— Что ему обо мне известно, почему он меня преследует?
— Он получил указание от своей хозяйки. А то, как мы обошлись с его стражей у ворот, добавит ему желания расправиться с тобой. Жди меня здесь, я попробую узнать, кто развел огонь.
Мне не хотелось отпускать ее одну к неведомой опасности, поджидавшей нас впереди, но, прежде чем я успел что-нибудь возразить, за моей спиной раздалось хлопанье крыльев, и силуэт совы, мелькнувший среди деревьев, тут же растворился в предрассветном полумраке.
Нет ничего хуже неизвестности и ожидания. Я сжимал в ладонях скользкие рукоятки мечей, ставших вдруг невероятно тяжелыми, и шептал про себя не слишком приятные слова в адрес Спейса, всей его затеи с ночным походом в монастырь, и своей собственной глупости, приведшей меня в этот ненормальный мир. Я дал себе слово выбраться отсюда во что бы то ни стало, и собирался уже, не дождавшись возвращения Арии, направиться к костру, чтобы выяснить, что там происходит, когда вновь послышалось хлопанье крыльев и раздался протяжный ухающий крик совы...
— Могла бы хоть промолчать для разнообразия, вовсе не обязательно оповещать весь лес о нашем присутствии! — Встретил я Арию не слишком приветливо, но она, как всегда, пропустила это замечание мимо ушей. Лишь довольно усмехнулась, словно мои слова доставили ей необъяснимое удовольствие.
— Там трое летунгов. Ждут рассвета, и оказались они здесь, разумеется, неслучайно. Кто-то их предупредил о том, что мы идем в монастырь.
— Кто такие летунги?
— Скорее обезьяны, чем люди. У них есть крылья, и днем летунги могут неплохо летать, поэтому особенно опасны они именно днем.
— Летающих обезьян не бывает!
— Бывает, бывает. Скоро ты в этом убедишься.
— В таком случае лучше напасть на них сейчас, пока они не могут воспользоваться своим преимуществом!
Ария посмотрела на меня с одобрением.
— Это хорошая идея. Только помни — летунги опытные воины, а твое умение обращаться с мечами оставляет желать лучшего. Если нам удастся дожить до утра, я дам тебе пару уроков фехтования, а пока держись за моей спиной.
Лучше бы она этого не говорила. Не в моих правилах прятаться за спиной женщины. Тем более женщины, не раз уже выручавшей меня, и то, что она больше походила на птицу, чем на человека, ничего в этом не меняло.
Я ринулся сквозь заросли на свет костра, ломая кусты и изрыгая проклятия, вместо того чтобы подобраться к нашим противникам незаметно.
Возможно, именно этого и добивалась Ария. Воспользовавшись тем, что все внимание наших противников было поглощено моим приближением, она неожиданно оказалась у них в тылу. Впрочем, мне уже было не до нее. До ближайшего противника оставалось чуть больше двух метров, и теперь я отчетливо увидел в свете костра, что это действительно обезьяна. Макушкой она доставала мне до пояса, но в обеих, непропорционально длинных руках, задевавших за землю, она сжимала двуручный меч и уже повернулась в мою сторону.
Во время атаки поле зрения сужается, перед собой видишь лишь ближайшего противника, и требуется большой опыт, чтобы замечать в момент схватки все, что происходит вокруг. Я этим опытом не обладал и целиком сосредоточился на ближайшем противнике, совершенно выпустив из виду остальных.
Обезьяна, неожиданно для меня, подпрыгнула вверх метра на два, и за спиной у нее захлопали два темных, перепончатых крыла.
Видимо, по привычке она попыталась напасть на меня сверху, но ночью это было плохой идеей, потому что свет костра слепил ее, и она промахнулась. Зато я хорошо видел темный силуэт на светлом фоне неба, успел изменить позицию и выставить свой меч навстречу падавшему сверху противнику.
Сталь с хрустом распорола жесткую кожу, меня обдало струей вонючей жидкости, и напавший на меня летунг, уже неспособный к дальнейшему сопротивлению, откатился в сторону, трепеща крыльями, словно огромная раненая птица. Лишь теперь у меня появилось время, чтобы оценить обстановку и положение других противников.
Обстановка, прямо скажем, оставляла желать лучшего, поскольку одна из двух оставшихся у костра обезьян целилась в меня из арбалета, и целилась весьма старательно, держа длинное деревянное ложе обеими руками, словно на учении. Я видел, как заостренный кончик стального арбалетного болта ищет цель на моей незащищенной груди, и понимал, что уже ничего не успею сделать.
Тетива звонко щелкнула, но удара я почему-то не почувствовал, а арбалетчик неожиданно стал заваливаться в сторону, выронив свое оружие. Лишь сейчас я увидел стоявшую за его спиной Арию, с ее неизменными двумя мечами в руках, один из которых только что разрубил тетиву на арбалете моего противника. Ударом второго меча она свалила летунга на землю.