Это был обитатель планеты Могила – «мумия», враг трех человеческих рас в исследованном космосе.
Глава 8
Миссия: «Лицом к лицу».
Задача: выжить и не свихнуться.
Звезда: Тау Кита (желтый карлик, маленький такой, меньше, чем Солнце).
Планета: Убежище.
Особые примечания: к ушибам лучше всего прикладывать лед или полотенце, смоченное холодной водой.
С Зугу опять не стали церемониться.
Аборигены в масках растянули его на каменной скамье, привязали руки-ноги, продев ремни сквозь отверстия в камне. Залепили рот чем-то похожим на скотч.
Прятун в длинном балахоне из сшитых вместе тонких шкур с поклоном подал «мумии» металлический чемоданчик, похожий на докторский. «Мумия» поставила его на пол и раскрыла. Внутри действительно оказались медицинские инструменты и препараты в стеклянных флаконах. Затем прятун в балахоне помог «мумии» надеть фартук и натянуть на обмотанные «бинтами» руки резиновые перчатки.
Настя охнула.
– Беда-беда, – прошептала она.
– Не смотри, – сказал я и прижал ее к себе. Мне, честно говоря, и самому хотелось забиться куда-нибудь в темный угол. Но аборигены с «минаковыми» окружали нас плотным кольцом. Не вырваться. Безликие маски окружали со всех сторон; темнели остатки мяса, сосудов и жил на плохо обработанной коже. Маслянисто поблескивали отрешенные, бессмысленные, точно у наркоманов, глаза.
«Мумия» зарядила ампулу в пневматический шприц. Склонилась над мычащим Зугу. Раздался щелчок, пленник тут же обмяк. «Мумия» что-то сказала аборигену в балахоне, тот коротко поклонился, вынул складной нож и разрезал рукав куртки Зугу.
Мне, конечно, приходилось слышать речь врага – в пропагандистских роликах, – но сейчас стало противно до тошноты. Это было урчание расстроенного живота, а не язык. Обитатели Могилы оказались на иной эволюционной ветви, чем Крылатые, «островитяне», земляне или даже прятуны. Вот поэтому мы все подсознательно и боялись, и ненавидели «мумий».
Крылатых смешит то, что мы называем родную планету Землей. Земляне вместе с «островитянами» посмеиваются за глаза над Крылатыми, над их перьями в волосах, над тем, что они «вылупились» в Гнезде.
Но у нас у всех вызывает отвращение раса, именующая свою планету Могилой. Их язык, их бесчеловечные традиции, их отталкивающий мертвецкий облик.
Даже культ Эдема у «мумий» вывернут наизнанку. Если для Крылатых и «островитян» Эдем – символ чистоты и истока жизни, то для «мумий» – это олицетворение смерти и изгнания.
«Вот кто мог бы искать Червя на пепелище рая», – подумал я, вспомнив слова отца Антония.
«Мумия» отложила шприц, склонилась над инструментами. Через миг в ее лапах засверкал ампутационный нож. Я отвел взгляд в сторону; послышались хлюпающие звуки, зажужжала струя крови.
– Что происходит? – прошептала Настасья, силясь не разрыдаться.
Я отвечать не стал, лишь крепче прижал девушку к себе. Почувствовал, как бьется ее сердце.
«Мумия» заговорила снова. Прятун в балахоне засуетился, что-то забормотал на своем языке. Через несколько секунд один из автоматчиков подал ему цилиндрический контейнер. Тот, который в балахоне, свинтил крышку. Над горловиной взметнулось облачко холодного пара. «Мумия» заохала, извилась всем худым телом, защелкала зубами, а потом опустила в контейнер отрезанную руку Зугу.
Зазвенели хирургические инструменты. На сей раз «мумия» развернула к свету голову пленника. Она оттянула Зугу ноздрю и сунула в нее длинный, заостренный крюк. Я снова отвел взгляд. «Мумия» возилась долго. Время от времени она взбулькивала, и прятун в балахоне кидался ассистировать. Вдвоем они бережно уложили в контейнер еще что-то, завинтили крышку. Ассистент побросал грязный инструмент в судок, схватил его одной рукой, подхватил контейнер другой рукой и побежал с этим всем прочь из пещеры. А четверо прятунов, закинув автоматы за спины, отвязали от каменной скамьи изувеченное тело Зугу. Подхватили за ноги и поволокли к выходу.
«Мумия» подошла к нам. Автоматчики расступились. Настасья оглянулась, бросила взгляд на инопланетянина в забрызганном кровью фартуке и снова уткнулась мне лицом в грудь. «Мумия» прокряхтела что-то на языке прятунов. Аборигены схватили Настасью за плечи и потянули в сторону. Я поймал ее за руку, попытался оттеснить автоматчиков, но сразу же получил прикладом по ребрам. Холодные и влажные пальцы Насти выскользнули из моей ладони.
Рванулся за нею следом, но кто-то наподдал мне между лопаток, и я оказался ничком у перебинтованных ног «мумии».
– Помоги! – закричала Настасья. – Мать твою! Помоги же!