— Чего вы хотите, месье Арисман? — сам не зная почему, я использовал это французское обращение, наверно, из-за того, что в его фигуре, несмотря на ощущение огромной силы, было в то же время что-то театральное.
— Вы знаете, что черный господин просыпается?
— Нет. Но думаю, меня это не касается.
— Еще как касается. Это ведь вы его разбудили.
— Я? Каким это образом?
— Оружие белого витязя, застрявшее в его черепе, не позволяло ему проснуться. А если мне не изменяет память, именно вы извлекли мечелет оттуда.
— Ну и что с того? Раз вы его страж, то должны радоваться тому, что ваш господин оживает.
— Это не совсем так, гражданин Крайнев. А вернее, совсем не так. Если он оживет, ему уже не понадобятся стражи.
— И, выходит, вы потеряете работу?
— Что-то вроде этого. Хотя дело обстоит гораздо серьезнее, чем вы предполагаете. Есть вещи, положение которых менять не стоит. Слишком большие потрясения может вызвать случайно сорвавшийся камень, если он лежал в основании лавины.
— Чего, собственно, вы от меня добиваетесь?
— Я хочу, чтобы вы вернули оружие, которое торчит из ваших ножен, туда, откуда вы его взяли.
— Оно мне нравится, это оружие. А вы — нет. Уйдите с дороги, пока я не использовал его по назначению.
— Помните черного волкодава? Ваше оружие я сумею остановить. Поэтому давайте обойдемся без угроз и попробуем договориться.
ГЛАВА 29
Огромное солнце Черной планеты неподвижно застыло на горизонте. Ощущение замедленного времени не проходило. В неподвижном мире лишь два существа сохранили все признаки жизни и упорно продолжали свой психологический поединок.
— Я ни о чем не буду договариваться с вами и уж тем более ничего не буду предпринимать, пока вы не переправите эту девушку в ее родной мир, в лабораторию мастера Спейса.
Бартоломей недовольно поморщился.
— Речь идет о судьбах многих миров, а вы пытаетесь решить свои личные проблемы, не слишком ли это эгоистично?
— А, уговаривая меня помешать пробуждению вашего господина, разве вы не преследуете личные цели?
— В чем-то вы правы... В споре очень важно использовать доводы, способные изменить мнение вашего противника о себе самом. Что ж, кладите ее у входа в туннель.
— Я должен видеть, чем закончится переход! Я должен знать, куда вы ее отправите.
— Вы увидите.
И я действительно увидел. Какая-то часть меня вместе с Арией понеслась сквозь пространство. Одновременно с этим я мог рассмотреть собственные ноги, стоявшие на песке Черной планеты.
Переход проходил очень быстро, гораздо быстрее, чем во всех предыдущих случаях. Я не испытывал никаких ощущений, поскольку на самом деле сам не участвовал в этом переходе. Я был всего лишь зрителем и не успел еще решить, что буду делать дальше, если все закончится благополучно, как Ария оказалась лежащей у знакомого мне камина, в том самом помещении, в котором я и сам когда-то появился на Шаранкаре. Спейса я не успел увидеть. Стены туннеля побледнели и растаяли в раскаленном пустынном воздухе Черной планеты, и вместе с их исчезновением пришло запоздалое сожаление. Я, возможно, упустил свой последний шанс и теперь уже никогда не смогу вернуться. Угадав мои мысли, Бартоломей сказал:
— Чтобы переправить вас, мне не понадобится туннель, все будет гораздо проще. — И прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, страж решительно повернулся и направился в сторону плато, небрежно бросив мне на ходу: — Следуйте за мной! — От его тона меня обдало холодом. Он знал, что я полностью оказался в его власти, и не собирался этого скрывать. Он не стал даже ждать моего ответа, словно все уже было решено.
Но это было не так. Я не сдвинулся с места, и ему тоже пришлось остановиться.
— Вы заставляете меня ждать, господин Крайнев!
— Возможно, вам придется ждать очень долго. Мы ни о чем не договорились, и отправка Арии была всего лишь предварительным условием.
— Вы начинаете мне надоедать. Гораздо проще будет вас попросту уничтожить.
— Так в чем же дело? Почему вы медлите?
Это походило на картежную игру, где ставкой была моя собственная жизнь, и если я ошибся, если мое предположение неверно, со мной будет покончено очень быстро.
— Вам нужен мечелет? Ну так возьмите его! — Я расстегнул ножны и осторожно положил на песок свое драгоценное оружие. Мечелет недовольно вибрировал, я знал, что в неподвижности он останется всего лишь несколько секунд, и за это время я должен был заставить Арисмана открыть свои карты. Мне надоело быть пешкой в чужой игре, и сейчас, рискуя жизнью, я начинал свою собственную.