Я бросил взгляд в иллюминатор и увидел прямо по курсу серебристую россыпь: так отражался свет всех компонентов Кастора на оболочках приближающихся снарядов рельсовых пушек. Завораживающее и одновременно смертельно опасное зрелище…
– Лево на борт – пятнадцать градусов… – проговорил Любимов. – Тангаж – восемь. Не нервничаем, пацаны: места для маневра хватает…
Обогнав снаряды, нас накрыла волна наведенных помех. Сейчас же все метки на экранах радаров смазались, радиосвязь с другими кораблями прервалась, эфир наполнился оглушительным треском.
– КРЭБы? – спросил Кучер.
– И несколько станционных генераторов помех на орбите, – ответил Любимов. – Держим прежний курс и пробуем навестись по оптике. Наблюдатели! Найдите генераторы помех и передайте целеуказание на носовую артиллерию!
– Командир! Нам сигналит лазером «преобладатель» ОХ-122, его капитан готов передать нам координаты генераторов помех… – радист осекся. – Сигнал прерван, ОХ-122 уничтожен.
Вот и все. А мы даже вспышку не увидели. Снаряды «мумий» нашли свои цели. Этот блистающий рой вклинился в наши ряды и сделал их еще реже.
Мы все на пару секунд затихли, поглядели кто в подволок, кто в иллюминатор… Но небытие обошло нас стороной, мы продолжали полет, подбираясь все ближе к планете обетованной.
– Засекли девять генераторов помех, – последовал доклад с поста наблюдателей. – Цель номер один…
– Какого союзники тянут кота за хвост? – пробурчал Задорожный. – Нам нужна огневая поддержка тяжелых кораблей!
Мы снова подкорректировали курс, разрядили четыре носовых рельсотрона, и из пневмопушки добавили для верности. Едва мы отстрелялись, как крейсер крутануло, развернув почти на девяносто градусов. Удар мы не ощутили, но в нас явно что-то попало. Скорее всего, одна из «горошин», которыми продолжали бить батареи ПКО.
– Что за твою мать?! – выкрикнул Любимов.
– Пробит шестой топливный, – тут же отчитался инженер.
– Сбрось его на хрен! – приказал командир.
– Есть.
Крейсер вздрогнул, сбрасывая поврежденную часть, точно ящерица – хвост. Я выправил курс. Эдем в иллюминаторе вырос, – теперь его не закрыть и ладонью. Над темной поверхностью что-то сверкнуло, осветив неказистые, кратерированные скалы.
– Товарищ командир, цель номер один уничтожена!
Мы все-таки сбили один из генераторов. Но помех-то меньше не стало. Мы по-прежнему летели, визуально определяя направление и цели. Но глаза – инструмент, надежность которого сводится к нулю на таких скоростях и с такими расстояниями.
– Ничего-ничего, – проворчал Любимов. – Наши – не дураки, сами разберут, куда стрелять! Выходим на цель номер два! Параметры – на носовую артиллерию!
– Товарищ командир! По лазерной связи поступает сообщение с ЛК-55! – доложил наблюдатель.
– О! Сейчас Величко прикажет ликвидировать генераторы помех… – язвительно предположил Любимов. Задорожный хмыкнул.
Но командир не угадал:
– Корабли врага в задней полусфере, – прочитал офицер-наблюдатель, – ожидайте нападения.
И снова все замолкли, точно в телесериале в драматический момент. Потом Кучер шумно выдохнул, а Задорожный матюгнулся. Вот и конец численному превосходству флота союзников!
– Вот так новость! – вырвалось у меня. – И как это, интересно, они оказались позади нас?
– Да какая теперь разница! – отозвался Любимов. – «Оптики»! Внимание на заднюю полусферу! Проверить силуэты ближайших кораблей!
– Это вражеское подкрепление, Валерий Петрович, – высказался Задорожный. – Они вышли из «искажения» между нами и тяжелыми кораблями союзников. А у нас все сенсоры забиты помехами: нейтринный всплеск профукали.
– Что, Олег, думаешь, у «мумий» не тонка кишка выпрыгнуть между эшелонами? – засомневался командир.
– Думаю, что они – психи ненормальные, – ответил Задорожный. И я мысленно с ним согласился.
– Ладно, – протянул Любимов. – Будем надеяться, что при таком раскладе хотя бы батареи ПКО заткнутся.
– Товарищ командир! – раздался голос «оптика». – Видим взрыв в задней полусфере на расстоянии три мегаметра от нас.
– Эти упыри сели на хвост янки, – прокомментировал Задорожный.
– Вы определили тип вражеских кораблей? – спросил командир.
– Предполагаем, что это «виверны» с вероятностью семьдесят два процента.
– Принято – «виверны», – сквозь зубы проговорил Любимов. – Что-то есть еще?
– КК из Околосолнечной подтягиваются в первый эшелон – на место выбывших. Европейская Дальнекосмическая почти полностью уничтожена, товарищ командир.