Полозов «залил» новый курс. Пришлось заставить «элку» вильнуть в сторону. Убежище исчезло из виду полностью, но свет планеты продолжал струиться из иллюминатора в рубку.
– «Оптики»! Посмотрите, что там с «драконом», в каком он состоянии, – приказал Задорожный.
– Вокруг него могут болтаться обломки, внимание на мелкие метки, – добавил Любимов.
– Корабль в дымке, – доложили «оптики». – Но с этого расстояния повреждений не видим.
– Если в дымке, значит, корпус пробит, – непонятно кому пояснил Задорожный. Наверное, нервы заставляли его проговаривать очевидное вслух.
Запиликала тревожная трель: нас кто-то взял на прицел.
– Что это? «Дракон»? – спросил командир.
– Нет, – ответили с поста РЛС. – Корабль отделился от второй группы «мумий», идет к нашей цели курсом двести сорок семь.
– «Оптики»?
– Не можем установить, – прозвучало после заминки. – Какой-то новый малотоннажный тип. Мы видим только одну турель. Возможно, это легковооруженный спасательный корабль.
– Силуэт на мой монитор! И в базу сохранить! – Любимов хлопнул ладонью по подлокотнику. – Попробуем отогнать засранцев. Курс не меняем. Огонь из носового орудия по готовности.
Трели не утихали. Враг держал нас на мушке. И мы тоже не зевали: башня пневмопушки, расположенная перед надстройкой командной рубки, развернулась и уставилась дулом в черноту.
– «Мумии» подпускают нас ближе, – сказал Задорожный. – «Мумии» собираются стрелять наверняка.
– Не успеют… – протянул командир, затем снова хлопнул по подлокотнику: – Начали работать!
ЛК-50 выдавал в темноту залп за залпом. Попеременно – с двух стволов носового орудия. Ни огненных факелов, ни отдачи… Невидимая и беззвучная смерть несется на сумасшедшей скорости, пытаясь угнаться за звездным светом.
– Враг стреляет в ответ, – сказал Задорожный, все его волнение улетучилось. – Десять секунд.
– Уклонение – правый борт шесть градусов! – Любимов начал отдавать приказы еще до того, как договорил старпом. – Скорость – минус восемь!
Вновь в иллюминаторе сменился рисунок созвездий. Вокруг носа крейсера образовался венец дрожащего бледного пламени: мы сбросили скорость. Если бы не система компенсации перегрузок, раздавило бы нас, как лягушат под сапогом.
– Есть попадание! – прогудел довольным голосом Задорожный. – Враг отступает!
– Касательное, что ли? – процедил Любимов. – «Оптики»! На наши экраны!
– Какая, хрен, разница? – откликнулся Задорожный. – Смотрите-ка, живо убираются. И дымят!
Дыма, конечно, там быть не могло. Скорее всего, старпом имел в виду характерную белесую дымку, которая окружает получивший пробоину корабль. Без разницы, выпаривается ли это топливо, окислитель или влага из воздуха, наполнявшего отсеки.
А в иллюминаторе тем временем появился «дракон». Его силуэт вынырнул из темноты, когда расстояние между нами было не больше десяти километров. Выкрашенный черной краской корпус практически не отражал свет. Это был параллелепипед, вроде железнодорожного вагона, более широкий с одной стороны из-за дюз большого диаметра.
– Есть активность? – спросил Любимов.
– Радары молчат, – Задорожный забарабанил по клавишам своего компьютера. – Гравитроника на нуле, но энергией корабль снабжается. И утечка воздуха прекратилась.
– Интересно, выжил ли кто?
– Что тут скажешь…
Я еще никогда не видел корабль врага так близко, поэтому то и дело отрывался от тактического монитора и глядел в иллюминатор.
Два ряда пневмопушек вверху и внизу. Расположенная на корме бронированная надстройка рубки. Тускло светящиеся навигационные огни на решетчатых мачтах. Сомкнутые лепестки огромного люка-диафрагмы, сквозь который могла бы протиснуться даже наша «элка». Дорожки серебристого инея на черной броне – красноречивые следы недавних утечек атмосферы.
Трудно даже представить, как ведут себя запертые в отсеках нелепые и одновременно страшные, мало похожие на людей создания – «мумии». Переборки корежит от перепада давления, свистит воздух, просачиваясь через трещины, мигает освещение, плавают по свободным орбитам обломки, пузырьки крови и трупы… Герметичные заслонки отделяют отсеки друг от друга: не выбраться без посторонней помощи. И что же «мумии»?.. Паникуют или сосредоточенно ищут возможность спастись? Медитируют, безучастные ко всему происходящему, или ликуют в предвкушении смерти?
Мы обошли «дракон» со стороны кормы. Почти сразу открылось, что один из четырех двигателей корабля «мумий» разворочен взрывом. Похоже, в него угодил заряд пневмопушки. Какая-то счастливая случайность не позволила кораблю исчезнуть в облаке атомного пламени.