Чужая раса (СИ)

Глава 19 Незваная гостья

Картинка с сайта яндекс

В обширном зале, застеленном ковром светло-коричневого цвета, размещались столы из тёмного дерева составленные буквой «Т». Карликовые кусты, высаженные в глубокие керамические кадки, стояли стройными рядами вдоль стен, обшитых деревянными панелями, распространяя чуть терпкий приятный аромат. Капельки воды, блестевшие на тёмно-зелёных листьях пышных растений, отражали яркий свет ламп дневного освещения, висящих под высоким потолком кабинета Великого командора.

Хозяин, как его за глаза называли подчинённые, аккуратно поставил пластиковую лейку на маленький столик возле стены, затем неторопливо прошёл вдоль ряда кресел, уселся за дальний стол, который стоял перпендикулярно остальным шести, и закрыл глаза.

Недавно он, так сказать в тесном кругу, отметил свой шестьдесят второй день рождения. Это шумное празднество, на котором присутствовало около двух сотен самых близких сподвижников и высших офицеров армии и флота с жёнами, с бесконечными тостами в его честь несколько утомило его. И вот теперь, сидя перед зелёным сукном, покрывающим поверхность стола, он отдыхал.

Аристократические черты худощавого лица придавали облику мужчины частицу величия и непреклонности, а коротко стриженные тёмные с проседью волосы и гладко выбритый волевой подбородок являли миру образец истинного воина, который долгие годы начиная с младшего унтер-офицера и заканчивая полковником провёл в окопах на передовой, участвуя в различных больших и малых военных конфликтах, которые постоянно вспыхивали на необъятных просторах когда-то покрытой зеленью планеты Нергал.

«Ну то, что от неё теперь осталось лучше не вспоминать!» — подумал хозяин, устраиваясь поудобнее в чёрном кожаном кресле.

Великий командор был человек аккуратный, не тщеславный и в меру любивший роскошь. Практически всю свою жизнь носивший военную форму он к ней очень привык, также вследствие врождённой скромности, и чтобы, так сказать, быть ближе к народу, в смысле к офицерам высшего звена, после инаугурации продолжал носить френч полувоенного покроя цвета хаки без знаков различия и такого же цвета галифе, заправленные в чёрные кожаные сапоги.

На левой стороне его груди одиноко поблёскивал небольшой по размеру орден в виде чёрного с золотой окантовкой знака свастики с мечами под ним, чуть ниже обрамлённый дубовыми листьями, искусно вырезанными из изумрудов. Этот «офицерский крест с мечами и дубовыми листьями» являлся четвёртой самой высокой степенью боевого офицерского ордена.

Прошло несколько минут тишины, нарушаемой лишь тихим ходом больших часов, стоящих на массивном комоде красного дерева.

Отто Кранц приоткрыл усталые веки и слегка поёрзал на широком кожаном кресле устраиваясь поудобнее, его взор скользнул по нескольким листам машинописного текста, лежащими перед ним. Из хрустальной вазочки, стоящей справа, он неторопливо достал отточенный красный карандаш и сделал несколько пометок на документах, затем также неторопливо протянул руку, чтобы поставить карандаш обратно в вазочку.

Вдруг в дальнем левом углу его обширного кабинета как будто что-то пошевелилось. Командор краем глаза уловил это мимолётное движение, но некая часть его разума, в тот момент завершившая обдумывать только что принятое решение по вопросу, изложенному в лежащем перед ним документе, не придала этому явлению никакого значения так как посчитала, что это воздух от кондиционера качнул листья маленького зелёного кустика.

«Так, подожди, но в том углу нет никаких комнатных растений!» — воспротивилась этой мысли другая часть разума командора.

Отто Кранц пристально взглянул в угол кабинета — но там ничего не происходило. Угол был пуст.

«Наверное, померещилось от усталости», — решил он и поставил карандаш в вазочку.

Но в тот момент, когда его зрачки были сфокусированы на хрустальной вазочке, опять произошло непонятное лёгкое движение, как будто кто-то водил тёмной вуалью примерно в метре от пола.

Командор вперил тяжёлый взгляд выцветших голубых глав в угол помещения. Ничего не происходит, угол пуст!

И тут в его мозгу яркой нитью вспыхнула фраза:

«Я тут проходила мимо, дай думаю загляну к такому обворожительному мужчине!»

«Так, стоп, это что — шутки атлантов с их способностью к телепатии?» — подумал командор.

«Нет, это не атланты. Это я!» — был мысленный ответ.

«Да даже если и атланты. Я готов к диалогу. Мне скрывать нечего, ну или почти нечего», — мысленно поправил себя Отто Кранц.

«Вот именно, что почти!»

«Ну хорошо. Не надо играть со мной в прятки. Выходи!»

В следующий миг как будто некая тёмная зыбкая пелена подобно прибрежным водам ласкового моря отхлынула, точнее неторопливо соскользнула вниз, являя миру даму изумительной красоты.

Это была жгучая брюнетка с тёмно-карими, почти чёрными очами. Чёрные от природы пушистые ресницы, аристократические черты и идеальный овал лица, а также слегка смуглый цвет кожи настолько гармонировали с общим обликом женственности и грации, что не влюбиться в неё с первого взгляда мог только слепой дурак!

Иссиня-чёрные волосы дамы, искусно уложенные в высокую причёску, поблёскивали дюжиной серебряных заколок с крупными рубинами, тонкую талию дамы подчёркивало длинное в пол розовое парчовое платье с затейливыми рюшами на подоле.

Дама, выглядевшая по нашим меркам лет на тридцать, чуть присела в придворном реверансе, обозначая этим своё уважение к мужчине, сидящему в дальнем конце стола.

Вне всякого сомнения, прожив долгую насыщенную опасными событиями жизнь Великий командор повидал грязь окопов, холод, кровь и неисчислимые трудности долгой затяжной войны и его трудно было чем-то удивить, но тут он от неожиданности впал в какой-то ступор, и немигающим взором уставился на даму в углу своего кабинета.

«Что за наваждение? — его мозг не мог подобрать вразумительное объяснение этому феномену. — У меня что, зрительные галлюцинации как следствие от чрезмерных возлияний на праздновании дня моего рождения или это атака с примирением психотропного оружия? Но кто мог решиться на такую низость? Вражеская разведка с Нергала? Или кто-то из моих ближайших соратников, искусно притворяющихся верными друзьями?»

— Нет, Отто! Это не наваждение, и не происки твоих врагов, — мягким грудным голосом произнесла незваная гостья, всё ещё пребывая в углу кабинета. — Я решила, что лучше нам сразу перейти на «ты». Ты позволишь мне присесть?

— Да, — хрипло ответил командор, он пока ещё с недоверием смотрел на даму как на какую-то голографическую картинку или привидение, — пожалуйста, присядьте!

Дама медленно продефилировала вдоль стола по правую руку от командора, легко отодвинула третье кресло от стола и, чуть подобрав пышную юбку, грациозно уселась на краешек оного. Затем раскрыла маленький веер, висевший у ней на запястье, и принялась неторопливо обмахивать им лицо и глубокое декольте:

— Я решила, Отто, что настал подходящий момент познакомиться нам поближе, — продолжила она негромко задушевным чуть низким голосом.

Великий командор уже, так сказать, пришёл с себя от первого изумления, теперь его мозг работал с поразительной чёткостью:

«Ну допустим, кто бы она не была, а проникновение сквозь стены, или сквозь скалы и главное мимо неусыпной внутренней стражи может мне очень пригодиться, — подумал он. — Она, конечно, немного нагловата, но посмотрим, может быть игра стоит свеч!»

— Вне всякого сомнения, Отто, игра стоит свеч! — проворковала дама и одарила мужчину чарующей улыбкой.

«Она ещё и мысли читает!» — констатировал командор.

— Я много чего умею, дорогой Отто. Позволь, я сама представлюсь, раз уж так вышло, — негромко продолжила дама. — Миледи Иратэль! — она слегка наклонила свою словно выточенную из светлого мрамора прелестную головку. — Но ты можешь называть меня просто Иратэль, я не обижусь!

— Хорошо, Иратэль, что тебе нужно? — уже успокоившись спросил командор.

— Да, в общем-то пока ничего! — негромко произнесла миледи, продолжая слегка обмахиваться веером. — Пока достаточно только твоей лояльности, симпатии и, скажем так, зарождающейся на первом этапе дружбы. А я смогу поставлять тебе сведения, или как вы говорите разведданные.

— Какого рода разведданные? — решил уточнить командор.

— Отто, да любые, какие только захочешь!

— А разведданные о моих врагах с Нергала?

— С этим, конечно, сложнее. Ты же понимаешь, это другая планета. Давай остановимся пока на данных о твоих сподвижниках и высших офицерах армии и флота. С местными атлантами тоже будет немного сложнее, они же телепаты, как ты знаешь, не все конечно, — Иратэль перестала обмахивать себя веером и сложила его. — А по поводу врагов с Нергала тоже возможно, но надо будет определяться в каждом конкретном случае.

— Хорошо. Только я не верю, что все эти сведения будут бесплатными, только как знак нашей дружбы, — молвил командор и в упор взглянул на Иратэль.

— Приятно иметь дело с умным человеком, с руководителем колонии «Последний оплот Нергала», а точнее с её хозяином. Об оплате договоримся позже. Ни о чём не беспокойся, дорогой Отто. Я загляну к тебе через несколько дней!

После этих слов дама поднялась с кресла, чуть присела в реверансе, а затем повернулась и неторопливо пошла к дальний угол кабинета. Командор неотрывно следил за мерными покачиваниями её пышной юбки. Вот она приблизилась к стене, стоп, в следующее мгновение в дальнем углу кабинета уже никого не было!

— Уф-ф, — выдохнул хозяин и промокнул платком вспотевший лоб.

Глава 20 Лунные маневры

Художник Bob Eggletton

Минут пять командор обдумывал поведение незваной гостьи во время этого неожиданного визита, потом положил ладони на зелёное сукно стола.

«Ну что же, атланты телепаты. Это, конечно, доставляет некоторое неудобство, хотя „некоторое неудобство“ — это слишком мягко сказано. Ладно, посмотрим, что умеет эта миледи Иратэль. Может быть, она действительно мне пригодится. С оплатой определимся позже, тем более что она пока ничего не озвучила!» — мысленно решил он.

Казалось, что его отрешённый взгляд, устремлённый вдаль, пронизывает пространство и даже само время. Прошло несколько минут, хозяин колонии «Последний оплот Нергала» чуть вздрогнул, как бы приходя в себя. Его длинные аристократические пальцы с аккуратно подстриженными ногтями несколько раз пробарабанили по поверхности стола.

Глубоко вздохнув, он потянулся корпусом вперёд и нажал одну из клавиш на пульте внутренней связи:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор, — раздалось из динамика.

— Я вызывал на 16:30 Арга Кранца.

— Так точно, господин командор. Он ожидает в приёмной.

— Пусть войдёт.

— Слушаюсь, господин командор.

Двустворчатые двери красного дерева, расположенные посередине стены, бесшумно открылись. Мягко ступая по ворсистому ковру, в кабинет вошёл генерал-майор Военно-космических сил Арг Кранц, сделал десяток шагов и остановился по левую руку от командора. В парадном тёмно-синем кителе с аксельбантами генерал выглядел немного старше своих тридцати девяти лет. Адъютант плотно закрыл двери.

— Присаживайся, Арг, — приветливо произнёс хозяин.

— Рад видеть тебя отец, — с улыбкой вымолвил генерал, занимая первое из чёрных кресел ближнего ряда. — В последнее время стали редко видеться, — с сожалением в голосе произнёс он.

— Дел становится всё больше, сын, — мягко вымолвил командор, — а личного времени всё меньше, — добавил он после паузы. — Ты же в курсе последних событий. Гражданская война набирает обороты, — с грустью продолжил хозяин. — Я пока сдерживаю не в меру ретивых проповедников движения Путь к свободе и недальновидных политиков их ордена, очень решительно настроенных против Союза молодых атлантов.

— Отец, но ведь в принципе гражданская война между атлантами нам на руку. Чем больше они перебьют друг друга, тем лучше. Потом нам будет меньше работы.

— Так-то оно так, сын. Но ты забываешь, что кровь и ненависть порождает только ответную кровь и ненависть. Нельзя строить новое государство, основываясь на терроре. Конечно, теперь, когда началась гражданская война, кровавой бойни не избежать, но крайне важно свести её к минимуму.

— Я понимаю, отец. Ты, как всегда, прав. Чем меньше смертей, тем лучше.

— В идеале в течение нескольких поколений переход к доминированию нашей расы произошёл бы мирным путём, но атланты слишком горячий народ. Они слишком жаждут перемен. Они просто не хотят ждать! — с сожалением вымолвил хозяин, тяжело вздохнув. — Вот так-то сынок. Ну да ладно, об этом позже. Что там у тебя? — Великий командор откинулся на спинку кресла и внимательно взглянул на генерала.

— Отец, инспекция, которую ты просил провести, прошла успешно. Вот полный отчёт, — Арг положил на край стола тонкую серую папку с грифом «совершенно секретно» и тиснённым чёрным с золотом орлом.

— Хорошо. Отчёт я прочту позже. Расскажи мне коротко, — он нажал на клавишу пульта:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор.

— Графинчик парсы, лимон, томатный сок и мою воду.

— Так точно, господин командор.

— Ну, так как прошла инспекция? — хозяин бросил ободряющий взгляд на сына.

— Были проинспектированы девять полков, включая два гвардейских. Во время боевых учений лётный состав означенных полков проявил смелость, выдержку и целеустремлённость. Учения проходили с применением как лазерного, так и стрелкового оружия. Общие показатели поражения движущихся воздушных целей — 89%, движущихся наземных — 96%.

Во время отработки тактических манёвров пилоты показали высокую слаженность и компетентность. Учения проходили в четыре этапа. В совокупности в них принимали участие сто тридцать четыре Flügelrad-II и девяносто восемь Flügelrad-III.

