самонадеян, мне казалось, что даже силы природы я смогу теперь преодолеть.
Сейчас некогда было заниматься молдромом. Нужно было сохранить боевой дух моих воинов, хотя бы до начала штурма. А дух этот был изрядно подмочен монастырским вином, которое виночерпий отпускал перед боем без всякой меры.