Чудовищный удар перегрузки швырнул меня на пол, зубы лязгнули, прикусывая язык, соленая кровь наполнила рот, и это было последнее ощущение, которое я запомнил, прежде чем потерял сознание.
Очнулся я в медицинском отсеке и, видимо, раньше, чем от меня этого ожидали. Я лежал на узкой койке универсального медицинского реабилитатора, отгороженного от остального помещения полупрозрачной занавеской. С другой стороны двигались две тени — мужская и женская, — они разговаривали, и поскольку речь, по-видимому, шла обо мне, я весь обратился в слух.
— Он в коме?
— Нет. Он оказался гораздо крепче, чем я предполагала. Он без сознания, но, я думаю, все обойдется. У него нет серьезных повреждений.
— Вот видишь, я же говорил.
— Это еще ничего не доказывает.
— Но разве ты не провела полное обследование?
— Конечно, провела. Но ты же знаешь, только в момент прямого контакта можно быть уверенным в результате. Сейчас у нас нет ничего, кроме косвенных улик.
Полное обследование? Хотел бы я знать, что это означает... Никакого обследования без моего предварительного согласия они не имели права проводить. Это надо запомнить и использовать, если понадобится, но не показывать врачу, что я слышал их разговор. Чем больше я узнаю — тем лучше.
— И о чем говорят эти косвенные улики?
— Как обычно. Возможна двойная трактовка. Он наверняка находился под их воздействием.
— Это мы знали.
— Но мы не знаем, насколько глубоким было проникновение в его сознание. Сохраняет ли он контроль над своим разумом постоянно или лишь до тех пор, пока ему это позволяют?
— Нам придется пойти на определенный риск.
— Мы ведь уже проиграли эту войну, разве нет? Правительство, флот, армия — все находится под их контролем.
— Если он станет нашим союзником, возможно, у нас появится шанс.
— Я в это не верю. Чудес не бывает. Мы получим еще одного посланника, причем сами доставим его на Землю.
— Посмотрим. Даже тебе не все известно о целях нашей экспедиции.
Одна из теней исчезла из моего поля зрения. Разговор, из которого я мало что понял, прервался. Потом женская рука отдернула занавеску, и, увидев врача, я почти смирился со своим положением беспомощного больного.
На ней был аккуратный, почти кокетливый медицинский халатик, из синтрилона, и она была непростительно красива для должности корабельного врача.
Мужчину, принимавшего участие в разговоре о моей персоне, рассмотреть так и не удалось, дверь отсека захлопнулась за его спиной, и я остался один на один с этой женщиной...
— Уже очнулись? Странно... Почему молчат приборы? Они должны были предупредить о вашем пробуждении.
— Вашему автомату, наверно, лет двести. Ему давно пора на отдых.
— До сих пор я на него не жаловалась. Почему вы на меня так смотрите?
— Не ожидал увидеть женщину в роли корабельного врача, тем более такую женщину...
Она сделала вид, что не поняла моего комплимента. Или, что вернее, не захотела его принять.
— У нас здесь очень пестрая команда. Женщин назначают на самые разные должности. Почему вы не включили антиперегрузочные устройства, как вы вообще оказались в коридоре?
— Потому что на всех кораблях, кроме этого, принято подавать предупреждающий сигнал перед пуском двигателей.
— С нашей аппаратурой иногда происходят странные вещи. Возможно, это работа посланников. Сейчас случай, который едва не погубил вас, расследуется капитаном. Он вам все объяснит, как только вы сможете ходить.
— Мне это говорили еще до старта, но объяснение почему-то все время откладывается.
— Капитан ждал, пока мы выйдем в открытый космос и разовьем достаточную для оверсайда скорость.
— Какое отношение имеет скорость корабля к моей беседе с капитаном?
— Самое прямое. После выхода в оверсайд нас невозможно подслушать.
— Вы хотите сказать, что на этом корабле могут находиться подслушивающие устройства?
— Не устройства. Существа. Обычные человеческие существа, способные передать информацию через миллионы километров пространства. Несмотря на все предосторожности, на все наши тесты и проверки, здесь наверняка есть, по крайней мере, один из посланников.
История с включенным без предупреждения двигателем лишний раз подтвердила догадку капитана. У нас на корабле имеется кто-то из них.
— Кто они, кто такие посланники? Разоблачить посланников трудно еще и потому, что люди, попавшие под влияние инопланетного разума, порой даже не подозревают об этом.
— Вы предполагаете, что я... Что со мной может происходить то же самое?