В этот момент двустворчатая дверь открылась. Мягко ступая начищенными армейскими ботинками, вошёл майор Лемке. Отутюженный камуфлированный френч и брюки очень шли к его статной фигуре. Сделав десяток шагов, он поставил на край стола серебряный поднос и аккуратно выставил на зелёное сукно стеклянный графинчик, рюмку, маленькое блюдце с тонко нарезанными дольками лимона и высокий стакан с водой, настоянной на травах по местному обычаю.

Затем поставил перед генералом рюмку, блюдце и томатный сок. Также адъютант не забыл положить две миниатюрные серебряные вилочки для лимонов. Взяв поднос, Лемке развернулся на каблуках и молча вышел из кабинета. После того как дверь за адъютантом закрылась, командор спросил:

— Где проходили учения?

— Учения проходили в кратере Волка, на территории, непосредственно примыкающей к базе № 7.

— Командующий дивизиона быстрого реагирования в очередной раз проявил мудрость и дальновидность. Хвалю! — веско изрёк командор и наполнил тёмной жидкостью две рюмки.

— Грех жаловаться на генерала Абеля. В полках его уважают, — вымолвил Арг Кранц и пододвинув рюмку парсы к себе.

— Провести столь крупномасштабные манёвры Военно-космических сил рядом с базой № 7 — это было гениальное решение! Атланты, конечно, телепаты. Но даже самым выдающимся телепатам и ясновидящим нужно изрядно потрудиться, чтобы разглядеть, что происходит на обратной стороне Луны.

— Да, отец, я думаю, они изрядно попотели, пытаясь отследить ход манёвров, — с уверенностью в голосе вымолвил генерал.

— Ну, давай сынок. С Богом! За успешное окончание учений! — произнёс командор, поднимая хрустальную рюмку.

— Да, отец. С Богом! За учения!

Они выпили и закусили дольками лимона.

— База № 7! — многозначительно молвил Отто Кранц. — Я прекрасно помню, как тридцать лет назад я, как командующий Военно-космическими силами, отдал приказ о поиске подходящего для неё места.

С некоторой ностальгией в голосе, после паузы он продолжил:

— Тогда мы очень опасались, что наши недруги с Нергала могут напасть на тогда ещё совсем молодую колонию на Земле. Нам срочно нужен был форпост на обратной стороне Луны для отслеживания возможных попыток агрессии. Нужна была база, на которой можно было бы свободно разместить как минимум полк Flügelrad-III для удалённого барражирования на подступах к Земле.

Хозяин выпил несколько глотков воды.

— Сложное тогда было время, — молвил Арг, машинально взялся за нагрудный карман кителя и положил руку на стол.

— Ты хочешь курить? Кури, — милостиво разрешил командор. — Я, как ты знаешь, бросил эту пагубную привычку четверть века назад.

Генерал достал из титанового портсигара сигарету, щёлкнул газовой зажигалкой и затянулся, выпустив вверх тонкую струйку дыма.

— Да-а-а, — продолжил Отто Кранц воспоминания, откинувшись на спинку кресла, — тогда были первоклассные пилоты, не один год воевавшие на Нергале. Это были, так сказать, художники высшего пилотажа, — он протянул руку и отпил пару глотков. — Отличная здесь вода, намного вкуснее, чем на нашей бывшей родине, — сделал ремарку командор. — Так вот, я послал два десятка самых опытных исследовать кратеры и каньоны обратной стороны Луны на предмет поиска подходящего места. Все пилоты были должным образом проинструктированы.

Арг Кранц последовал примеру отца и отпил несколько глотков томатного сока.

— Но, несмотря на все усилия, — продолжил командор, — проходила неделя за неделей, а место для базы так и не было найдено. В то время среди пилотов был один ас, майор, по прозвищу Волк. Так вот, как раз именно он и обнаружил в заданном квадрате огромный кратер, а в нём каньон с естественной трещиной на внутренней стороне, идеально подходящий для строительства космической базы.

Командор отпил ещё глоток воды.

— Этот каньон так и назвали его именем, каньон Волка. А потом как-то само собой назвали и кратер тоже кратером Волка. Ну да ладно, — спохватился хозяин. — Что-то я заболтался! Видно старею!

— Отец, для своих лет ты выглядишь очень молодо. Обычно люди, видящие тебя близко в первый раз, дают тебе не больше пятидесяти пяти, — генерал аккуратно стряхнул пепел в блюдце и затушил сигарету о край.

— Ладно, оставим это Арг, — командор слегка махнул рукой, — Как у тебя дела в полках?

— В полках всё нормально. Стрельбы и патрулирование идёт согласно штатному расписанию.

— Ну и хорошо, — Отто Кранц опять наполнил рюмки. — Редко мы с тобой видимся. Можно ещё выпить за встречу! — с нежностью в голосе вымолвил хозяин, взглянув на сына.

— Отец, я хотел бы уточнить у тебя дела давно минувших дней. Действительно ли в каньоне Волка видели лунных волков?

Командор чуть усмехнулся:

— Как тебе сказать, сын. Лет двадцать пять назад упорно ходили слухи, что в каньоне Волка пилоты много раз видели каких-то существ, издали напоминающих то ли больших волков, то ли огромных пауков или громадных тараканов. Я сам читал донесения. Но поисковые группы, неоднократно посылаемые более детально обследовать тёмные закоулки каньона Волка, ничего существенного не обнаружили. Так что официальных данных у меня нет, — Отто Кранц развёл руками.

— И всё-таки за базой закрепилось название «база Лунного Волка»!

— Верно. Название осталось.

— Может эти существа, лунные волки, покинули каньон, когда мы там построили базу? — предположил Арг.

— Всё возможно, сын. Всё возможно! — многозначительно вымолвил командор, смотря поверх головы генерала вдаль.

— Кстати, — Отто Кранц перевёл взгляд на Арга, — вчера твой брат проводил штатные полковые учения. Там должны были собрать остатки мишеней. Пошли несколько Flügelrad. Пусть твои ребята посмотрят ещё раз и подчистят, если что осталось. Крайне важно чтобы атланты ничего не заметили, да и природу надо бы поберечь!

Конечно, информация о проведённых стрельбах, возможно, всё-таки просочится. Невозможно долгое время скрывать манёвры такого масштаба. Но необходимо сделать всё возможное, чтобы атланты узнали о них как можно меньше.

Приказ с координатами возьмёшь у Лемке.

— Хорошо, отец!

Глава 21 Дип. миссия

Художник Робин Олауссон

Прошло два дня.

Отто Кранц как обычно восседал в кожаном кресле в своём рабочем кабинете. Он сделал несколько пометок на лежащих перед ним листах с машинописным текстом, поставил карандаш в вазочку, затем аккуратно сложил листы в серую папку с тиснённым в верхнем углу золотым орлом и нажал клавишу на пульте внутренней связи:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор.

— Зайдите.

Тяжёлые двустворчатые двери открылись. Вошёл адъютант, плотно прикрыл за собой створки и подошёл к краю стола хозяина.

— Вы давно виделись с братом? — поинтересовался Отто Кранц.

— Неделю назад.

— Как часто вы встречаетесь?

— Обычно один-два раза в месяц, — по-военному чётко ответил адъютант.

— Где?

— По-разному бывает, господин командор. Либо он с семьёй приезжает ко мне, либо мы с женой и детьми едем к нему, а иногда все вместе едем отдыхать на природу или идём в кинематограф, или ресторан.

— Да, природа здесь замечательная! — согласился командор, — Очень хорошо, Лемке. Добрые семейные отношения — это очень важно! — веско молвил он. — Как майор Ромм отзывается о своей службе в танковом полку?

— Превосходно! Мне кажется, брат по-настоящему счастлив, что служит в дивизии, которой командует ваш старший сын.

Отто Кранц покивал головой в знак согласия:

— Хорошо, Лемке. Я доволен вашей дружбой с братом и его семьёй, — он сделал паузу. — На 16:00 я вызывал генерала Орма Кранца.

— Он ожидает в приёмной.

— Пусть войдёт.

Адъютант развернулся на каблуках и вышел. Через открытую дверь в кабинет Великого командора вошёл мужчина высокого роста, одетый в чёрный мундир танкиста.

Генерал-майор Орм Кранц являл собой образец истинного офицера, требовательного, но справедливого командира, который в свободное от службы время не гнушался дружескими отношениями с офицерами дивизии за кружечкой тёмного пива в офицерском танковом клубе или просто в одном из соседних баров, которые словно огоньки в холодной ночи притягивали к себе солдат и офицеров доблестных бронетанковых и других не менее героических родов войск. А таких баров в сильно разросшимся за последние годы подземном городе, расположенном в Скалистых Горах, было достаточно много.

На данный момент повествования генералу исполнился сорок один год. Это был подтянутый крепкий мужчина, голубоглазый шатен с короткой стрижкой и правильными чертами лица. На левой стороне его кителя красовался небольшой по размеру орден в виде чёрного с золотом знака свастики с мечами под ним, это была третья степень офицерского креста.

После того как Орм занял ближнее кресло в правом углу Т-образного стола Отто Кранц произнёс:

— Здравствуй, сын!

— Здравствуй, отец! Рад тебя видеть в добром здравии!

— Спасибо, Орм! — мягко сказал командор. — На здоровье, слава Богу, не жалуюсь. В последнее время печень что-то стала пошаливать, а в остальном нормально.

— Надеюсь, ты прошёл обследование?

— Да, прошёл. Но врачи сказали, что это старческое. Надо меньше работать и больше гулять на свежем воздухе, — Отто усмехнулся. — Ну и, конечно, ограничить себя от чрезмерного потребления соли, сахара, жирной пищи и горячительных напитков.

— Надеюсь, ты следуешь рекомендациям врачей? — участливо осведомился генерал.

— Следую сын, следую! Но об этом позже. Как прошли полковые учения?

— Учения прошли превосходно! Боевой дух и квалификация полка на высоком уровне. Вот отчёт о проведённых стрельбах, — Орм положил на зелёное сукно серую папку.

— Хорошо. С отчётом я ознакомлюсь позже, — хозяин передвинул папку в правую сторону стола. — Как служит майор Герман Ромм?

Орм на пару секунд задумался:

— Исполнительный, аккуратный, не гнёт спину перед начальством, не боится вносить новые предложения в существующие директивы.

— Это хорошо, инициативные офицеры нам нужны! — весело произнёс Отто.

Затем после непродолжительной паузы продолжил:

— Есть у меня одна задумка, Орм, — Великий командор в упор взглянул на генерала.

— Слушаю, отец.

— Нам нужны «глаза и уши» среди атлантов. Хотя, — поправил себя глава марсианской колонии, — «глаз и ушей» у нас, конечно, хватает, но нам нужны, так сказать, свои законные представители внутри ставшего в последнее время слишком активным ордена Путь к свободе. Уж очень они рьяно начали огнём и мечом прокладывать себе путь к этой самой свободе!

— Отец, я внимательно тебя слушаю.

— Так вот, — после паузы продолжил Отто Кранц. — Надо выбрать из твоего гвардейского полка несколько офицеров, которые будут курировать этот орден и, естественно, знать, что у них происходит внутри.

— То есть, другими словами, нам нужны шпионы?

— Можно и так сказать. Официально это будет называться «Дипломатическая миссия колонии планеты Нергал с местом дислокации в резиденции ордена Путь к свободе».

— Кто будет входить в эту дип. миссию?

— Чтобы не привлекать особого внимания, полагаю, шести офицеров будет достаточно. Во всяком случае, на первое время.

— Уже есть кандидатуры? — по-деловому осведомился генерал.

— Поскольку среди руководства ордена есть атланты способные читать мысли, мы не можем отправить туда офицеров, которые слишком много знают. Целесообразно послать к ним офицеров среднего звена.

— Кого конкретно?

— Полагаю, Герман Ромм подойдёт.

— Кого ещё?

— Герман будет главой миссии. Много атланты из него не вытянут, у него нет допуска к секретной информации. Но, ему в помощники надо подобрать умного, инициативного офицера, который будет работать под прикрытием, скажем, его личным водителем, а на самом деле будет главой нашего посольства.

Орм задумался, перебирая в памяти должностные характеристики офицеров дивизии.

— Я тебя не тороплю, — молвил командор. — Можешь подумать день-два. Но желательно это сделать быстрее, так как, по нашим сведениям, орден Путь к свободе приступает к формированию дополнительных ударных батальонов.

— Я бы порекомендовал Лису, — произнёс Орм после минутной паузы. — Точнее подполковника Эльзу Рутгер. Она умна, хитра, и у неё превосходные командные качества. Думаю, она прекрасно справится с задачами главы дипломатической миссии. Тем более что Эльза хорошо знает язык атлантов!

Командор молчал, обдумывая кандидатуру.

— Герман Ромм и Эльза Рутгер, — размышляя, произнёс хозяин. — Хорошо, остановимся на этом варианте. Представь Ромма к очередному званию досрочно. Потом отработает, — сделал ремарку Отто. — Чтобы он выглядел перед атлантами повнушительнее. Официально Ромм глава миссии, Эльза его личный водитель. Одень её в форму унтер-офицера. Выделите им бронетранспортёр, танк в данном случае кажется мне неуместным.

Командор сделал паузу, просчитывая ситуацию:

— Подбери ещё четырёх офицеров посмекалистее, и одень их в форму солдат. Разумеется, проведи со всеми тщательный инструктаж. Особо напомни, что их миссия секретная. Детали доработаешь сам. Как будет готово, рапорт мне на стол! — хозяин хлопнул ладонью по зелёному сукну.

— Так точно, господин командор!

Отто Кранц нажал клавишу на пульте внутренней связи:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор.

— Принесите графинчик парсы, рюмки, мою воду и гранатовый сок.

— Слушаюсь, господин командор, — донеслось из динамиков.

Хозяин марсианской колонии на Земле перевёл взгляд на генерала:

— Ну, а теперь расскажи мне как твоя жена, дети.

* * *

Миледи Иратэль вошла в шикарный, выполненный в салатовых тонах, будуар, расположенный на втором этаже знаменитой Башни с горгульями, где размещались покои её высочества Великой Сестры. Миледи подождала, когда её высочество, которая сидела перед высоким серебряным зеркалом и костяным гребнем подправляла выбившийся из её высокой причёски непослушный локон, соизволит обратить на неё своё внимание и сделала глубокий реверанс в полном соответствии с придворным этикетом.

