– Что такое «технический помощник»? – спросил я, не поворачиваясь. – Какой-нибудь автомат?
Ясно ведь, что человек долго не протянул бы на этой планете. Тем более полевая база разрушена ракетным ударом. И все же воображение настойчиво рисовало Робинзона в покрытом копотью, помятом скафандре, который, стоя среди руин, пытался не потерять из вида плывущую в зените звездочку нашего корабля.
– Автомат, но из плоти и крови, – ответил тихим голосом Такуми.
Я прикусил язык. «Островитяне» достигли в биотехнологиях потрясающих высот. Живые машины этой расы осваивали космос вместе со своими хозяевами. Их внешний вид определялся назначением. Имелись у союзников и биомеханизмы размером с муравьев, и шагающие гиганты вроде мамонтов. Работали (или все-таки жили?) они за счет всяких хитростей – фотосинтеза, вживленных элементов питания, аминокислотного сиропа и так далее. В зависимости от сложности и размера биомашины. Отправившись в экспедицию на обезображенную войной планету, «островитяне» по своему обыкновению прихватили с собой несколько живых механизмов.
Технический помощник частично функционирует. Это значит, что он поврежден (или ранен), что застрял между жизнью и смертью, и отключиться ему не позволяет последний приказ, отданный хозяином.
Присутствует доля нечеловеческой расчетливости и жестокости в том, чтобы наделять свои машины живым сердцем, интеллектом и чувствами.
– Мы вышли из зоны приема, – сказал О’Браен.
– Ладно. Получим несколько изображений с поверхности, и можем с чистой совестью убираться отсюда, – ответила Шеремет.
– Какие будут цели? – осведомился Такуми. – То, что осталось от полевой базы «островитян»?
– Мы – не корабль спасателей. Нас прислали искать не «островитян» и не «мумий», – капитан потерла лицо ладонями. – Этого добра хватает и в нашем пространстве. Сбросим один зонд на «мадагаскар», а второй… а второй – я подумаю. Может, на лагерь «островитян».
Вот Надежда! Вроде бы объяснила, почему область, где погибли «островитяне» и где располагался научный центр «мумий», для нас – не приоритетная цель. И тут же – противоречие! Надежда каждый раз вкручивала эдакое, напоминающее о том, что наш бравый капитан писает сидя.
На пульте О’Браена заныл сигнал тревоги. Вот черт!.. Я так мечтал после очередного витка направить нашу гантелевидную малютку в «искажение», а затем отправиться спать. Подлет к безымянному миру и маневрирование на переполненной мусором орбите порядком меня измотали. Ну, да ладно. Где наша не пропадала!
– Электромагнитный импульс по вектору двести сорок! – объявил наблюдатель.
– Радар? – быстро спросила Шеремет.
– Какой-то примитивный сканер. Но большой мощности. Источник находится в плоскости кольца, движется вместе с веществом.
– Ну-ка, ребята, поднимем орбиту, прижмемся к кольцу.
Она хотела, чтобы мы потерялись на фоне каменно-пылевой круговерти. Рисково, но могло сработать.
– Упс… – выдохнул О’Браен. – Еще два импульса… о! И еще один.
Я поглядел в иллюминатор. Коричневые волны, сквозь которые просвечивались яркие звезды, надвигались, окутанные светящейся пылевой дымкой. Вещество в кольцах мчалось с огромной скоростью, поэтому разглядеть отдельные фрагменты, даже самые крупные, со столь близкого расстояния было невозможно.
– Это мины, капитан, – сказал замогильным голосом наблюдатель.
– Мины? – спохватилась Шеремет. – Ильин! Оставь нас на этой орбите!
Я пару раз выстрелил двигателями коррекции; дюнное поле колец больше не надвигалось на нас стеной. Теперь мы двигались в одну сторону с пылью и обломками.
– Есть ли еще излуче…
Надежда не успела задать вопрос.
Сейчас уже трудно было сказать, кто оставил здесь мины: «мумии», союзники или сгинувшие вместе со всеми городами и космической инфраструктурой обитатели изувеченной планеты. Предназначались ли они для любопытных, рискнувших забраться в выжженную войной систему Регула А; либо они остались с тех пор, когда на орбите планеты шли боевые действия и на них в свое время подрывались ракетные мониторы «мумий».
Посреди каменной реки полыхнуло плазменно-белым светом. «Приплыли!» – успел подумать я. Взрывная волна вздыбила вещество, слагающее кольца, выгнула под прямым углом к остальному потоку, швырнула в разные стороны.
Я машинально направил корабль в противоположную сторону. Система компенсации перегрузок включилась автоматически, но нас все-таки шарахнуло шестью или семью «же».
Скрючившись в кресле, я вел корабль точно между Сциллой и Харибдой: между приближающимся потоком обломков с одной стороны и поверхностью планеты – с другой. Компьютер отсчитывал километры, оставшиеся до того, как мы рухнем в гравитационный колодец. А темные скалы безымянного мира озарялись тысячами огней: разразившийся метеоритный ливень резал и обжигал базальт, придавая ему новые формы.