Казалось, в поперечнике черепа никак не меньше десятка метров, и было непонятно, как такого гиганта могла носить на себе земля. Вокруг, на абсолютно гладкой площадке, почему-то не затронутой вездесущим песком, я не заметил ни одной кости — только этот чудовищный череп.
Было и еще кое-что... Ощущение холода... Словно ледяным ветром потянуло мне навстречу от этих мертвых костей. И это в пустыне, в которой солнце стояло в зените, а жара стала невыносимой. Стихло все вокруг, замерло. Казалось, даже небольшое облачко на горизонте прекратило свое движение.
«Пора наконец остановиться! — подумал я, стараясь подавить в себе приступ несколько запоздавшего благоразумия. — Неужели ты не чувствуешь, чем все это закончится? Ты найдешь здесь лишь собственную гибель, и ничего больше!»
Но ноги все еще продолжали нести меня вперед, действуя самостоятельно, независимо от моей воли, словно подчинялись некой, заложенной в них программе. И еще через пару шагов я заметил отблеск металла, сверкнувший высоко надо мной. Точно посередине между глазницами блестел какой-то посторонний предмет.
Выходит, мне не послышался голос павшего витязя...
Неужели мертвые, в особо важных случаях, могут общаться с нами?
Я обернулся, стараясь рассмотреть место, где остался витязь в серебряных доспехах, но с возвышения, на котором лежал череп чудовищного великана, поле боя выглядело иначе.
Мне показалось, что останков существ в черных доспехах стало меньше, зато мертвое воинство белого витязя словно бы увеличилось...
Ветер усилился и нес над полем сражения песчаную поземку, скрадывавшую детали и придававшую неподвижным предметам иллюзорную вторую жизнь, заставляя двигаться мертвые тени... Конечно, это был мираж, вызванный жарой, безжалостным солнцем и ветром, но он становился все реальнее, словно кто-то прокручивал на гигантском природном проекторе эпизоды отшумевшей здесь некогда битвы.
Вот из песчаных вихрей возникла кавалерия белых и пошла в атаку на холм, спиной к которому я теперь стоял. Казалось, пики призрачных кавалеристов нацелены прямо в мою грудь. Но всадники промчались сквозь меня, оставив после себя лишь порыв ледяного ветра и звуки... Скрежет металла, удары мечей, крики павших... Или это был всего лишь вой ветра, хранившего память о давней битве?
И вот, наконец, появился он — великан на белом коне, в серебряных доспехах.
Размахивая длинным мечом, он прорывался к холму сквозь круговерть призрачной битвы. Ряды черных витязей разлетались под копытами его коня, словно волны у подножия утеса, но их было слишком много, а белый витязь остался в одиночестве, после того как его кавалерия пошла на штурм холма. Я знал, что это не холм, я должен был обернуться, чтобы увидеть его. Но ужас, выросший у меня за спиной, не позволял увидеть того; кто превратил кавалерию белых в груду мертвых тел. Я слышал лишь его дыхание, похожее на вой урагана, и грохот доспехов, от которого содрогалась земля.
И все же белому витязю удалось прорваться сквозь кольцо черного воинства и остаться один на один со своим врагом. Белый витязь занес над головой свой сверкнувший на солнце меч и ринулся вперед, в последнюю, завершающую атаку. Но тут из-за моей спины и сверху, словно удар черной молнии из высоко летевшей тучи, пал черный меч.
Он был огромен, как башня, я видел, как его широкое лезвие вонзилось в грудь белого витязя и, сорвав с коня его тело, отшвырнуло далеко назад, туда, где он и лежал до сих пор.
Казалось, все было кончено — битва окончательно проиграна. Но нет, она все еще продолжалась... Белый витязь, несмотря на чудовищную рану, разворотившую его грудь, в последний раз приподнялся над полем смерти. Его правая рука, в которой уже не было меча, сняла с пояса какой-то сверкающий круг и вытянулась вперед. Круглая стальная молния сорвалась с его боевой перчатки и пронеслась над моей головой.
И вот тогда, преодолев свой страх и чувствуя себя ничтожной козявкой в этой битве титанов, я все-таки обернулся.
Лучше бы я этого не делал. Вид черного великана, подпиравшего головой низко летевшие тучи, мог парализовать ужасом кого угодно.
Но в награду за свою смелость я увидел, как белая металлическая молния ударила его между глаз, и услышал рев, от которого содрогнулись далекие отсюда скалы.