— Рада видеть тебя, дорогая! — молвила хозяйка будуара и поднялась с пуфика.

— Да будет Сатана благоволить вашим молитвам! — произнесла Иратэль официальную фразу приветствия.

— Да внемлет Великий Отец твоим желаниям! — в тон ей ответила Великая Сестра ещё одной официальной фразой. — Оставим пока, дорогая, упражнения в риторике и перейдём к делу.

Иратэль вторично выполнила книксен.

Хозяйка будуара подошла чуть ближе к миледи:

— Я очень довольна твоим итоговым отчётом, который я вчера досконально изучила, — молвила королева.

— Рада стараться, ваше высочество! — по-военному чётко ответила Иратэль.

— У тебя очень хорошо получилось инвольтировать этих глупых и напыщенных руководителей секты Путь к свободе, мнящих себя чуть ли не пупом Земли, и развязать гражданскую войну среди атлантов! Запасы крови пополняются у нас впечатляющими темпами. Давно я таких темпов не видела. Я очень довольна твоей работой в качестве Главного надзирателя по вопросам любви плана Побеги! Кстати, передай мою особую благодарность миледи Джеллáрии и миледи Иммáндии. Они хорошо потрудились!

Иратэль присела в реверансе.

— Надо бы постараться повлиять на командора продлить эту войну подольше… но, сначала, разумеется, надо войти к нему в полное доверие. Может быть, к ему девок наших прислать? В общем о расходах на данную тему не беспокойся.

— Я всё поняла ваше высочество!

Великая Сестра поправила живую алую розу на корсаже своего роскошного розового с бежевыми вставками бального платья в пол, неторопливо прошлась по помещению и подошла к маленькому столику на ажурных ножках, на котором стояла хрустальная вазочка с нарезанными кусочками ананаса и два бокала с красной жидкостью.

— Будешь? — хозяйка будуара изящным жестом указала на бокалы.

— Почту за честь! — молвила Иратэль.

Великая Сестра подняла один бокал и милостиво протянула его своей гоф-фрейлине. Та выполнила короткий книксен и приняла бокал. Затем её высочество взяла второй широкий бокал на тонкой ножке:

— Так выпьем же за более тесное сотрудничество с Великим командором марсиан! — несколько напыщенно произнесла первая дама Тёмного Мира планеты Земля и пригубила жидкость.

Глава 22 Разведка

Художник Валерий Руденко

Чия аккуратно раздвинула ветви кустов. Перед её взором предстала часть холмистой равнины. Редкие деревья и мелкие заросли кустарника сиротливо ютились на фоне каменистого склона, полого поднимающегося к подножию старых гор, где между тёмными глыбами обломков скал во впадинах и расщелинах зеленели островки чахлой травы.

У подножия гор находилась главная крепость ордена Путь к свободе, окружённая прочной каменной стеной с шестью мощными зубчатыми башнями. За стеной виднелись ещё три высокие башни, близко стоящие друг к другу и соединённые между собой каменными мостами, их задние стены упирались в скалы, а крыши, крытые листовой медью, тускло поблёскивали в лучах полуденного Солнца.

По центру крепостной стены между двумя широкими башнями находились массивные деревянные ворота, обшитые листами меди. Справа от ворот метрах в двухстах у основания стены чернело низкое полуовальное окно, закрытое толстой решеткой, из-под которой вытекал ручей и, причудливо изгибаясь между обросшими мхом валунами, бежал вниз по равнине, орошая своими водами несколько низкорослых пальм.

Ворота были открыты. Из них выходили атланты с молотами, кирками, досками и другим строительным материалом. Также время от времени из ворот на низких тележках вывозили большие прямоугольные каменные блоки.

Примерно в трёхстах метрах перед стеной крепости возвышалась вспомогательная линия укреплений, состоящая из низкой каменной стены и невысоких башенок. Отдельные участки этого рубежа обороны были ещё не закончены, там виднелись строительные леса, закрывающие зияющие бреши или недостроенные зубцы башенок.

Между вспомогательной линией обороны и стеной крепости молчаливо возвышались четыре бульдозера с навешанными на них деревянными щитами, обшитыми медными листами.

Разведчики вели наблюдение с высокого каменистого холма, у подножия которого протекал тот самый ручей, вытекающий из решётчатого окна, недалеко от правой стороны крепости.

— Ипхотэп, — Чия тихо окликнула атланта, лежащего рядом с ней на траве, — ну и как тебе главная цитадель секты Путь к свободе?

— Крепость что надо! — тихо ответил сотник. — Стены толстые. Их так просто шарами не пробьёшь!

— А что это за четыре железных чудища?

— Это машины, которые могут выравнивать землю или сгребать камни в кучу. Видишь, у них внизу такие большие ковши, — объяснял Ипхотэп. — Я видел такие машины раньше, в Скалистых Горах. С их помощью марсиане выравнивали площадку рядом со своим городом. А потом по этой площадке маршировали их воины. Учились вместе ходить.

Вдруг умиротворённую тишину тёплого вечера нарушил отдалённый рокот. Этот рокот Чия ни с чем не могла перепутать. Он был уникален и совершенно не гармонировал с окружающей средой. Рокот приближался.

Скребя гусеницами по многочисленным камням, к недостроенной линии обороны подъехал бронетранспортёр с чёрными крестами на бортах. Из бронетранспортёра вылез офицер-марсианин в чёрной униформе и окликнул часового-атланта на стене.

После обмена несколькими фразами с марсианином атлант сказал что-то одному из рабочих, которые укладывали на стену очередной прямоугольный камень. Рабочий кивнул головой, побежал к воротам крепости и скрылся за ними.

Из бронетранспортёра вылез ещё один марсианин в военной форме и подошёл к первому. Что-то в фигуре второго военного показалось Чии странным, и она вызвала способность астрального зрения.

— Вот это да! — удивилась Чия. — А второй марсианин оказывается женщина, — сообщила она Ипхотэпу.

— Сейчас посмотрю повнимательнее, — произнёс сотник и тоже воспользовался вторым зрением.

Через десяток минут из ворот крепости вышел атлант-воин с высокими белыми перьями на бронзовом шлеме в сопровождении четырёх атлантов в полном вооружении. Они подошли к одной из низких башенок строящейся линии обороны. Затем воин с белыми перьями взошёл по ступеням на башню, прокричал приветствие и жестом пригласил марсиан, которые по приставной лестнице взобрались к нему.

После короткого разговора офицер-марсианин и воин с белыми перьями спустились с башни и, сопровождаемые эскортом из четырёх атлантов с круглыми щитами, отправились к воротам крепости. Чия с интересом наблюдала, как атланты специально шли медленно, чтобы низкорослый по меркам Атлантиды офицер-марсианин поспевал за ними.

Второй марсианин, точнее женщина в чёрном комбинезоне осталась на плоской вершине башенки. Она неторопливо прогуливалась по каменным плитам и, выглядывая между зубцами башни, рассматривала строящуюся линию обороны. Затем также неторопливо спустилась с внутренней стороны башенки и медленно пошла вдоль низкой каменной стены с остатками строительных лесов.

Далее, обойдя группу атлантов, поднимающих очередной каменный блок, она как бы для простого ознакомления не торопясь поднялась по каменным ступеням на вторую башенку. Там она тоже некоторое время погуляла, любуясь прекрасным видом, открывающимся с внешней стороны башни, а также мощной стеной крепости, за которой виднелись медные крыши трёх центральных башен.

Затем она понаблюдала за действиями атлантов, достраивающих стену вспомогательной линии оборонительных укреплений в обе стороны от башенки и, с выражением скуки на лице, продефилировала обратно к первой башенке, всем своим видом показывая, что она здесь прогуливается просто, чтобы убить время в ожидании своего начальника.

— Ипхотэп, — негромко произнесла Чия, — а ведь эта женщина гуляет здесь не просто так. Я по её ауре вижу. Она внимательно рассматривает конфигурацию укреплений, обращая внимание на каждую мелочь!

— Да, я вижу, — подтвердил сотник. — Она старается всё запомнить. Её мозг усиленно работает.

Марсианка в комбинезоне неторопливо поднялась на первую башенку и осталась там. Время от времени она прохаживалась по верху башни, любуясь живописными пейзажами окрестных гор, башнями крепости и зеленеющей равниной перед недостроенной линией обороны.

Через полчаса из ворот крепости вышел офицер-марсианин в сопровождении воина с белыми перьями и эскорта из четырёх бойцов. Они чинно прошествовали к башенке. Затем марсианин и воин с плюмажем взошли на башню, где после нескольких фраз распрощались. Офицер и женщина по приставной лестнице спустились с внешней стороны башни вниз, прошли к бронетранспортёру и скрылись в открытой двери железного монстра. Взревел двигатель.

— Эх, чувствую, сейчас они будут говорить о чём-то важном! — вполголоса произнесла Чия. — Послушать бы. Но боюсь, мы не угонимся за этой железной повозкой, — со вздохом закончила она.

— Ну, это не проблема! — ответил Ипхотэп.

Он окинул взглядом лес в низине и просеку, по которой приехал бронетранспортер, затем закрыл глаза и сделал руками жест, как будто переламывал тонкий прутик. Чия астральным зрением видела, как высокая пальма переломилась у основания и рухнула поперёк просеки.

— Теперь они далеко не уедут! — хитро усмехнулся сотник. — Пошли!

Ипхотэп и Чия соблюдая меры предосторожности аккуратно спустились с холма. Невдалеке они слышали звук удаляющегося железного монстра.

* * *

— Ну, что скажешь, Эльза? — спросил марсианин в чёрной униформе с погонами подполковника бронетанковых войск.

— Да что тут скажешь, — отозвалась женщина в комбинезоне со знаками отличия унтер-офицера. — Оборона у них ни к чёрту! Прости меня, Господи! — она перекрестилась.

Вдруг механик-водитель воскликнул:

— Как тут пальма оказалась? Час назад ехали, ничего не было!

Бронетранспортёр затормозил. Двое марсиан в чёрных комбинезонах, прихватив автоматы, вылезли из машины, чтобы осмотреть местность. Через несколько минут снаружи донеслось:

— Всё чисто! Можно стравливать лебёдку!

Наружу вылез ещё один солдат с оружием. Двигатель заурчал на малых оборотах.

— Так что скажешь, Эльза? — повторил вопрос подполковник.

Марсианка взглянула на него и улыбнулась:

— Оборона у них никуда не годится! Первый рубеж не достроен. В некоторых местах стена всего два метра высотой. Такую стену можно перелезть даже без верёвки. Башенки высотой метра четыре, камень пористый, непрочный. Кладут абы как, по профилю не подгоняют!

— Так ведь торопятся. Некогда подгонять и шлифовать! — сделал ремарку подполковник.

— Никакого цемента или хоть какого-нибудь раствора нет. Всё держится на соплях. А поскольку атланты из СоМА* любят метать разноцветные шарики, то полагаю, первая стена долго не продержится! — подытожила женщина.

— Верно, Эльза. Шары, конечно, не снаряды 88-го калибра, но тоже хороши! — согласился подполковник.

— Эх, сюда бы десяток моих «барсов», и через час от этой крепости ничего бы не осталось! — улыбнулась марсианка.

— Это точно, госпожа подполковник. «Барсы» сравняли бы тут всё с землёй, точнее со скалами! — серьёзно произнёс мужчина.

— Ладно, Герман, оставим пока это. Что ты выяснил в крепости?

— Продовольствием они обеспечены на несколько месяцев. Вода в избытке.

— Да, я видела ручей, вытекающий из-под стены.

— Крепость защищают шестнадцать батальонов, но батальоны не полные и частично состоят из новобранцев, которые плохо владеют оружием.

Снаружи слышался шум сдвигаемого дерева и возгласы марсиан, которые руководили работой лебёдки. Обороты двигателя то повышались, то понижались. Бронетранспортёр отъехал немного назад, а потом правее вперед, чтобы под другим углом зацепить пальму.

— Эх, сюда бы мой первый батальон, — вздохнула Эльза. — Я бы от этого «осиного гнезда» камня на камне не оставила!

— Это верно, — согласился Герман. — Но такой приказ вряд ли поступит. Мы обязаны хранить нейтралитет.

— Да, ты прав. Это не наша война!

Через открытый люк три марсианина в солдатской форме влезли внутрь и заняли свои места.

— Путь свободен. Можно ехать, — сказал один из них.

— Ну что же, — молвила Эльза. — Тогда вперёд, в Скалистые Горы!

Взревел двигатель и бронетранспортёр устремился по просеке, вдавливая в мягкий грунт пеньки и мелкие камни, попадающиеся на его пути.

* * *

— Надо же, а Эльза с этим Германом вроде бы на нашей стороне! — удивилась Чия.

— Среди марсиан иногда попадаются хорошие особи, — констатировал Ипхотэп. — Ну что, пошли в лагерь? Все сведения, которые были нам нужны, мы теперь знаем.

— Да, пошли! — согласилась Чия.

Разведчики поднялись из-за густых кустов, за которыми прятались, отряхнули одежду, поправили снаряжение, и лёгкой походкой, соблюдая меры предосторожности, двинулись через лес к лагерю Третьего легиона Союза молодых атлантов.

* СоМА — Союз молодых атлантов

Глава 23 Крепость

Художник AndrewRyanArt

На опушке пальмового леса молчаливо стояли десять когорт. Перед ними расстилалась полого поднимающаяся равнина, рассекаемая с правой стороны извилистым руслом широкого ручья. В конце равнины у подножия гор возвышалась крепость с тремя башнями, крыши которых, крытые листовой медью, радостно сверкали в лучах восходящего Солнца.

На расстоянии около трёхсот метров перед крепостной стеной последнего оплота ордена Путь к свободе находилась вспомогательная первая линия обороны, на которой, ожидая начала атаки, нервно переминались с ноги на ногу воины с круглыми щитами. Над низкими башенками отчётливо просматривались штандарты на высоких древках с изображением чёрных рун «зиг» и названий батальонов.

