— Почему вы думаете, что мое присутствие на планете останется не замеченным охранниками деймов? Откуда у вас такая уверенность? Мой организм неоднократно подвергали различным тестам и исследованиям, и каждый раз врачи не находили в нем ничего необычного...
Говоря это, я сознательно лукавил. Действительно, медицинское обследование, проведенное мной еще на «Алькаре», ничего не показало. Но сам-то я знал... Знал, что почти во всем превосхожу обычного человека и что показали последние тесты, проведенные доктором этого корабля. Грантов прав.
Но тогда почему его слова вызвали во мне такой горячий протест? Не страх же мной руководил? Или все-таки страх? Неужели мне никогда не удастся преодолеть воспоминание о смертельной процедуре, во время которой меня сбросили со скалы? Или причина в другом? Кажется, у меня уже начинается паранойя. Я сам себе перестаю доверять. Но, возможно, я заразился этим качеством от Грантова или Павловского.
— Методы исследований совершенствуются со временем. Наш врач, доктор Ленская, используя новейший сканирующий анализатор, установила, что альфа-ритм вашего мозга полностью соответствует ритму людей, находящихся под контролем деймов, но при этом вы остаетесь хозяином своих поступков. Деймы улавливают характер мозгового излучения человека на огромном расстоянии и узнают о появлении людей, неподконтрольных им, сразу после того, как эти люди появляются на поверхности Багровой. Именно это обстоятельство и привело к немедленному уничтожению всех наших десантов.
Десантные операции небольшими группами в таких условиях невозможны, а высадить войсковое соединение мы не в состоянии из-за энергетического луча, разрушающего наши боевые корабли еще до подхода к планете.
Небольшая уловка привела к желаемому результату и заставила Грантова прямо признать тот факт, что меня без моего согласия подвергли медицинским тестам. Это мне еще пригодится... Но сейчас я даже не подал виду, насколько важно для меня было его упоминание о тестах.
— Каким образом вы собираетесь попасть на планету, на которой не смог добиться успеха ни один десантный корабль? — спросил я, уводя разговор в сторону от медицинской темы.
— Тем самым путем, по которому прошел «Алькар» и десятки других земных кораблей, попавших в ловушку Багровой.
— Вы хотите сказать, что, изображая обычного исследователя, вы готовы опуститься на планету, а затем пожертвовать своим кораблем, жизнью своего экипажа и своей собственной ради того, чтобы доставить меня на Багровую?
— Ну, зачем драматизировать до такой степени? В конце концов, «Алькару» удалось покинуть планету!
— Это был особый случай. Деймы просто его отпустили. Почему вы думаете, что вам удастся проделать то же самое? Не забывайте, что на вашем корабле есть посланник, и ваши намерения станут известны деймам задолго до того, как мы доберемся до Багровой.
— Пусть вас это не беспокоит. Мы нашли способ препятствовать передаче любой информации с борта нашего корабля. Это чисто техническая проблема. После посадки никто, кроме вас, не покинет корабль, и, таким образом, все будет зависеть только от вас.
— Даже если вам удастся осуществить этот безумный план, безумный, потому что вы себе не представляете подлинных возможностей вашего противника; если вам удастся благополучно приземлиться и доставить меня на Багровую, что я там буду делать? Я понятия не имею ни о каком управляющем центре! Там вообще нет никаких «центров», никаких технологических конструкций. Цивилизация деймов основана на другом принципе. Они не создают машин и не пользуются ими.
— И все же какой-то центр управления должен быть. Необязательно машинный. Биологический, энергетический, любой, черт возьми, но где-то же должны отдаваться команды, объединяющие в одно целое миллионы растений, разбросанных по всей планете!
— Возможно, он и существует, этот центр. Только я о нем ничего не знаю. Я провел на этой дьявольской планете почти месяц и даже не слышал ни о чем подобном. Сколько времени будет у меня в резерве после заброски на Багровую, до того как меня обнаружат и убьют? День, неделя, десять дней? Что я смогу сделать за такой короткий срок?
Неожиданно я поймал себя на том, что спорю с Грантовым так, словно уже согласился с его предложением, словно нам осталось всего лишь уточнить мелкие детали...
И тогда, как протест против самой возможности такого решения, спонтанно, без малейшего волевого усилия с моей стороны, знакомое багровое пламя, впервые в полную силу, вновь вспыхнуло в моем сознании.