Движение вертлявых узких тварей напоминало движение змей — их тела зигзагообразно извивались при каждом шаге шести пар коротких, приспособленных к песку лап. Я заметил их слишком поздно, — путь к отступлению был для меня уже отрезан. Впрочем, это не имело особого значения, я ни на секунду не сомневался в том, что на ровной местности они сразу же настигнут меня. Теперь же, по крайней мере, моя спина была защищена мертвой громадой черепа.
Сжимая в руках свой инструмент, вновь превратившийся в оружие, я обреченно ждал нападения, собираясь подороже продать свою жизнь. Но твари почему-то медлили. Остановившись на расстоянии броска, они застыли неподвижно, пристально разглядывая меня бусинками блестящих глаз, расположенных вдоль верхней челюсти.
И тут я это услышал... Конечно, это был не звук, а уже знакомый, похожий на шелест песка голос, звучавший у меня в мозгу.
— Как ты думаешь, он съедобен?
— Конечно, съедобен. Он пахнет человечиной.
— Тогда почему он ковыряется в костях? Может быть, он питается костями, как лорхи? Лорхи несъедобны! Я ненавижу даже их запах!
— Говорю тебе, он не пахнет лорхами!
— Он не выглядит опасным.
— Все же будьте осторожны, следите за его руками, он все-таки может оказаться опасным.
Этот шепот несколько приободрил меня. Телепатические импульсы их простеньких мыслей сказали мне, что к мистическим стражам эти твари не имели отношения. Скорее всего, это были просто шакалы этого мира.
Через секунду тела двух из них превратились в стремительно летящие ко мне тени. Две другие твари благоразумно ждали, чем закончится нападение их собратьев. Я сжался, стараясь стать как можно меньше и выставив перед собой обломок секиры и заржавленный меч.
Как хотелось бы мне в эти последние мгновения остановить время, заставить его работать на себя, но ничего не происходило. Мои реакции не ускорились и остались реакциями обычного человека. Вместо того чтобы прислушаться к советам учителя, я отправился в эту экспедицию, на верную смерть.
Додумать эту мысль мне помешала дикая боль. Одна из тварей, успешно избежав обоих лезвий, которыми я пытался прикрыться, вцепилась мне в плечо и повисла на мне, не разжимая намертво сомкнувшихся челюстей. Зато вторая, наткнувшись на секиру, рухнула на песок, и, кажется, была уже не в состоянии повторить нападение.
Правда, вслед за ней последовала и секира, выскользнувшая из моей поврежденной руки. Теперь я мог рассчитывать только на короткий меч с тупым, искореженным лезвием.
Третья и четвертая тварь, заметив, что нападение частично увенчалось успехом, ринулись вперед. У меня оставалось всего несколько секунд. Правая рука повисла беспомощной плетью, я попытался справиться с болью, забыть о ней, вывести ее за пределы сознания.
Частично мне это удалось и, точно рассчитав удар старого меча, зажатого в левой руке, я обрушил его на голову терзавшей мое плечо твари. Завизжав, она разжала челюсти. Лезвие меча прочно засело в ее теле, и, дернувшись после удара, она вырвала из моих рук последнее оружие.
Тварь беспомощно извивалась на песке, орошая его своей темной кровью. Но мне от этого было мало пользы. Я оказался совершенно безоружен, сил отразить нападение оставшихся двух противников у меня уже не было. Да и времени тоже.
Я все еще пытался волевым усилием ускорить реакции, вызвать к жизни потаенные свойства энергана, но все напрасно... Именно тогда, когда это нужнее всего, совершенно невозможно сконцентрировать волю на чем-то одном.
Два темных тела, оторвавшись от земли, уже летели ко мне в последнем броске.
Совершенно инстинктивно моя здоровая рука вцепилась в единственное оружие, остававшееся в пределах досягаемости. Круг лезвий, засевших в черепе, качнулся... Большая часть работы была уже проделана, требовалось лишь завершающее усилие, и тогда, не обращая внимания на боль в рассеченной острым лезвием ладони, я рванул его на себя, вкладывая в это усилие все свое отчаяние и всю надежду, которая остается с нами до самого последнего мгновения.
Дальнейшее я помню смутно. Что-то хрустнуло в костях чудовищного черепа, и сверкающий круг лезвий неожиданно оказался в моей левой руке.
Размахнувшись, слабым, беспомощным толчком я послал их навстречу летящей ко мне клыкастой смерти. Лезвия издали неожиданный, тонкий, звенящий звук. Проигнорировав все известные мне законы физики, они ввинтились в воздух, словно пропеллер, и унеслись навстречу моим врагам. Что именно произошло в месте столкновения, рассмотреть я так и не успел. Куски окровавленного мяса, в которое превратились тела нападавших, шмякнулись на песок, а лезвия вновь оказались в моей руке, прежде чем мое сердце успело завершить единственный удар.