Но вот дважды отрывисто прозвучал сигнал рога. Три когорты, образующие первую линию атаки, вздрогнули и, подняв прямоугольные щиты, пошли на штурм, как казалось неприступной твердыни. Перед первыми шеренгами выстроенных сотнями когорт легионеры катили высокие заградительные щиты на колёсах. Над когортами гордо развивались голубые знамёна с золотыми звёздами. Слышалась бодрая мелодия флейт, задающих темп движущимся шеренгам.

Когда до первой линии обороны оставалось около трёхсот метров, прозвучал первый залп баллист* противника. Двадцать два двухметровых дрота с шумом прорезали утренний воздух. Заградительные щиты, собранные из стволов молодых деревьев, загудели под мощными ударами медных наконечников. Девятнадцать дротов остались торчать в щитах и только три, проломив боковые края щитов, слегка покалечили несколько легионеров. Штурм продолжался. Когорты Первого легиона Союза молодых атлантов уверенно шли на приступ.

Когда до линии обороны оставалось двести метров, прозвучал второй залп. На этот раз четырём дротам удалось пробить заградительные щиты, но поскольку их кинетическая энергия была в основном погашена, только около десятка легионеров получили лёгкие ранения.

Третий залп, произведённый с расстояния ста метров, оказался более роковым. Девять дротов пробили деревянные щиты и, протаранив шеренги, нанесли серьёзные повреждения двум десяткам легионеров.

Времени для перезарядки баллист уже практически не оставалось. Легионеры развернули заградительные щиты перпендикулярно строю и, сквозь открывшиеся «окна», сомкнутые шеренги воинов бодрым шагом устремились к первой линии обороны.

Залпы лучников противника не принесли особого успеха. Подравняв ряды «черепах», сотни были практически неуязвимы для стрел. Страдали в основном только ноги первых шеренг, не прикрытые щитами.

Легионеры, которые ранее катили заградительные щиты, выстроились в две редкие цепи и тоже устремились к линии обороны. Около четырёх десятков воинов, шедших позади шеренг, останавливались и метали голубые шары, стремясь попасть в баллисты, расположенные на низких башенках. Шары взрывались и наносили значительный ущерб первой линии обороны противника. Волны взрывов, ломая и корёжа баллисты, сметали всё на своём пути. Обломки камней сыпались на уцелевших после взрывов защитников, внося сумятицу и хаос в их ряды.

Нескольким баллистам всё же удалось выстрелить, но это уже не могло задержать легионеров, которые плотным строем двигались вперёд. Редкая цепь лучников с вершин уцелевших укреплений вела беглый огонь по наступающим. Но, несмотря на потери в своих рядах, легионеры устанавливали короткие лестницы и взбирались на стену. Скоро по всему периметру первой стены разгорелся ожесточённый бой.

* * *

Через четверть часа первая линия обороны была взята. Четырёхкратно протрубил рог атакующих когорт.

— Ну вот, теперь настал и наш черёд! — сказал Элизей, повернувшись к жене.

— Да, пора! — подтвердила Юза.

Дважды отрывисто прозвучал сигнал рога. Четыре когорты Третьего легиона Союза молодых атлантов, сомкнув ряды, двинулись по направлению к крепости.

Первые шеренги сотен, или говоря по-другому первые номера, подняв короткие копья, пролагали путь. Вторые и третьи номера попарно несли длинные лестницы, предназначенные для штурма основной, более высокой стены крепости. Над когортами реяли голубые знамёна с красными звёздами в середине. За третьими номерами каждой когорты шли лучники, целительницы, и по два десятка легионеров, способных метать воздушные и огненные шары.

Но, что-то пошло не так как было запланировано. Всё больше раненых легионеров спускались по приставным лестницам на внешнюю сторону первой линии обороны, где целительницы оказывали им первую помощь. Всё больше тяжелораненых собиралось в этом относительно безопасном месте. Они ложились возле стены и терпеливо ждали, когда к ним подойдут целительницы, которые уже сбились с ног не успевая лечить всех страждущих. С внутренней стороны стены слышался шум боя, крики и стоны раненых.

Первый легион СоМА нёс огромные потери. Что же такое необычное случилось за первой стеной, с чем не смогли справиться легионеры?

А за первой стеной, точнее между первой и второй стенами кипел кровопролитный бой. Как уже упоминалось выше, перед второй, основной стеной крепости, находились четыре бульдозера. Но это были не просто огромные железные машины для выравнивания земли. Усилиями защитников крепости эти машины были превращены в «допотопные танки».

С боков бульдозеров были надстроены горизонтальные деревянные платформы, обшитые 10-ти мм медными листами, внутри которых размещались баллисты. Кабины водителей так же были бронированы.

Вот эти «танки» и оказывали активное сопротивление наступающим когортам. Они стреляли короткими дротами с наконечниками из бронзы, выкованными в виде трезубцев. Сила баллист была настолько велика, что с расстояния в сто метров трезубцы насквозь пробивали окованные медью щиты легионеров.

Поскольку ствол баллисты жёстко крепился к раме платформы, водителю нужно было поворачивать бульдозер на месте, чтобы обеспечить необходимый сектор обстрела. По этой причине на поле боя между стенами слышался рёв двигателей, крики обслуги баллист, свист прорезающих воздух трезубцев и стоны раненых легионеров.

В двадцати метрах перед приоткрытыми воротами крепости находились четыре врытых в землю широких бревенчатых заградительных щита. Справа и слева от них, всхрапывая дизелями и посылая в голубое небо клубы отработанных газов, «топтались» на месте два бульдозера стреляющие время от времени смертоносными трезубцами. По флангам располагались ещё два бульдозера и шесть заградительных щитов, прикрывающие эти «огневые точки» второй линии обороны.

С внешней стороны стены крепости, под прикрытием этой второй линии обороны, перемещались восемь простейших подъемников, которые поднимали раненых и опускали запасы стрел и трезубцев. Также из ворот крепости постоянно подносили боеприпасы. Лучники противника, укрытые за бревенчатыми щитами, вели непрерывный огонь. Баллисты, размещённые на бульдозерах, стреляли по группам легионеров, не давая им собраться в шеренги для атаки.

Общими усилиями, метая воздушные и огненные шары, легионерам удалось пробить броню и вывести из строя один, самый левый бульдозер. Остальные три продолжали настойчиво стрелять трезубцами. Наступающие несли серьёзные потери. Первый легат, командир Первого легиона, отдал приказ отступать.

Легионеры, прикрывая друг друга щитами и помогая раненым, перелезли обратно на внешнюю сторону первой стены. Защитники крепости разразились восторженными криками!

В этот момент к первой линии обороны подошли когорты Третьего легиона. После краткого совещания было принято решение остаткам Первого легиона отходить к опушке пальмового леса под защиту Второго легиона. Когорты Третьего легиона ждали приказа под прикрытием полуразрушенной первой стены.

— Ну, что будем делать? — вымолвил Тизан, обводя взглядом собравшихся вокруг него офицеров.

— Надо уничтожить три оставшихся танка, тогда мы сможем взорвать ворота и штурмом ворваться в крепость, — высказал предположение Элизей.

— Верно! — поддержал Рамзес. — Эти самодельные танки как кость в горле!

— Что скажет второй легат? — обратился Тизан к Хизу.

— Согласен. Эти стреляющие машины — камень преткновения. Только уничтожив их, мы сможем взять крепость!

— Какие будут предложения? — обратился Тизан к командирам когорт.

— Эх, хорошо бы напасть одновременно сразу на три танка. А то если начнём атаковать один, остальные два расстреляют нас, — выдвинул предположение Хиз.

Тизан подумал несколько секунд:

— Добро. Так и сделаем. Я могу взять один танк на себя. Остаётся ещё два, — он взглянул на офицеров.

Воины молчали. Предстояла трудная задача, «завалить» в одиночку покрытый бронёй бульдозер, это дело не шуточное! Наконец Элизей вымолвил:

— Я попробую. Только мне нужен десяток легионеров для прикрытия.

— Я пойду с тобой! — произнёс Ипхотэп и положил руку на плечо Элизея.

— А я пойду с Тизаном! — молвила Чия.

— Ну, вот и разобрались, — подвёл итог первый легат, он взглянул на Хиза с Рамзесом. — Вам остался третий!

Воины стукнули себя кулаками в грудь.

— Каждый берёт с собой по десятку легионеров, — продолжил Тизан. — Только добровольцы. Ещё десяток должен быть на гребне стены, в случае неудачи прикроют отход. Как будете готовы, махните флагом!

Все пожали друг другу руки и разошлись по когортам.

* * *

— Элизей, что решил Тизан? — обратилась Юза к мужу, когда он и Ипхотэп подошли к легионерам Четвёртой когорты.

— Надо обезвредить танки, — улыбнулся третий легат.

— Но, это же очень опасно! — мрачно вымолвила Юза. — Я видела сколько раненых и убитых в Первом легионе!

— Да, это опасно, — согласился Элизей. — Но это надо сделать!

Над их головами просвистел огромный камень и рухнул в десятке метров, забросав стоящих рядом воинов комьями земли.

— О, катапульты начали работать, — констатировал Ипхотэп. — Скоро они закидают нас камнями!

Когорта Элизея размещалась на правом фланге. Сюда камни долетали реже, но всё же они вносили значительный дисбаланс в построенную сотнями когорту. Легионерам приходилось отбегать в сторону от падающих камней, что создавало неразбериху и напряжённость. А как важно отдохнуть перед решающим боем!

Из-за крепостной стены взмыл в небо очередной камень и, описав параболу, врезался в «пятачок» скалистого грунта, оросив воинов «дождём» мелких осколков. Появились первые раненые.

— Пока бьют вслепую. Но ничего, скоро пристреляются, и тогда нам придётся туго! — продолжал комментировать Ипхотэп.

* * *

Элизей отобрал два десятка добровольцев.

— Можно я пойду с тобой? — попросила Юза.

— Нет, дорогая, там очень опасно! — не разрешил третий легат.

— Ну, пожалуйста. Хотя бы посмотрю с гребня стены? — настаивала Юза.

— Ну, хорошо, — согласился Элизей. — Можешь пойти со вторым десятком.

— Спасибо! — со счастливой улыбкой молвила девушка.

— Ипхотэп, ты сможешь поставить защитную сеть над щитами и продержать её четверть часа? — спросил Элизей.

— Да, смогу.

— Хорошо. Ты будешь держать сеть, а я метать шары. Надеюсь, мне хватит времени, чтобы развалить этот танк на куски.

— В добрый час, командир! — напутствовал сотник.

Подбежал вестовой:

— Третий легат, — обратился он к Элизею, — из Первой и Второй когорты машут зелёными флажками.

— Понял.

Вестовой ударил себя кулаком в грудь и отошёл в сторону.

— Ну что же, пощади нас Всевышний! — молвил Элизей, всматриваясь в лица воинов.

Невдалеке рухнул камень, забрызгав штурмовой отряд комьями земли.

* баллиста — механическое устройство метающее копьё (дрот).

Глава 24 Штурм

Художник Johnny Shumate

Десяток легионеров во главе с Элизеем и Ипхотэпом по приставным лестницам перелезли низкую стену и спрыгнули на другую сторону. Два легионера из второго десятка забрались на разбитый верх стены, чтобы в случае необходимости подать сигнал остальным. Юза тоже влезла наверх, спряталась за каменным выступом и стала наблюдать за небольшим отрядом.

Тем временем двенадцать храбрецов миновали несколько лежащих на земле каменных блоков, прошли три десятка шагов и оказались перед сложенными в низкий штабель брёвнами. Используя эту преграду как прикрытие, трое легионеров встали перед ней и наклонно поставили щиты на брёвна. Следующая тройка встала за первой, подняв щиты над головой. Ещё две пары легионеров прикрывали фланги. В середине этой подковообразной «фигуры» находились Элизей и Ипхотэп.

Юза астральным зрением видела, как Ипхотэп после некоторых манипуляций выставил по периметру «подковы» защитную сеть, святящуюся ярко-салатовым цветом, но невидимую обычным зрением.

Противник пока не замечал маленького отряда, проникшего на его территорию, радуясь одержанной победе над Первым легионом СоМА.

К этому времени Элизей слепил из воздуха голубой шар и ждал начала атаки. Через пару минут самый дальний от Юзы бульдозер вздрогнул бронированным корпусом, объятый языками пламени.

«Началось!», — промелькнуло в голове у девушки.

Элизей размахнулся и метнул шар в третий, самый правый бульдозер. Удар пришёлся по кабине водителя. «Танк» ощутимо вздрогнул. 10-ти мм листы меди сильно деформировались, но выдержали. Второй бульдозер, находившийся слева от Элизея, содрогнулся всем корпусом и накренился набок, удар взрывной волны пришёлся под левую гусеницу.

Защитники крепости опомнились и начали засыпать непрошеных гостей стрелами. Десятки наконечников забарабанили по щитам, прикрытым салатовой сетью, не причиняя никакого вреда ни легионерам, ни Элизею с Ипхотэпом, стоящих внутри подковообразной защиты.

Третий бульдозер, ревя двигателем, развернулся по направлению к отряду Элизея. Третий легат отошёл на несколько шагов назад и поверх щитов метнул ещё один голубой шар. Ударная волна разбила левую баллисту. Броневые листы покорёжились и в некоторых местах треснули. Но, не прошло и полминуты, как правая баллиста выстрелила.

Удар огромной силы обрушился на верхнюю часть щитов. Защитная сеть загудела от напряжения. Юза видела, что некоторые ячейки сети лопнули, не сдержав напора бронзового «тарана». Чиркнув остриём по верхушке щитов, трезубец рикошетом отскочил в сторону. Элизей опять метнул голубой шар, который разворотил левую платформу и вмял баллисту в боковую стенку.

Урча двигателем и скребя гусеницами по камням, бульдозер повернулся чуть правее, давая возможность наводчику правой баллисты взять правильный прицел. Элизей стоял за защитной «подковой» и лепил очередной шар. Стрелы продолжали барабанить по щитам. Защитная сеть стала постепенно истончаться и блёкнуть. По лбу и щекам Ипхотэпа струился пот, было видно, что он затрачивает огромные усилия, поддерживая невидимую преграду.

