– С прибытием, экипаж! – голос капитана дрогнул. Волновалась наша Надежда, беспокоилась, что мы развалимся на кварки в момент входа в «искажение». Но все обошлось, новый корабль не подвел, выдержал. – Постам доложить…
И все по кругу: «норма-норма-норма… огни зеленые-зеленые-зеленые…»
На пульте наблюдателя что-то пиликнуло.
– Есть четкий радиосигнал с навигационного маяка Эриды. И вот сейчас – радарное излучение. Работает комплекс ПКО, – отрапортовал наблюдатель: американский специалист Клайв О’Браен. На новый корабль набрали разношерстную команду: трое русских, двое американцев – наблюдатель и гравитронщик и японец – инженер. Языковой барьер не вставал между нами, потому что все шестеро прекрасно говорили на языке Крылатых. Такая вот ирония судьбы.
– Ильин! Якушкин! Спрячьте нас в тень Дисномии! – распорядилась капитан.
На Эриде, вероятно, не было людей. Я полагаю, что там находилась законсервированная база, которую в случае необходимости легко можно «оживить» и «населить». Комплекс-автомат мониторил пространство. Пока он отреагирует на объявившуюся на радаре цель, пока наведет оптику, нас уже не будет на прежнем месте. Космические расстояния здесь играли нам на руку: тревожный сигнал с Эриды доберется до ближайшего патрульного соединения через несколько часов, а то и больше. Невольно мы пользовались брешами в обороне собственной системы.
– Просят авторизоваться, – сказал О’Браен. – Вежливый электронный голос.
– Сохраняем радиомолчание, следуем в радарную тень, надеемся на лучшее, – на одной интонации проговорила Шеремет.
Эрида приближалась, раздавалась вширь. А вот маленькая недолуна, казалось, наоборот, стремится сбежать от нас, сорваться с орбиты и рухнуть на снежную долину Эриды.
Я подсветил Дисномию лазером. Сделал замер расстояния.
– Два мегаметра.
– Понято, – отозвалась Шеремет. – На сто восемьдесят и тормозим.
Над кормой Дзета-Икс-Ноль вспыхнули бело-голубые огни, похожие на пламя свечей. Неровная, изъеденная метеоритной эрозией Дисномия и бело-серое полотно Эриды ушли вниз, в иллюминаторе засиял звездный водопад: мы развернулись. Затормозили маршевыми двигателями, пролив на недолуну столько фотонов, сколько она не получала за миллиарды лет своего существования во тьме окраин системы.
– Маневр завершен… – Я пробежался взглядом по приборам: вроде все было в ажуре. – Идем прежним курсом со скоростью ноль-ноль-три, расстояние до Дисномии – полтора мегаметра.
– Хорошо, – сдержанно ответила Шеремет. – Ильин, можете пока отдыхать.
– Есть… – Я расстегнул ремни, выбрался из кресла. Надежда не отрывала глаз от своего монитора; она раскраснелась, а на лбу выступила испарина. Вьющиеся русые волосы она перехватила простой резинкой.
– Сан Саныч, нам нужно проложить курс к Седне и самостоятельно рассчитать координаты точки выхода, – сказала она, приподняв брови. – Испытываем систему определения и слежения за астрономическими объектами. О’Браен, начинайте работать.
«Это надолго», – подумал я и двинул из рубки. Шеремет, Якушкину и О’Браену предстояло отыскать среди звезд Седну – еще меньшую, чем Эрида, карликовую планетку, определить «на глазок» ее характеристики и параметры орбиты, а затем уже рассчитать координаты, необходимые для прыжка. О Седне, само собой, в компьютерах имелась исчерпывающая информация, но по правилам игры нам предстояло об этом забыть. Ведь когда мы заберемся в дебри неисследованного космоса, у нас будет ноль байт информации обо всех планетах и лунах.
Инженер показал мне большой палец. Я кивнул в ответ. Мол, спасибо, Такуми!
– С вашего разрешения, капитан! – гравитронщик тоже принялся расстегивать ремни.
– Стэнли, выключи гравитацию, – приказала Шеремет, не сводя глаз с монитора. – Побережем энергию.
Квакнул предупреждающий сигнал; я почувствовал себя наполненным гелием воздушным шариком. Подошвы ботинок оторвались от палубы, я легонько оттолкнулся мыском, схватился за ременную петлю, свисающую с подволока, и отправил себя в сторону люка.
В коридоре я понял, насколько спертым воздух был в рубке. На корабле-разведчике о комфорте можно и не мечтать. Тут ни душевых, ни отдельных кают, ни камбуза, даже кубрика – и того нет. Один жилой отсек, в котором можно поесть и передохнуть. Что-то вроде универсальной кают-компании.