– Понятно, – отозвался Любимов. – Если на выходе из «искажения» мы врежемся в танкер, никто из нас тебя упрекать не будет.
Конечно, не будет. Молекулярной пыли трудно это сделать; и молекулярную пыль, которая останется после взрыва, невозможно призвать к ответу.
– Плохо дело, если приказали «вынырнуть» в такой близости… – предположил Задорожный.
– Беда-беда, – сказал я, непроизвольно скопировав интонации Настасьи, к которой время от времени возвращался в мыслях.
– А вот сейчас и посмотрим, – сказал Любимов.
– Регистрирую «искажение», курс двадцать, – доложил Задорожный. – Чего-то быстро на этот раз.
– Вот и замечательно. Курс двадцать, тангаж ноль-пять. Ильин, Кучер! Смотрите в оба!
Нос ЛК-50 угодил в горловину пространственного тоннеля, словно нить в иголочное ушко. Секундное беспамятство – точно черная шторка перед глазами мелькнула, – и вот мы на месте.
Мне несколько раз доводилось бывать на окраине нашей системы, и всегда возникало странное ощущение. Вроде почти дома, и солнце родное сияет золотой искрой, но все чужеродное человеку, инопланетное. Огромный шар Сатурна, пересеченный кольцами, парад многочисленных и непохожих друг на друга лун. Здесь холодно, уровень радиации убийственен для человека, света мало… Здесь кругом лед, каждая луна – больше чем наполовину состоит из водяного льда, здесь – полярные сияния над лентами облаков Сатурна, здесь – странные, мяукающие звуки в эфире – голоса радиопоясов планеты-гиганта. В окрестностях Хуракана или Убежища, под светом чужих звезд, чувствуешь себя больше в своей тарелке, чем возле Сатурна. Возможно, «островитянам», которые тысячелетиями жили на своем «лунном архипелаге» под боком теплого газового гиганта, такой пейзаж пришелся бы по душе, но нам, землянам, подавай твердую поверхность, голубые небеса, шелест океанских волн (вода, а не углеводороды!) и много яркого света.
Если бы не гравитационные и фотонные технологии Крылатых, то своим ходом с Земли мы бы сюда не скоро добрались.
– Расчетная точка достигнута, эскадра тоже на месте, – отчитался старпом.
– С прибытием! – сказал Любимов. – Радист – доклад контр-адмиралу: ЛК-50 вышел из «искажения» успешно.
– Множественные цели на радаре, – объявили наблюдатели.
Я поглядел в иллюминатор: озаряемый вспышками молний бок Сатурна, темная горошина одной из далеких лун и мерное свечение звезд. Какие-либо корабли – наши или вражеские – визуально не наблюдались. На радаре, конечно, был настоящий зоопарк.
– Дрейфующие платформы, судя по характеру движения, – высказался Задорожный. – Что-то из нашей инфраструктуры…
Титан снабжал Землю сырьем для химической промышленности и топливно-энергетического комплекса. Несколько нефтегазодобывающих компаний поделили луну на первом же этапе нашей космической экспансии. Грузовые челноки доставляли нефть или сжиженный природный газ на орбитальные транзитные станции; со станций сырье забирали танкеры, которые были способны перемещаться через «искажение» хоть к Земле, хоть к Марсу, хоть к Хуракану.
– Товарищ командир, текущий курс – сто тридцать, – доложил я. – Скорость – два, мы удаляемся от цели.
– Многочисленные сигналы бедствия! – раздался взволнованный голос радиста. – Более двух десятков источников.
От тяжелого предчувствия перехватило дыхание. На миг все замолчали. Воцарившуюся тишину заполнил гул приборов и бормотание сатурнианских радиопоясов.
«Мумия» не обманула! – лихорадочно думал я. – Ответный удар состоялся! И мы ничего не смогли предпринять!»
– Можешь запеленговать? – спросил Любимов.
– Так точно… Контр-адмирал на связи!
– Соединяй!
Сквозь треск помех пробился голос Величко.
– Любимов, переведите крейсер на низкую орбиту Титана. Координаты пересылаю.
– Товарищ контр-адмирал! Мы регистрируем сигналы бедствия…
– Выполняйте приказ. Конец связи.
– Есть! – Любимов перевел дух и бросил нам: – Вы слышали контр-адмирала. Выполняем!
– Мы опоздали… – сказал за всех Задорожный. «Мумии» уже похозяйничали в этом секторе. Терпящие бедствие взывали со всех сторон, а объекты, метки которых заполнили экраны радаров, очевидно, были обломками наших кораблей и станций.
Мы развернули крейсер. Оранжевый свет Титана ударил в глаза. Дымчатая сфера самой большой луны Сатурна, казалось, была так близка, что протяни руку – и обожжешь пальцы о ледяной метан ее облаков. Кое-где сквозь густую атмосферу виднелись очертания темных долин, горных массивов, морей и озер жидких газов. Мерещились угольно-черные дымы, которые могли бы подниматься над разрушенными газодобывающими комплексами и купольными поселениями людей.