Вдруг Юза услышала характерный свист и взглянула вверх. На «подкову» по параболической траектории падал каменный снаряд, выпущенный из катапульты. Ипхотэп тоже услышал этот звук. Он поднял голову, сделал несколько движений кистями рук и, почти не целясь, метнул голубой шар. Каменная глыба взорвалась над головами легионеров, оросив окружающую землю осколками камней.

Защитная сеть стала совсем тонкой, постепенно угасая под непрерывными ударами стрел. Ипхотэп скользнул взглядом по гаснущей «подкове» и стал плести новое заклятие, чтобы набросить на предыдущее.

В этот момент правая баллиста «танка» выстрелила. Трезубец прорвал защитную сеть, проломил край одного щита, сбил с ног легионера и одним зубом пробил навылет правое бедро Элизея, вырвав из его ноги кусок мяса. Удар был настолько сильный, что отбросил третьего легата на несколько метров назад. Огненный шар выпал из рук Элизея и откатился в сторону.

— Элизей! — душераздирающе закричала Юза.

Ипхотэп хотел было броситься на помощь к другу, но, оценив угрожающую ситуацию, скрепя зубами остался, продолжая «вышивать» заклятие защитной сети. Его пальцы быстро мелькали в воздухе, формируя астральную ткань. Юза проворно спустилась со стены, подбежала к мужу и упала рядом с ним на колени.

— Элизей, — только и смогла вымолвить она, осматривая истекающего кровью мужа.

Третий легат попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось:

— Ничего, заживёт, — прошептал он.

Усилием воли девушка быстро взяла себя в руки:

— Ипхотэп! — крикнула она. — Элизей серьёзно ранен. Его срочно надо перенести через стену.

— Конечно, Юза. Уже иду! — ответил сотник, закрепляя наброшенную на щиты защитную сеть.

В этот момент десяток стрел пробарабанил по верхнему краю сети. Две стрелы воткнулись в землю недалеко от головы Элизея, одна пробила левое руку Юзы выше локтя.

— Ах так! — вскрикнула раненная девушка. — Ну, погодите!

Она вскочила на ноги, быстро проговорила заклинание, схватила лежащий рядом огненный шар, на секунду прицелилась, и метнула его в бульдозер. Шар, пролетев по пологой траектории, попал точно в бойницу правой баллисты и с громким треском взорвался внутри. Взрывная волна разворотила броневые листы и выжгла все внутренности правой платформы. Покосившийся «танк» стоял объятый пламенем.

— Ура! — закричала девушка, радостно улыбаясь.

— Юза, ложись! — крикнул Ипхотэп.

— Что? — она повернула голову к сотнику.

В этот момент дюжина стрел пробарабанила по щитам легионеров. Ещё десяток стрел просвистел над верхним краем защитной сети, и воткнулся в землю. Одна стрела звякнула о шлем Элизея и отскочила в сторону, другая сломалась о его нагрудную пластину, третья пробила левую руку третьего легата. Ещё три стрелы пронзили грудь Юзы, две попали в живот. Девушка тихо охнула и осела на землю.

К этому времени два других «танка» были уже обезврежены. Тизан размахнулся и метнул голубой шар, который с оглушительным треском снёс левую створку ворот крепости. Дважды протрубил рог, призывая к атаке. Легионеры, ждущие сигнала, перелезли через стену и, выстраиваясь в шеренги, пошли на штурм крепости.

* * *

К Юзе подбежала Чия.

— Ах, я почувствовала, что случилось что-то ужасное! — произнесла она упавшим голосом, осматривая древки стрел, торчащие из тела подруги.

— Да уж, хуже не бывает, — прошептала Юза. — Я рада, сестра, что ты пришла ко мне.

Из уголка рта девушки стекала алая струйка крови.

Ипхотэп и трое легионеров из десятка, который ожидал за стеной, аккуратно перенесли Элизея под защиту щитов, которые воины продолжали держать в виде подковы, и прислонили спиной к брёвнам. Легионер, по которому ударил трезубец, лежал рядом с разорванным боком. Он ещё дышал.

— Сестра, что я могу для тебя сделать? — вымолвила Чия, глотая слёзы.

— Ничего, сестра. Раны смертельные. Это я тебе… как целительница говорю, — еле слышно прошептала Юза.

Подошёл Ипхотэп с двумя легионерами.

— Юза, давай мы перенесём тебя в безопасное место, — предложил он.

— Нет, Ипхотэп. Меня нельзя двигать. Пробит… позвоночник, — прошептала Юза. — Разверните меня немного, чтобы я видела лицо Элизея, — попросила она.

Ипхотэп с легионерами осторожно повернули девушку. Чия сняла с себя боевую безрукавку, опустилась рядом с подругой на колени и подложила свёрток ей под голову.

— Вот, так уже лучше, — с благодарностью прошептала Юза.

Слёзы катились по щекам Чии. Ипхотэп и пятеро легионеров стояли рядом, с состраданием взирая на умирающую девушку. Подошли две целительницы. Одна остановилась возле Юзы, другая прошла к тяжелораненому легионеру.

— Иди, помоги Элизею. Ты мне уже… ничем не поможешь, — прошептала Юза, обращаясь к целительнице.

Струйка крови сильнее потекла изо рта девушки.

— Как скажешь, старшая! — с сожалением в голосе ответила целительница и пошла к третьему легату.

— Сестра, сестра, ну как же так! — со слезами в голосе вымолвила Чия. — Помнишь, как мы тонули в болоте*? Ты тогда сказала: «Или вместе погибнем или вместе спасёмся!»

— Тогда было другое время, сестра. Видно, пришла моя пора, — Юза закашляла. Струйки крови толчками выливались из её рта. — Позаботься о Шиер*.

— Обещаю, сестра! — сквозь слёзы вымолвила Чия.

— Прощай, сестра, — с трудом произнесла Юза.

Она устремила взгляд на Элизея, который всё это время неотрывно смотрел на неё.

— Я люблю тебя, Элизей! — прошептала она.

Это были последние слова Юзы. Девушка вздрогнула и застыла с открытыми глазами, устремлёнными в ярко-голубое безоблачное небо. Чия разразилась рыданиями.

* тонули в болоте — это событие изложено в романе «Нефритовое ожерелье».

* Шиер — дочь Элизея и Юзы.

Глава 25 Дочь командора

Художник Anry Nemo

Часть 2. Марсиане

На Марсе без сомнения существовала жизнь. Но в своём развитии

она достигла стадии империализма. И была им уничтожена…

(Уго Чавес)

Глава 26. Дочь командора

Прошло шесть лет.

Великий командор, как всегда, работал в своём кабинете в подземном бункере в Скалистых Горах. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл усталые веки:

«После гражданской войны настал период 'оттепели» в отношениях между марсианами и атлантами, — размышлял он. — Мы продолжаем прилагать огромные усилия чтобы не задевать ранимых и обидчивых как малые дети атлантов и сохранять с ними дружеские отношения. Хотя это даётся нам не легко! — сделал мысленную оговорку хозяин кабинета. — И я очень надеюсь, что всё-таки в ближайшем будущем нам удастся наладить более тесные взаимоотношения с Верховным Советом Атлантиды! Всё же полукровки наполовину дети атлантов. Не будут же они убивать своих детей? Хотя, тут вопрос спорный.

В этой затянувшейся междоусобице три года атланты убивали атлантов, но после взятия главной крепости ордена Путь к свободе эта гражданская война мало по малу всё же закончилась. А посему, необходимо приложить все усилия, чтобы не допустить новой войны между Орденом новой расы и Верховным Советом Атлантиды. Всё-таки, как говорят атланты, каждый волен идти своим путём. Вот и надо пройти этот путь вместе, рука об руку!'

С этими мыслями Великий командор нажал клавишу на пульте внутренней связи:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор.

— Принесите мне последнюю оперсводку.

* * *

Гражданская война закончилась. Атланты, конечно, уже не смогли жить по-старому, но страсти поутихли. С годами выработалась терпимость друг к другу и к марсианам. Цивилизация Атлантиды прошла переломный момент и снова во главу угла были поставлены, так сказать, «общечеловеческие» и духовные ценности.

Элизей поправился после ранения, но очень долго ещё хромал на правую ногу. Он продолжал жить в доме своего отца. Часто по вечерам он приходил к дереву возле моста и подолгу смотрел на звёздное небо, вспоминая свою золотоволосую Юзу. Это дерево, как помнит читатель, было местом встречи юных следопытов: Элизея, Чии, Юзы и её брата Фезоижа.

Эзж, Цзиоз и Уин души не чаяли в не по годам смышлёной внучке. Чия вышла замуж за Тизана и уехала жить в его просторный дом. Они жили счастливо, но детей у них пока не было.

Примерно раз в месяц Тизан с Чией, а также Ипхотэп, Хиз и Рамзес навещали Элизея, стараясь своей дружбой залечить душевную рану третьего легата, причинённую ему смертью Юзы. Чия подолгу играла с дочкой Элизея.

Иногда заезжал Фезоиж. Во время гражданской войны он сражался в Первом легионе Союза молодых атлантов и дослужился до звания сотника. После войны брат Юзы удалился в одну из многочисленных горных обителей, где с похвальным рвением продолжал совершенствовать свои духовные качества.

Элизей больше не женился и полностью посвятил себя воспитанию дочери, Шиер, которая подросла и превратилась в настоящую красавицу.

* * *

Отто Кранц откинулся на широкую спинку кожаного кресла и закрыл глаза.

«Что-то в последнее время стал быстро уставать, — пронеслось в голове Великого командора. — Помню раньше с восьми утра и до восьми вечера работал не покладая рук и ничего, выдерживал. А теперь только начало двенадцатого, а спина разболелась и глаза устали, плохо видят!»

Позволив себе пятнадцать минут отдыха, он опять склонился над зелёным сукном с разложенными на нём чертежами и листами с описанием технических особенностей подводной лодки новой двадцать первой серии.

'Да, хороша красавица! — размышлял командор, просматривая основные характеристики подлодки. — Длина семьдесят семь метров. Водоизмещение в подводном положении две тысячи сто двадцать тонн. Экипаж пятьдесят восемь человек. Вооружение: шесть торпедных аппаратов, боекомплект двадцать три торпеды улучшенного образца, а также две полуавтоматические спаренные пушки калибра 38 мм, расположенные по краям рубки.

Автономность* плавания составляет двадцать одну неделю, это пять месяцев. Скорость в подводном положении двадцать два узла*, максимальная глубина погружения триста тридцать метров, антирадарное покрытие корпуса. Да, замечательная лодка, а главное надёжная! — продолжал мысленно рассуждать Отто Кранц, складывая чертежи и листы с описанием в коричневую папку. — В этом году это уже третья лодка двадцать первой серии, спущенная на воду и прошедшая тестовые испытания. Это очень хорошо. Крепнет подводный флот нации!'

Отто Кранц бегло просмотрел десяток листов с машинописным текстом, надписал на двух из них несколько слов красным карандашом, аккуратно сложил листы в красную папку с грифом «совершенно секретно» и тиснённым золотым орлом в верхней части и отложил её в сторону.

Затем он отпил пару глотков, поставил стакан и, потянувшись корпусом вперёд, нажал на клавишу пульта:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор.

— Я вызывал на 11:30 Джэн Фирц.

— Ваша дочь ожидает в приёмной.

— Пусть войдёт! — вымолвил «хозяин» марсианской колонии «Последний оплот Нергала» и откинулся на мягкую спинку кресла.

В открытую дверь вошла симпатичная женщина, выглядевшая примерно лет на тридцать семь, хотя недавно ей исполнилось сорок два.

Отутюженный тёмно-зелёный парадный китель с аксельбантами и такого же цвета галифе выглядели безупречно, а стянутый в талии широкий офицерский ремень подчёркивал её превосходную фигуру. На её плечах красовались погоны в виде плоской плетёной косички серо-белого цвета с двумя позолоченными ромбами.

Собранные в пучок на затылке тёмно-каштановые волосы были аккуратно уложены. Голубые глаза смотрели спокойно, но во взгляде ощущалась сила и напористость офицера привыкшего отдавать приказы и выполнять поставленные задачи. Берет с серебряным орлом на кокарде и начищенные армейские сапоги дополняли картину.

Женщина прошла с десяток шагов и остановилась перед столом командора.

— Полковник Джэн Фирц прибыла по вашему распоряжению! — негромко, но отчетливо произнесла вошедшая.

— Здравствуй, Джэнни! Оставим официальный тон, — ласково вымолвил Великий командор.

— Здравствуй, отец!

— Иди, я тебя поцелую.

Джэн обошла край стола и приблизилась к руководителю марсианской колонии. Командор обнял её и чмокнул в щёчку:

— Присаживайся, дорогая! — с нежностью в голосе произнёс он.

Джэн заняла ближнее кресло по левую руку от отца. Отто Кранц нажал на клавишу пульта:

— Лемке.

— Да, господин командор?

— Стакан апельсинового сока и мою воду.

— Слушаюсь, господин командор.

— Ну, рассказывай, как твои дела, — с улыбкой молвил командор, обратив взгляд полный отцовской гордости на дочь.

— Всё в порядке, отец. Работы в госпитале мало. Так что в основном занимаюсь изысканиями и отслеживаю процесс обучения молодого поколения медсестёр.

— Да, я помню, дорогая, — мягко произнёс командор. — Твои исследования в области генной инженерии сейчас особенно важны. Также направления гинекологии и акушерства являются приоритетными. Надо сделать всё необходимое для повышения эффективности родильных отделений, чтобы младенцы новой расы ни в чём не терпели нужды!

Джэн с пониманием кивнула головой:

— Да, отец.

Вошёл Лемке с подносом, поставил на край стола командора стакан с водой, а перед Джэн апельсиновый сок. Когда за адъютантом закрылись двери, командор продолжил:

— Именно мы осуществим мечту наших предков, — он наклонился вперёд над столом. — Подчёркиваю, именно нам суждено, путём скрещивания двух подвидов, создать человека более совершенного, более устойчивого к различным болезням, процессу старения и вездесущей радиации. Мы создадим сверхчеловека! Новая раса будет более успешной, чем наша. Ей принадлежит будущее! — хозяин откинулся на спинку кресла.

— Отец, я полностью с тобой согласна! — произнесла Джэн низким мелодичным голосом.

