– Опустите оружие! – прозвучал приказ на русском языке, но с заметным акцентом. – Группа особого назначения, корпус Вселенской пехоты Крылатых! Капитан Сааведа. Мы уже встречались, старший лейтенант.
А я думал, что только в голливудских фильмах на помощь силам добра в критическую минуту приходят еще более крутые силы добра. Но самые удивительные и фантастические вещи происходят в действительности, и порой трудно поверить, что все случилось именно так, а не иначе. Сама удача посмотрела тогда в мою сторону, а я стоял перед осназом союзников, еще не оклемавшись после взрыва светозвуковой гранаты, и не знал, что делать дальше.
– Вы ранены, старший лейтенант? – спросил один из бойцов, наверное – медик.
– Нет, – я опустил автомат, – это не моя кровь. «Мумия» мертва?
– Нейтрализована, – сказал другой осназовец на языке Крылатых, светя в глаза «мумии» фонариком. – Сердце не бьется, но рефлексы есть. Эти живые мертвецы умеют здорово притворяться.
– Забираем с собой! – распорядился Сааведа, а потом повернулся ко мне и осведомился: – Идти сможете? Или вы в шоке?
– Не могли вы, капитан, повременить со штурмом минут пять! – Я уверен, что осназ не ожидал услышать подобное от спасенного ими землянина. – «Мумия» намеревалась меня завербовать. Я так и не услышал, что враг планировал мне поручить. А нам бы не помешало узнать часть их замыслов. Предупрежден – значит вооружен!
Сааведа развел руками.
– Вся эта операция была организована лишь для того, чтобы спасти вас, старший лейтенант. Крылатые не бросают союзников в лапах у людоедов. Что бы вы, земляне, о нас ни думали.
– Тронут до глубины души, – я подогнал длину ремня автомата под себя, повесил «минаков» на шею. – Здесь еще есть девушка…
– Девушка? – переспросил Сааведа.
– Дочка фермера, – пояснил я, подходя к вырезанным в скале ступеням. – Без нее я отсюда не уйду.
– Повезло, что мы вообще отыскали эту пещеру, – бросил мне вслед Сааведа. – Челнок приземлится через несколько минут, и мои люди уберутся отсюда.
– Хорошо! – крикнул я на ходу. – Тогда придется поспешить.
В верхней пещере стоял запах жженого мяса: один из убитых прятунов упал в костер. По его почерневшей маске, по плечам и груди лениво ползали язычки пламени. Тут тоже были трое осназовцев. Они как по команде повернули ко мне беспросветные забрала шлемов, но ничего не сказали.
Сквозь узкий коридор, пол которого был устелен мертвецами, – на свежий воздух. На какой-то миг мне стало жаль это воинственное племя Кровавых Глаз. Осназ Крылатых прошел сквозь ряды его закаленных в первобытных схватках воинов с той же легкостью, с которой луч боевого лазера прожигает тонкую корабельную броню.
Снаружи была светлая ночь. Но двоих осназовцев я не увидел с расстояния пяти шагов. Они охраняли вход в пещеру, прижавшись к скале. Камуфляж экзоскелетов полностью сливался с темно-серым гранитом.
Слоны-мутанты, оставленные на привязи, тянули хоботы к мертвым погонщикам. В свете двух лун было видно, как серебрятся тяжи слюны, выпростанные из клыкастых пастей. Запах крови сводил хищников пустоши с ума.
И тут за поворотом ущелья послышалось: «Хэй-йя!» А за воплем – дробный топот тяжелых лап.
Я едва успел отскочить в сторону. Отряд, возглавляемый прятуном в клыкастой маске, промчал мимо, направляясь, очевидно, к выходу из ущелья. Кто-то из дикарей врезал очередью то ли в меня, то ли просто так, из бравады. Пули просвистели высоко над головой, я же во все глаза всматривался в несущуюся галопом темную массу. Настасью прятуны, очевидно, прихватили с собой. Эх, накатается девчонка за эту ночь!
Сааведа и его люди высыпали из пещеры. Капитан отдавал приказы, размахивая свободной рукой. Но прятунов уже и след простыл, только клубилась над тропой густая пыль.
Я понял, что на счету – каждая секунда. Кинулся к ездовым животным. Слоны-мутанты угрожающе оскалились и принялись размахивать хоботами. Пара тварей была под седлами, они-то мне и пригодятся…
Приземистый, покрытый похожими на бородавки наростами мутант метнулся вперед, собираясь оттяпать мне руку. Я несколько раз двинул его прикладом по морде – по твердокаменным пластинам ороговевшей кожи, по похожему на эрегированный пенис хоботу. Слон присел на зад, зашамкал толстыми, слюнявыми губами, как будто что-то хотел мне сказать, его маленькие глазенки часто-часто заморгали. К седлу была приторочена плеть, я схватил ее и от души хлестнул животное по ляжке. Слон-мутант поднялся, теперь можно было взобраться в седло. Его сотоварищ попытался исподтишка подцепить меня хоботом, но я поумерил пыл неспокойного мутанта двумя ударами плетью.