В конце концов наметанный глаз полковника обнаружил в транспортном потоке желтый кар, в четвертый раз попадавший в его поле зрения. Совпадение? Четыре раза маршрут резко менялся, и каждый раз на новом направлении он видел этот кар.
Полковник не верил в подобные совпадения. Он вызвал по специальному, закрытому от прослушивания каналу одну из машин охраны и приказал задержать подозрительный кар.
Почти сразу же из бокового транспортного коридора вырвался вперед голубой «Сервал» и поравнялся с каром. Взвыл полицейский сигнал, приказав водителю немедленно остановиться.
Ослепительная вспышка бластерного выстрела сверкнула в ответ на это требование, и «Сервал» превратился в пылающий факел.
— Подстрели этого мерзавца! — приказал Рикарский водителю, решив, что в данной ситуации о конспирации можно больше не беспокоиться.
Бластерный выстрел при такой плотности движения означал смерть десятка ни в чем не повинных водителей, но Рикарского мало волновали подобные мелочи, когда дело касалось его личной безопасности.
Однако он почти сразу же отменил собственный приказ. Весь его многолетний опыт оперативного работника говорил о том, что на улице происходит что-то очень странное.
То, что случилось, не было просто выстрелом преступников по полицейской машине, попытавшейся их остановить.
Слишком много каров, словно подчиняясь неслышному приказу, неслись к месту аварии из всех горизонтов сразу, создавая невероятную сумятицу на нижних этажах. Пробки, которая должна была образоваться вокруг них через несколько секунд, хватило бы до конца дня.
— Уходим отсюда. Красный код дежурному диспетчеру движения. Прорывайся в верхние горизонты.
— Но, сэр, это же невозможно… Он не успеет ничего изменить!
— Делай, что тебе говорят! Это рокандцы.
— Но нам говорили, что они никогда… что они не могут появиться здесь…
— Ты хочешь это проверить?
Мотор наконец взвыл от форсажа, и машина, Делая немыслимые рывки из стороны в сторону, чтобы избежать столкновений, понеслась вверх по головокружительной спирали, ежесекундно уходя От грозящих ей отовсюду столкновений.
Рикарский умел подбирать людей и хорошо знал своего водителя. Он иногда был медлительным, позволял себе обдумывать и обсуждать приказы, но если уж начинал действовать, то действовал стремительно и безошибочно. В воздухе ему не было равных.
И все же, несмотря на успешный прорыв в верхние горизонты, на прием к президенту Рикарский опоздал на целых четыре минуты.
ГЛАВА 29
То, что Рикарскому, несмотря на опоздание, не было отказано в аудиенции у президента, само по себе являлось событием из ряда вон выходящим.
Позже, разобравшись в причинах столь необычного поступка президента, Рикарский удивился еще больше.
Оказалось, что этот старик, державший в своих руках управление огромной звездной империей, именуемой для благозвучия Федерацией свободных планет, был способен на обыкновенное человеческое любопытство.
Когда длительная церемония проверок и досмотров, обязательная даже для него, наконец закончилась, Рикарский очутился во внутреннем сферическом кабинете, стены и потолки которого плавно переходили друг в друга и были отлиты из рогосского кролита. Разработки этого драгоценного минерала, обнаруженного в одном-единственном месте, были полностью прекращены, как только закончилось создание сферического кабинета. Президент не пожелал, чтобы кто-нибудь, кроме него, мог любоваться красотой и совершенством камня, способного за день изменять миллионы оттенков своей окраски.
В глубине огромного сверкающего яйца, за плавающим в воздухе столом сидел старый больной человек. Казалось, жизнь в этом изможденном высохшем теле теплилась только благодаря усилиям медиков. Но Рикарский хорошо знал, что порой этот дряхлый лев способен пробуждаться и наносить неожиданные укусы своим противникам, которые, убаюканные многочисленными болезнями старца, позволяли себе иногда слишком вольные высказывания в его адрес.
Остановившись у порога и не переступая четко обозначенной черты для посетителей, Рикарский ждал, пока стол вместе с креслом президента приблизятся к нему настолько, что можно будет начинать разговор. А когда это после затянувшейся паузы наконец произошло, ему пришлось ждать еще не меньше минуты, прежде чем президент соизволил заговорить.
Рикарский знал, что люди, хотя бы раз нарушившие приемный этикет, никогда больше не появлялись в этом кабинете, сколь бы высокое положение они ни занимали.