— В какой стадии сейчас находятся новые проекты?

— Я отслеживаю последние разработки группы «С», которые направлены на ускорение регенерации и роста клеточных тканей. А также группы «Е», занятой увеличением мысленной концентрации, визуализацией объектов и развитием ясновидения.

— Очень хорошо! — удовлетворённо вымолвил командор. — Я распоряжусь, чтобы тебе выделили дополнительные ресурсы. Направь их на развитие групп «С» и «Е», а также на твою группу генной инженерии.

— Спасибо, отец!

— Ты знаешь, Джэнни, я это делаю не для себя, и даже не для тебя. Эти меры крайне необходимы для выживания нашей расы. Благо нации превыше всего! — произнёс он без пафоса.

— Я знаю, отец.

— Что же ты не пьёшь сок? Он свежий!

Джэн сделала несколько глотков.

— Так, — продолжил Отто Кранц. — Как мои внуки?

* автономность — время, в течение которого корабль способен находиться в море, выполняя поставленные перед ним задачи, без пополнения запасов питьевой и технической воды, провианта и так далее, а также без смены личного состава.

* двадцать два узла — сорок километров в час.

Глава 26 Задание

Художник Yang Fan

— Хорошо. Гнэс окончил начальную военную школу с отличием, а Парм отдыхает после окончания третьего курса.

— Ну и как, нравится ему лётное училище?

— Да, отец. Он просто бредит космосом и межпланетными перелётами. Оба они активные члены Ордена новой расы. Успешно изучают язык и культуру атлантов.

— Молодцы внуки! Все в отца! — с гордостью вымолвил командор. — Кстати, как там генерал Фирц?

— Андро сейчас занят анализом последних донесений внешней космической разведки.

— Молодец твой Андро! Правильный ты тогда сделала выбор.

— Ну, ты же меня поддержал, — с улыбкой вымолвила Джэн и отпила пару глотков сока.

— Ты знаешь, когда полгода назад мне представили рапорт о присвоении ему очередного звания, я с радостью подписал. Ведь, несмотря на то что он мой зять, я практически ничего не сделал для его продвижения по службе. Он всего добился сам. Полагаю, что в сорок семь лет стать генералом Службы национальной безопасности совсем неплохо. Блестящая карьера! — констатировал командор.

— Спасибо отец. Я очень рада, что ты его столь высоко ценишь! — с благодарностью произнесла Джэн.

— Его ценю не только я, но и другие члены Совета национальной безопасности.

— Вдвойне приятно, отец, что о моём муже сложилось такое высокое мнение! — искренне поблагодарила Джэн.

Великий командор покивал головой в знак согласия.

— Ты в последнее время общаешься с жёнами Арга и Орма?

— Да, отец. Мы часто видимся. Сéрма сейчас занята руководством строительства нового узла связи, а Ли́ка заботится о подрастающем поколении в питомнике Ордена новой расы.

— Хорошо. Очень хорошо! Семья является одним из приоритетных направлений нашего нового государства! Забота о детях, воспитание их в духе неуклонного стремления к совершенству, повышение моральных качеств — вот главные черты воинов Ордена новой расы! Забота о благе нации превыше всего! — резюмировал Отто Кранц и отпил несколько глотков.

— Я полностью разделяю твою точку зрения, отец! — с уверенностью произнесла Джэн. — Именно здесь, на Земле, мы построим совершенное и процветающее государство!

— Несомненно, Джэнни. Именно к этому направлены все наши усилия!

Великий командор поудобнее уселся в кресле и несколько раз пробарабанил пальцами по краю стола.

— Теперь о деле, ради которого я тебя пригласил, — после паузы вымолвил он.

— А я-то думала, что ты соскучился и решил повидаться! — полушутя произнесла Джэн.

— Дорогая, — с мягким укором ответил Отто Кранц, — ты же знаешь, что у меня очень много дел. А тут ещё по последним донесениям внешней разведки чрезвычайно возросли тенденции, ведущие к агрессии наших давних врагов с планеты Нергал.

— Знаю, отец, — серьёзно молвила Джэн.

— Но сейчас не об этом, — командор выдержал паузу и отпил немного воды. — Я прошу тебя, как полковника Медицинской службы, провести инспекцию удалённых северных баз. Их там три. Всю информацию по дислокации, карты, шифры, пароли и полный объём инструкций получишь у Лемке. Он в курсе. Кстати, о Лемке, — хозяин кабинета нажал клавишу на пульте:

— Лемке.

— Слушаю, господин командор, — раздалось из динамиков.

— Ещё апельсиновый сок и мою воду.

— Слушаюсь, господин командор.

— Так вот, — продолжил Отто Кранц, — туда и обратно тебя доставят на Flügelrad-II. А там в твоём распоряжении будет подлодка новейшей конструкции двадцать первой серии.

— Отец, может мне взять что-нибудь попроще? Например, проверенную временем подлодку одиннадцатой или даже седьмой серии? А то новая конструкция. Вдруг подведёт?

— Нет, дорогая, твоё задание особой важности. Необходимо обеспечить режим максимальной секретности. А лодка двадцать первой серии обладает улучшенными характеристиками по скрытности, манёвренности и вооружению.

Вошёл адъютант, расставил сок и воду. Когда за ним закрылись двери, командор продолжил:

— Тем более что лодка, которую я тебе даю, недавно вернулась с наших баз на восточном континенте. Во время рейда она показала превосходные эксплуатационные характеристики. Командир подлодки, полковник Клаус Штерн, один из самых опытных в нашем подводном флоте, — он сделал паузу. — В вопросах, касающихся твоей миссии, он подчиняется тебе. Тактические и технические вопросы на его усмотрение.

Да, возьми с собой несколько толковых офицеров из своей службы, так сказать для полноты картины и помощи. В экстренных случаях связь непосредственно со мной. Шифр и пароли есть в инструкциях.

Отто Кранц потянулся за стаканом и отпил несколько глотков.

— Я всё поняла, отец. Какое у меня задание?

— Твоя задача — это инспекция условий проживания и несения службы солдат, проверка медицинских отсеков и блоков, санитария и досуг матросов и офицеров, столовые, туалеты, казармы. Но это второстепенная задача, прикрытие, — Отто Кранц выдержал паузу. — Первостепенная цель твоей миссии заключается в выявлении настроений солдат и офицеров, их чаяний и надежд.

Тебе необходимо выяснить о чём думают наши бравые моряки в свободное от несения службы время. О чём мечтают. Доверяют ли Совету национальной безопасности и тем программам, которые он разрабатывает и внедряет в жизнь.

Джэн кивнула в знак согласия.

— Эти три базы, — продолжал командор, — находятся очень далеко от континента Атлантида, скажем так, в оперативной близости от Северного полюса и условия жизни там очень суровые. Не каждый выдержит зиму по одиннадцать месяцев в году.

— А как атланты относятся к развитию нашего подводного флота? — спросила Джэн и отпила глоток апельсинового сока.

— Дорогая, как тебе известно, официально наш подводный и вспомогательный надводный флот занимается рыбной ловлей. Частично это правда. Есть пара десятков вспомогательных судов переоборудованных под плавучие заводы по изготовлению рыбных консервов. Ещё четыре десятка транспортных судов заняты рыбной ловлей сетями.

На случай если у атлантов возникнут вопросы к нашему подводному флоту, я отдал распоряжение, и наши инженеры изготовили специальные сети, наподобие сачка, которые крепятся на корпус подводной лодки. При движении лодки на малых глубинах в эти сети попадает довольно много рыбы и всяких моллюсков. Так что моряки могут себе позволить каждый день есть блюда, приготовленные из свежей рыбы.

— Надо же, а я и не знала, что наши бравые подводники переквалифицировались в рыбаков!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Великий командор сухим трескучим голосом. — Ну конечно, это сделано для отвода глаз. Подводники такой ерундой не занимаются, если только в экстренных случаях. У них свои задачи по укреплению обороноспособности государства и повышению боеготовности личного состава.

— Ну, теперь я совершенно спокойна за наш подводный флот. В чрезвычайных обстоятельствах они сумеют обеспечить себя продовольствием! — полушутя вымолвила Джэн.

— Да, это так, — в тон ей ответил командор. — Но не забывай, — его голос приобрёл стальные нотки, и улыбка сошла с худого лица, — впереди нас ждут серьёзные испытания. По последним разведданным секта Путь к свободе пытается возродиться, вербуя в свои ряды несмышлёных молодых атлантов, впрочем, не слишком усердно.

Так что в перспективе возможна новая гражданская война между кланами атлантов или, не приведи Всевышний! между атлантами и Орденом новой расы! Мы должны быть уверенны в наших солдатах!

— Я понимаю, отец. Как говорится, доверяй, но проверяй! — деловым тоном произнесла Джэн.

— Вот именно! Но, разумеется, это надо сделать очень тонко, чтобы не возникло подозрений в недоверии. Для выполнения этого задания, как я уже говорил, выбери себе офицеров из твоей службы, но только проверенных. Утечки информации не должно произойти!

— Да, отец. Я всё поняла!

— Вот и умница. Я тебя не ограничиваю во времени и ресурсах, но желательно, чтобы ты уложилась в один месяц. Время сейчас неспокойное.

— Так точно, господин Великий командор! — по-военному ответила Джэн.

— Титулы произносить не обязательно. Главное любовь и понимание между нами, — мягко молвил Отто Кранц, ласково взглянув на дочь. — Помни Джэнни, благоденствие нации превыше всего!

Недалёк тот день, когда мы создадим справедливое великое государство. Уже твои сыновья и внуки станут хозяевами этой планеты!

Джэн понимающе кивнула.

Глава 27 Подлодка

Картинка с сайта яндекс

Подводная лодка мягко скользила в глубине холодных вод Северного океана. В офицерской кают-компании за длинным столом сидела женщина с погонами полковника Медицинской службы, одетая в камуфлированную тёплую куртку и такие же штаны, заправленные в тяжёлые зимние армейские ботинки. Перед женщиной на столе лежал раскрытый толстый блокнот, в который она мелким почерком записывала отчёт о проведённой инспекции.

В соседнем отсеке несколько голосов, под аккомпанемент гитары и губных гармошек, старательно выводили мелодию песни, которая неоднократно с завидным постоянством исполнялась во время этого рейда.

Мы плывём одни в холодной бездне вод,

И надеемся, что всё же повезёт

Нам дойти до той таинственной земли,

Где так странно погибают корабли!

Наша лодка в океане,

Неподвластная штормам,

Пролагает курс в тумане

К неприступным берегам!

В кают-компанию вошёл командир подлодки, полковник Клаус Штерн.

— Как вам наш импровизированный хор, госпожа Фирц? — мягко осведомился он.

— О, это просто великолепно! — с чувством ответила женщина, закрывая блокнот. — Замечательная песня! Я слышала её несколько раз раньше, но в этом походе уже выучила наизусть.

— Может быть, вы желаете присоединиться к моим ребятам? Мне кажется у вас превосходный голос? — полушутя предложил полковник.

После непродолжительной паузы Джэн с улыбкой вымолвила:

— Большое спасибо за приглашение, но как-нибудь в другой раз!

Там безмолвные холодные поля,

А под снегом чья-то древняя земля

Завлекает нас и манит с давних пор

Показать свой восхитительный простор!

Наша лодка в океане,

Неподвластная штормам,

Точно держит курс в тумане

К неприступным берегам!

— Удивительная песня! Кто её сочинил? — спросила Джэн.

— К сожалению, автор мне неизвестен, — ответил Клаус. — Но я знаю, что эту песню придумали четыре года назад переселенцы с Нергала, военные подводники, когда они на простейшей лодке седьмой серии ходили обследовать седьмой континент, Антарктиду.

Но, не буду отвлекать вас от составления рапорта! — после этих слов Штерн слегка поклонился и направился в центральный командный отсек.

Как же хочется увидеть города,

И быть может там остаться навсегда,

Где под толщей льда цветущие сады

Скроют нас от злобных взглядов и нужды!

Наша лодка в океане,

Неподвластная штормам,

Пролагает курс в тумане

К неприступным берегам!

В перископе возникает предо мной

Антарктида непреступною стеной,

Но стальная лодка между двух химер

Проплывает под скалистый свод пещер!

Наша лодка в океане,

Неподвластная штормам,

Проложила курс в тумане

К неприступным берегам!

Под мелодию этой необычной песни дочь Великого командора задумалась, и в её цепкой памяти начали возникать перипетии начального этапа её инспекции, когда она в сопровождении четырёх офицеров Медицинской службы прибыла на маленькую базу, расположенную на скалистом острове наполовину запорошенном снегом на самой границе обжитых атлантами неприветливых земель далеко к северу от благословенного континента Атлантида.

* * *

Итак, дисколёт Flügelrad-II мягко опустился на бетонное покрытие маленького аэродрома на северной оконечности лесистого острова. Из летательного аппарата вышли пять офицеров-медиков и, сопровождаемые командиром дисколёта, продефилировали по лётному полю и скрылись в большом уютном бревенчатом доме, выполняющим функцию командного пункта гарнизона этой неприметной базы.

Недалеко от командного пункта возвышалась замаскированная по бокам заснеженными высокими елями белая бетонная вышка со стеклянной верандой наверху. Там несли круглосуточное дежурство связисты и авиадиспетчеры, отслеживающие взлёты и посадки летательных аппаратов.

Немного в стороне на границе лётного поля и низких гор находились шесть больших полусферических бетонных ангаров, предназначенных для длительного хранения и ремонта дисколётов. В целях необходимой маскировки ангары были сконструированы, построены и покрашены таким образом, что сливались с расположенным рядом горным массивом, и в случае вражеской аэрофотосъёмки их трудно было различить на фоне серых заснеженных скал.

Чуть дальше в глубине острова виднелись несколько бетонных строений технического и хозяйственного назначения, а также два длинных добротных бревенчатых сруба, являющихся казармами этой неприметной маленькой базы.

Отдохнув немного от не слишком длительного перелёта в помещении командного пункта и выпив горячего чая со свежими булочками, офицеры-медики осмотрели казармы и технические помещения этой авиабазы, после чего им был представлен капитан подводной лодки, на которой они намеривались продолжить свой нелёгкий путь.

