Настасья вылила остатки воды под ствол березки-мутанта и фыркнула.
– Так они ведь – проездом! – ухмыльнулся Задорожный. – Смотри, отец! Заберут на Землю дочку!
– Я им покажу – проездом! – приосанился Козловский. – Пролетом пронесутся! На Земле ловить нечего…
– А на Убежище? – поинтересовался я.
Козловский не ответил. Огладил бороду, затем жестом пригласил меня пройти в сени. Было ясно, что этот фермер более или менее твердо стоит на ногах: поселок выживал во многом благодаря его птицеводству.
Из тумана вышел отец Антоний. Он сменил рясу на старенький коричневый костюм. И все потянулись в дом. Прятуны – тоже. Аборигены успели приодеться: один накинул на голый торс пиджак с чужого плеча, второй – майку-сеточку, третий – спортивную куртку.
Расселись за столом. Последним примостился на табурете возле выхода Гагаринов. Аборигены тут же принялись заполнять свои тарелки тушенкой и жареной курятиной. А Настасья тем временем расставляла перед собравшимися глубокие тарелки, в которых дымилось харчо.
О погибших мы знали мало, кроме того, что они прекрасно справлялись с гравитронным оборудованием. И разговор как-то сам собой зашел о «мумиях» и о боестолкновениях с вражескими кораблями в пространстве союзников. Нам со старпомом было запрещено даже намекать на то, что произошло в системе Поллукса, поэтому пришлось врать. История, которую мы пересказывали, произошла на самом деле. ЛК-50 выследил «виверну» возле дальнего компонента тройной звезды Эпсилон Индейца – коричневого карлика, больше похожего на газовый гигант, вроде Юпитера, чем на звезду. Обменялись ударами с расстояния тысячи километров. Нам повезло, а «виверне» – нет. Серьезно поврежденный крейсер «мумий» рухнул в атмосферу коричневой недозвезды. Вот этот случай нам и пришлось использовать вместо легенды.
И о секретной станции Крылатых тоже не обмолвились. Сказали, что прилетели с союзнической базы. Лейтенант Пренон, кстати, говорил местным то же самое. Да они сильно и не расспрашивали.
– Давным-давно, – неожиданно сменил тему Алексей Козловский. – Джеймс Кук решил, что с каннибализмом туземцев Новой Зеландии следует бороться не посредством пушек и ружей, а с помощью картофеля. – Все невольно поглядели на уминающих суп и тушенку прятунов. – У Кука ничего, правда, не получилось. А я попробую победить каннибализм при помощи курятины!
Супруга тут же напомнила хозяину о том, по какому поводу собрались. Козловский смутился, затем пробормотал: «Царствие Небесное новопреставленным», широко перекрестился и саданул рюмку разбавленного водою до сорокаградусной крепости спирта.
– Так что у вас с Крылатыми? – спросил Задорожный. – Помогаете друг другу?
– Помогаем. А как же не помогать? – ответила Анна Козловская. – Все ведь – люди.
Отец Антоний печально вздохнул. Похоже, он был не вполне согласен.
– Но Крылатых тоже немного на планете, – сказал я. – Несколько поселков, и только.
– Да, растениеводство на Убежище не прижилось, – поддержал Гагаринов. – И полезные ископаемые Крылатых не интересуют. Куда проще добывать металлы на астероидах, а углеводороды – на планетах или лунах, таких как Титан, чем здесь.
– На Убежище есть лишь один ресурс, который нужен Крылатым, – Козловский многозначительно поглядел мне в глаза. – Это люди. В нашем случае – прятуны.
– Этого ресурса и на Земле – навалом, – усмехнулся Задорожный. – Там в три раза больше людей, чем их можно прокормить. А колонии наши развиты слабо…
– Кто ж их будет развивать, если все средства уходят на войну? – удивился Гагаринов.
– Это понятно, – отмахнулся Задорожный. – Но, знаете ли, «мумии» – тоже не подарок.
– Нет, вы не подумайте, что мы с чем-то не согласны! – поспешно поправился Гагаринов. – У вас ведь люди гибнут… Старый я дурак! Помянем?
Помянули. Настасья спросила, кому добавить харчо. Прятуны потребовали еще супу, остальные отказались.
– А вы, братцы, – обратился я к аборигенам, – у Крылатых тоже подрабатываете? Или только у землян?
Прятуны недоуменно завертели головами. Точно ничего не поняли.
– Да для них нет разницы – что Крылатый, что землянин, – высказался Козловский. – Мы для них – или полубоги, или обед, если настигнут толпой на открытом месте.
– Есть человека – плохо, – сказал самый старший из аборигенов, смешно округлив глаза. – Никогда не есть человека.
– Работать с теми, кто с перышком! – сообщил второй прятун. – Не здеся, а там-там! – он указал лоснящимся от куриного жира пальцем в потолок.