Далее пройдя четверть часа по заснеженной утоптанной тропе в сторону от аэродрома, офицеры мед службы и сопровождающие их офицеры подводники вышли на бетонный причал маленькой бухты, уютно разместившейся среди невысоких скал. Там офицеры взошли на борт судна, матросы сняли швартовые канаты и подлодка, мягко разрезая форштевнем тёмную воду, неспешно устремилась на север, постепенно удаляясь от столь приветливой маленькой базы, затерянной среди густых лесов и холодных снегов небольшого северного острова.

Но вот надводная часть корпуса, а потом и сама рубка медленно погрузилась в ледяную воду, пару десятков секунд пузырьки воздуха на поверхности вспенивали кильватерный след от винтов подводного судна, но скоро они растаяли, и подлодка скрылась в таинственной пучине вод Северного океана!

* * *

Джэн вспомнила своё первое незабываемое впечатление, когда она поднялась по железному трапу на верхнюю палубу рубки и в уже начинающих сгущаться сумерках увидела впереди за казалось бесконечным белым полем туманные очертания далёких снежных вершин, а внизу возле покрытых наледью стальных бортов подводного судна невероятно холодную тёмную воду с плавающими на её поверхности мелкими прозрачными льдинками.

Также в её памяти возник неприметный заснеженный причал с низкими массивными бетонными тумбами, специально окрашенными в белый под цвет снега цвет, необходимыми для швартовки подводных лодок и других судов, если, разумеется, оные смогут когда-то сюда дойти.

Джэн вспомнила пронизывающий колючий ветер, завывающий среди нагромождения белоснежных торосов, а между ними замаскированные входы в бетонные бункера, соединённые между собой подземными галереями. Собственно, сама база и состояла из смотровых вышек и десятка таких бункеров, вгрызающихся своими сваями-опорами словно клыками какого-то исполинского былинного чудища глубоко в неподатливый грунт вечной мерзлоты, и уходящих на полдюжины этажей вниз в таинственную и пугающую глубину этой холодной неприветливой девственной земли.

Инспекция прошла очень успешно. Имея высокий уровень допуска секретности, госпожа полковник и её четыре подруги, офицеры Медицинской службы, не торопясь осмотрели госпитали, казармы, столовые, туалеты, зоны отдыха и множество других подсобных и служебных помещений на трёх удалённых секретных морских базах.

Разумеется, в процессе этих осмотров они ненавязчиво по-дружески общались со многими матросами и офицерами и, имея соответствующую подготовку как штатные психологи, хирурги и терапевты, смогли без особых усилий выявить чаяния, стремления и психологический настрой достаточно большого количества бойцов гарнизонов чтобы составить объективный отчёт о лояльности бравых моряков сих секретных северных баз к политике проводимой в жизнь Советом национальной безопасности марсианской колонии на планете Земля!

* * *

Наконец, отогнав от себя воспоминания, Джэн вернулась к написанию рапорта о проведённой её группой инспекции. И вот, не прошло и четверти часа как она завершила черновой вариант этого очень важного для её отца документа. Госпожа полковник с облегчением вздохнула и убрала блокнот в широкий внутренний карман куртки.

— Любезный, — обратилась она к проходившему мимо неё матросу, — будь добр, скажи, чтобы мне принесли чаю!

— Как прикажете, госпожа полковник! — охотно согласился матрос.

Через несколько минут кок в белом переднике принёс две большие алюминиевые кружки с дымящемся напитком, молча поставил их на стол, поклонился и вышел. А за ним в кают-компанию вошёл полковник Клаус Штерн, неся в руке алюминиевую вазочку с печением и конфетами:

— Вы разрешите присоединиться к чаепитию? — негромко спросил он.

— Конечно, полковник, присаживайтесь! — улыбнулась Джэн.

После того как Клаус разместился рядом с госпожой полковником за длинным обеденным столом, Джэн попросила:

— Капитан, будьте любезны, расскажите об авторах этой замечательной песни и об экспедиции в эту загадочную Антарктиду!

— С удовольствием! — ответил Клаус.

Глава 28 Антарктида

Художник Nichols

Капитан подводной лодки полковник Клаус Штерн немного задумался, поглаживая пальцами усы и небольшую аккуратно подстриженную бородку, которые очень шли ему, добавляя к его образу некие черты этакого морского волка, мужественного и отважного героя-подводника непреклонно и решительно выполняющего все директивы командования, несмотря на плохие метеоусловия, шторма и возможные встречи с коварным противником, что в общем-то было недалеко от истины.

Капитан по нашим меркам выглядел лет на сорок. Это был высокий мужчина крепкого телосложения, одетый в белую форменную фуражку, чёрный китель и такого же цвета широкие брюки, заправленные в высокие армейские ботинки. Впрочем, из-под расстёгнутого кителя виднелся ворот тёплого серого свитера, столь необходимого в условиях этих неприветливых широт.

Но наконец капитан подлодки вышел из задумчивости и начал свой рассказ:

— Начнём с того, — молвил он приятным низким голосом, — что приказ о столь далёкой и главное опасной экспедиции на седьмой континент Антарктиду был подписан вашим отцом, Великим командором колонии «Последний оплот Нергала»!

Тогда, шесть лет назад, многие генералы сомневались в целесообразности данной экспедиции. Ведь надо было затратить значительные ресурсы, как технические, так и людские на снаряжение экспедиции в неизведанную ледяную страну практически непригодную для обитания. Что мы могли там найти? Нефть, уголь, уран, железную руду, другие полезные ископаемые? А ведь могли бы и ничего не найти, и в жесточайших условиях сверхнизких температур и вечной мерзлоты погубить технику и людей!

— Согласна, условия проживания на этом покрытом льдами заснеженном континенте неимоверно тяжелы! — внесла реплику госпожа полковник.

— Верно, Джэн! Жить там совершенно невозможно! — согласился капитан. — Но Великий командор каким-то внутренним чутьём распознал всю важность той первой экспедиции. Более того, что самое удивительное, он дал некие конкретные координаты и указания что искать и где! Хотя эта информация засекречена, — сделал оговорку Клаус Штерн.

— Я знаю, — подтвердила его собеседница и взяла из вазочки шоколадную конфету.

— Так вот, в состав той первой экспедиции, которая состоялась четыре года назад, входил ледокол Северного флота, также выполняющий функцию плавучего оперативного штаба, специально переоборудованный для этой цели тяжёлый крейсер с пустыми пространствами для посадочных площадок на верхней палубе, чем-то напоминающий огромный авианосец и подводная лодка. На верхней палубе крейсера могли свободно разместиться три дисколёта Flügelrad-II и два вспомогательных поисковых вертолёта, ещё два вертолёта в полуразобранном виде хранились в трюме крейсера. Ещё один поисково-спасательный вертолёт был на ледоколе.

Историю этой экспедиции мне рассказал командир той самой подлодки, которая с самого начала принимала непосредственное участие в этом ледовом походе, теперь уже овеянном мифами и легендами о тех невероятных трудностях, которые удалось преодолеть первым покорителям неприступных берегов таинственного континента Антарктида!

Хотя на самом деле они были не первыми, — сделал оговорку Клаус, — Но обо всём по порядку!

* * *

Итак, ледокол, крейсер, а за ними и подлодка подошли к Антарктиде с её западной стороны и остановились у оконечности довольно узкого и длинного полуострова в районе южного полярного круга, около 66-го градуса южной широты.

Далее экспедиция, ведомая ледоколом, начала огибать континент в северо-восточном направлении, держась по возможности ближе к материку и преодолевая на своём пути неподатливые льды и заснеженные торосы. Попутно с медленным, но уверенным продвижением кораблей вдоль береговой линии в светлое время суток с крейсера взлетали дисколёты и обследовали побережье и паковые льды, позже начались полёты в глубь континента. Во время этих полётов спасательные вертолёты всегда были наготове на случай каких-либо аварий или других нештатных ситуаций.

Здесь неутомимых исследователей-полярников ждали как победы, так и разочарования. К победам лётчиков, несомненно, можно отнести факт обнаружения в глубине материка в неприметной долине среди заснеженных горных вершин несколько небольших оазисов с геотермальными водами и сочной растительностью, зеленеющей посреди снегов вопреки здравому смыслу.

А к разочарованиям можно отнести событие, чуть не погубившее один из дисколётов и его экипаж. Командный пункт этой антарктической экспедиции находился на ледоколе в тёплой просторной кают-компании, где опытные офицеры-штурманы чертили карты исследуемых земель и прокладывали всё новые и новые маршруты для изучения рельефа этого заснеженного таинственного континента и, разумеется, постепенно углубились на значительное расстояние от береговой линии. Вот здесь-то и случилось непредвиденное таинственное событие.

Ранним утром один из Flügelrad-II летел по утверждённому маршруту по направлению к центру материка довольно близко от Южного полюса планеты, огибая невысокие горы. Вдруг пилот летательного аппарата увидел на некотором расстоянии перед собой золотистые лучи, выходившие как будто из-под земли по курсу следования. Одновременно с лучами в голове пилота, штурмана и почти всех членов экипажа возникла странная необъяснимая вибрация, постепенно переходящая в острую боль. Вибрация и боль быстро нарастали, превращаясь в нестерпимый как будто отдалённый пульсирующий колокольный звон, непостижимым образом сочетающийся с предельно тонким свистом, звучащий в мозгу пудовыми колоколами, так что голова в буквальном смысле слова готова была почти взорваться.

И если бы не интуитивный поворот штурвала пилотом, который уже практически ослеп и от боли ничего не соображал, то скорее всего дисколёт на большой скорости врезался бы в близстоящие скалы, и скорее всего от такого мощного удара развалился бы на куски, ну и естественно, все члены экипажа были бы мертвы. Так что экипаж летательного аппарата спасла случайность или везение или интуитивный поворот штурвала пилотом за миг до своей неминуемой гибели.

Разумеется, после этого инцидента все полёты в этом таинственном, и я бы даже сказал мистическом квадрате были категорически запрещены. Все члены экипажа, после того как дисколёт совершил вынужденную жёсткую посадку на заснеженной равнине, были эвакуированы спасательным вертолётом.

На удивление, и конечно в первую очередь благодаря стараниям мед персонала, в госпитале на ледоколе все члены экипажа потерпевшего аварию дисколёта и даже пилот пришли в себя и через неделю полностью выздоровели и приступили к несению боевой службы.

Далее, когда экспедиция подошла близко к точке с некими засекреченными координатами, выданными адмиралу экспедиции Великим командором, были продолжены полёты над прибрежными районами материка. И опять бравым лётчикам улыбнулась удача, через несколько дней полётов они обнаружили древний город, скрывающийся под слоем снега и льда.

Позже, после тщательного обследования этого загадочного города специалисты-археологи, которых по личному распоряжению командора предусмотрительно включили в состав экспедиции и которые до этого пребывали в тёплых каютах ледокола, пришли к заключению что этот древний город был построен атлантами прошлых поколений в те далёкие времена, когда наклон оси планеты Земля был в другом положении и на континенте Антарктида был преимущественно тропический климат.

А пока поисковые отряды морской пехоты, десантированные с Flügelrad-II, осторожно и предельно внимательно осматривали огромную центральную площадь города, напоминающую собой широченную взлётно-посадочную полосу некого древнего аэродрома или даже космопорта. Эта взлётная полоса, выложенная их крупных глыб гранита, была удивительно ровная, практически без трещин и выбоин, это с учётом того, что, как определили археологи, она была построена минимум десять тысяч лет назад (это время, разумеется, надо отсчитывать от времени, которое описывается в романе).

С обеих сторон от центральной полосы возвышались каменные дома или лучше сказать строения пирамидальной и трапециевидной формы неизвестного назначения, вплотную примыкающие к окружающим эту маленькую долину заснеженным горам. Каменные строения были разделены улицами на кварталы.

После недельного обследования закоулков заснеженного города морпехам тоже улыбнулась удача. В трёх местах под снегом каменных пирамид они обнаружили широкие проходы, ведущие вниз в неизведанную глубину древнего города, под которым оказалась очень разветвлённая сеть карстовых пещер, этакий огромный многоуровневый лабиринт.

На ледоколе учёные-геофизики тоже не сидели сложа руки. Скоро ими была обнаружена подземная или лучше сказать подводная пресная река, вытекающая из-под скалистого берега Антарктиды прямо в океан. И вот благодаря везению, интуиции, а может быть даже ясновидению капитана подлодка смогла войти со стороны океана в отверстие вытекающей реки, и по реке проплыть вглубь материка. К несказанной радости подводников, пройдя вслепую около трёх километров против течения подземной реки, подлодка смогла всплыть на поверхность воды в огромной карстовой пещере.

* * *

— Клаус, как же вы увлекательно рассказываете! — с энтузиазмом вымолвила Джэн.

— Искренне рад, что вас заинтересовало моё повествование! — ответил капитан подлодки. — Может быть ещё по чашечке чая? — предложил он.

— С удовольствием!

Глава 29 К полюсу!

Картинка с сайта яндекс

На другой день после сытного обеда в кают-компании подводной лодки, держащей курс по направлению к небольшому заснеженному лесистому острову с секретной авиабазой уже знакомой читателю, за кружечкой ароматного чая возобновилась неторопливая беседа.

— Так вот, — продолжил свой рассказ капитан подводной лодки полковник Клаус Штерн, — потом в карстовых пустотах Антарктиды по приказу Великого командора была основана подземная военная база за номером 112.

По прошествию четырёх лет эта база расширилась и укрепилась. Также, по приказу командора к её малой эскадре добавили два эсминца и четыре подводные лодки, которые и по сей день несут боевое дежурство в прилегающей акватории, защищая базу со стороны океана.

— Клаус, скажите пожалуйста, а эти странные золотистые лучи возникали в непосредственной близости от южного полюса планеты? — осведомилась госпожа полковник.

— Совершенно верно, Джэн! — подтвердил капитан. — Но этот феномен так и остался неразгаданным. До сих пор существует директива на запрет полётов в том квадрате. Адмирал, начальник базы № 112, памятуя о трагическом инциденте произошедшем с экипажем Flügelrad-II, не хочет рисковать жизнями своих подчинённых и неукоснительно соблюдает этот приказ.

— Клаус, а вам известно об экспедиции, которую предприняли наши соотечественники незадолго до Первой тотальной войны, я говорю об экспедиции на Северный полюс планеты Нергал, — негромко спросила марсианка.

— Только в самых общих чертах. Если вам известны подробности я бы с удовольствием послушал ваш рассказ, уважаемая Джэн! — молвил капитан. — Ещё чашечку чая?

— Благодарю, не откажусь! Конечно, Клаус, я расскажу вам всё что знаю, хотя, несмотря на давность лет, на значительной части подробностей той экспедиции всё ещё лежит гриф «секретно», но у вас есть допуск к этому уровню секретности!

Полковник повернул голову к проходящему мимо вахтенному офицеру:

— Курт, будь добр, распорядись чтобы мне и госпоже полковнику принесли ещё по чашечке чая и печение!

— Слушаюсь, мой капитан!

* * *

В те далёкие времена на планете Нергал ещё не были изобретены летательные аппараты класса Flügelrad, и более того, даже проектирование реактивных двигателей находилось только в зачаточном состоянии.

Военные лётчики двух огромных противоборствующих континентов, находящихся в состоянии «холодной войны» и подгоняемые набирающей обороты гонкой вооружений, осваивали всё новые и новые более мощные и смертоносные модели монопланов с поршневыми двигателями внутреннего сгорания, а инженеры-конструкторы многочисленных конструкторских бюро только-только приступили к разработкам и внедрению в производство тогда ещё несовершенных реактивных двигателей.

И вот, группа энтузиастов, военных лётчиков, решила исследовать Северный полюс планеты, так сказать, для блага нации. После долгих и упорных обиваний порогов различных гражданских и военных организаций им всё же удалось получить разрешение на финансирование экспедиции с положительной резолюцией Совета национальной безопасности, этого, скажем так, самого главного и страшного органа, регулирующего жизнедеятельность нации и безопасность государства в целом, а также внешнюю политику государства в составе Коалиции Западных Республик!

После получения финансирования группа энтузиастов ещё целый год готовилась к этой полярной экспедиции. Лётчики, штурманы и механики прорабатывали варианты маршрута полета в условиях сверхнизких температур и практически нулевой видимости, возможности аварийных посадок на покрытую льдом поверхность океана и на заснеженные плоскогорья редких островов. Испытывали штатное и нештатное развёртывание плавсредств и брезентовых палаток, рассчитывали необходимое количество продовольствия, запасы топлива для двигателей и пресной воды для экипажа.

Наконец настал долгожданный день, и три самолёта с форсированными двигателями внутреннего сгорания, а именно: скоростной двухместный моноплан, выполняющий функцию разведки, двухмоторный тяжёлый грузовой биплан с широким фюзеляжем и командой исследователей на борту, способный выполнить посадку как на снег, так и на воду и ещё один двухмоторный грузовой биплан с запасами продовольствия и топлива, вылетели по направлению к Северному полюсу планеты Нергал!

Перелетев не занятое льдами водное пространство Северного океана, экспедиция совершила посадку на заснеженной взлётно-посадочной полосе старой заброшенной авиабазы, расположенной на скалистом северном острове. Из-за плохих метеоусловий и суровой ветреной зимы, длящейся почти одиннадцать месяцев в году, эта авиабаза уже давно не использовалась, и за прошедшее время её обветшалые деревянные и бетонные строения практически пришли в полностью негодность. Каким-то чудом оставалась ровной только бетонная взлётная полоса.

Далее по направлению к северу уже начинались практически сплошные занесённые снегом ледяные поля, только местами зияющие огромными дырами открытых пространств с покрытой мелкой рябью и талыми льдинками тёмной и как казалось чрезвычайно холодной водой.

Но члены экспедиции не падали духом. Частично залатав дыры в крыше одного из наиболее сохранившихся ангаров, мужественные полярники оставили в нём резервный запас горючего и продовольствия. Далее, отдохнув пару дней от тяжелого перелёта и проверив двигатели самолётов и навигационные приборы, они ранним утром вылетели по направлению к своей мечте!

Второй перелёт был уже значительно сложнее. Несмотря на летнее время года, метеоусловия в этих широтах не отличалась благоразумием: сильный ветер, низкая облачность и густой туман были обычными явлениями. А если сюда добавить обледенение несущих поверхностей крыльев и низкие температуры в кабинах и салонах самолётов, настолько низкие, что навигационные приборы покрывались инеем, то нетрудно представить себе состояние экипажей, даже одетых в очень тёплую меховую одежду. Но преодолевая все эти и другие трудности три самолёта пусть медленно, но неуклонно продвигались вперёд.

И вот произошла первая крупная неприятность.

При значительных отрицательных температурах резко возрастает вязкость масел и смазок, вследствие чего крутящий момент двигателя сильно снижается. Кроме того, в бензине при низких температурах происходит спонтанное образование кристаллов льда, которые затрудняют подачу топлива в камеры сгорания, а также способствуют обледенению деталей карбюратора.

В основном вследствие этих причин правый двигатель второго биплана с запасами продовольствия на борту некоторое время работал с перебоями, а потом совсем заглох. Пилот самолёта сообщил по рации об аварийной остановке двигателя и совершил вынужденную посадку на заснеженное ледяное поле, благо торосов в этих местах было не слишком много.

Командир экспедиции, летевший на первом биплане, разумеется, принял решение не бросать своих товарищей. Посему, моноплан и первый биплан сделали пару кругов в воздухе и приземлились рядом с потерпевшим аварию вторым бипланом. Там механики выяснили что лопнули патрубки маслопроводов и пришёл в полную негодность бензонасос.

Не теряя оптимизма, лётчики перегрузили часть провианта и топлива на первый биплан, разогрели пищу в виде консервов и воду, в смысле снег, на спиртовых горелках, поужинали и переночевали в утеплённых брезентовых палатках. Командир дал распоряжение одному пилоту и двум механикам остаться, отремонтировать замёрзший неисправный двигатель и ждать возвращения экспедиции. При нештатных ситуациях держать связь по рации.

А на следующее утро моноплан и биплан продолжили свой нелёгкий путь к Северному полюсу планеты Нергал!

Итак, моноплан и первый биплан летели несколько часов, а потом начали происходить очередные неприятности. Крылья и фюзеляжи самолётов сильно обледенели, из-за потери мощности двигателей скорость самолётов снизилась, а расход топлива увеличился, навигационные и другие приборы в кабинах пилотов покрылись слоем инея и плохо функционировали, члены экспедиции, несмотря на меховую одежду, стучали зубами от холода.

А тут вдобавок ко всему откуда-то взялся плотный туман, видимость резко ухудшилась, пришлось снижаться и лететь на малых высотах. Это было очень рискованно, так как возникала серьёзная опасность врезаться в какую-нибудь снежную гору, так как карты этих неизведанных мест, как вы сами понимаете, отсутствовали.

Командиру пришлось отдать распоряжение о вынужденной посадке. Необходимо было по возможности очистить ото льда крылья и фюзеляж, а также закрылки и рули высоты, так как самолёты из-за обледенения уже почти потеряли управление.

Но на этом неприятности увы не закончились. После того как приборы оттаяли, по неизвестной причине компас вместо того, чтобы показывать на север начал показывать на юг. И температура воздуха повысилась на десяток градусов. Эти природные явления никто из членов экспедиции объяснить не мог, а ведь среди них были знаменитые учёные-полярники того времени!

Энтузиазм и воля к победе — это великая вещь! Именно по этой причине после непродолжительного обсуждения сложившейся тяжёлой ситуации все лётчики, механики и учёные-полярники единогласно проголосовали за продолжение экспедиции к неизведанному Северному полюсу планеты Нергал!

Глава 30 Золотистые лучи

Картинка с сайта яндекс

Отужинав галетами, разогретыми консервами и растопленным на спиртовых горелках снегом и обогрев внутренние пространства палаток теми же горелками, члены экспедиции забрались в толстые меховые спальные мешки и пожелали друг другу спокойной ночи. А ранним утром прогрев паяльными лампами двигатели самолётов и запустив их, взяли курс по направлению на Северный полюс!

Вначале полёта как будто бы удача даже сопутствовали храбрым полярникам, впереди в морозном воздухе легко просматривалась часть белого однообразного ландшафта. Но, к сожалению, это длилось недолго, опять густой туман возник, казалось бы, из ниоткуда, тяжёлые плотные облака спускались всё ниже и ниже.

Самолётам пришлось резко снизить высоту и сбавить скорость из-за опасения врезаться в какую-нибудь неизвестную горную вершину, что означало бы крах всей экспедиции и скорее всего гибель людей. Компас по-прежнему вместо севера показывал на юг, но штурманы уже привыкли и не обращали внимания на это необъяснимое явление, температура воздуха за бортом самолётов тоже медленно, но неуклонно повышалась.

И вот вдруг как по мановению волшебной палочки туман рассеялся и впереди вдалеке пилоты увидели за краем снежного поля что-то тёмное. Непонятно было то ли это вода то ли земля. Командир экспедиции по рации отдал приказ и два самолёта спешно приземлились на ледяное заснеженное поле, покрытое местами подтаявшим липким снегом.

Выйдя из самолётов члены экспедиции в бинокли стали рассматривать местность, простирающуюся перед ними. К своему удивлению, полярники увидели уходящую на значительное расстояние вдаль заболоченную долину, или лучше сказать низменность, поблёскивающую маленькими озерцами чистой воды вперемешку с открытыми пригорками, покрытыми скудной приземистой растительностью. В целом видимый в бинокли ландшафт напоминал зеленеющую весной тундру.

— Что же это такое⁈ — изумлению учёных-полярников не было предела. — Здесь, за сотни километров к северу от полярного круга зеленеющая тундра! Это абсурд, парадокс! Это не поддаётся никакой логике! Этому явлению просто нет объяснения с научной точки зрения! — сетовали они. — Может быть, это какой-то отдельный оазис среди льдов и трескучих морозов, подогреваемый снизу геотермальными водами? — удивлялись учёные.

Прошло около часа в спорах, догадках и предположениях, но учёные мужи так и не пришли к какому-то вразумительному выводу. Командир экспедиции и пилоты тоже пока не решались лететь дальше.

— Вдруг там не будет безопасного места для посадки самолётов и всех нас поглотит какое-нибудь огромное грязевое болото? — думали они.

Но учёные ничего путного посоветовать пилотам не могли. А дальше события начали разворачиваться с поражающей воображение скоростью!

Пилот моноплана, по военной привычке осматривая в бинокль окрестности, увидел немного левее над простирающейся зеленеющей тундрой какое-то сияние, как ему показалось какие-то золотистые лучи. И всё бы ничего! Ну подумаешь, какое-то неизвестное ещё пока науке явление природы, какие-то там лучи! Но дело в том, что эти лучи очень быстро приближались!

— Командир, — всполошился пилот, — на, взгляни! — и протянул ему свой более мощный бинокль!

Командир взял бинокль и привычным жестом поднёс его к глазам. То, что он увидел в течение следующих нескольких минут поразило его в самое сердце. Он отчётливо видел, как вертикальный золотистый луч проходя над маленьким озерцом, напоминающим большую лужу, уничтожил его полностью. В мгновение ока поднялся не слишком большой столбик пара и озерцо, а вместе с ним и берег, покрытый жирным слоем грязи, мгновенно испарился, а на его месте осталась дымиться сухая выжженная чёрная земля.

Командир экспедиции, опытный военный лётчик, неоднократно принимавший участие в боевых действиях в различных конфликтах на своей родной планете Нергал не был недотёпой. Он даже смотрел некие фантастические фильмы и читал некоторые научные статьи, он понимал, что такое лазерное оружие, во всяком случае имел представление. По этой причине он принял быстрое и единственно верное решение:

— Внимание! Мы под атакой противника! Срочная эвакуация! Срочный взлёт! Экипажи по машинам! От винта! — заорал он не своим голосом и, подхватив под локти двух о чём-то оживлённо спорящих учёных, потащил их к трапу биплана.

На удивление двигатели обоих самолётов завелись практически с пол-оборота, то ли они ещё не успели остыть после предыдущего длительного перелёта, то ли членам полярной экспедиции просто повезло. По подмёрзшему льду, запорошенному мелким снежком, самолёты прокатились как по паркету и начали быстро набирать высоту. Тут-то и случились очередные серьёзные неприятности.

К моменту описываемых событий золотистые лучи уже находились в опасной близости от набирающих высоту машин. Лучей было три. Они как бы нехотя следовали за улетающими самолётами, раздумывая быть или не быть, вот в чём вопрос? В смысле бить или не бить, а может быть всё-таки пожалеть? Ведь это человеческие, в данном случае марсианские, жизни! А ведь возможно, что лучи вообще ни о чём не думали, хотя это вряд ли!

Как бы там ни было один из лучей довольно близко подошёл, в смысле приблизился, к улетающему от него моноплану. И тут если бы лётчик проявил чуточку терпения и хладнокровия, возможно, ничего бы не случилось. Но пилот моноплана резко повернул штурвал, уходя от якобы нападавшего на него луча, и здесь произошло непоправимое. Самолёту не хватило высоты и радиуса разворота чтобы выйти из опасного пике, и он на довольно большой скорости сходу врезался в ледяное покрывало этой холодной и неприветливой страны.

Смерть обоих лётчиков наступила мгновенно.

Более тяжёлый грузовой биплан намного медленнее набирал скорость и высоту, и два золотистых луча, следовавшие за ним по пятам, казалось тоже никуда не торопились. Но вследствие перегрузки двигателей, которые наперекор своей судьбе в режиме максимального форсажа уже довольно долго пытались набрать высоту, чтобы уйти от преследования пресловутых золотистых лучей, ведь недаром говорят, что у страха глаза велики! случилась очередная трагическая неприятность. Сначала один, а через минуту и второй двигатель загорелись.

Биплан начал резко терять высоту, и если бы не мастерство пилота, то самолёт наверняка бы разбился на мелкие кусочки. А может быть опять помогло везение, или свершилось чудо, или быть может золотистые лучи проявили снисхождение к жизням полярников и чуть-чуть задержали неминуемое падение биплана. Люди, в смысле марсиане, они ведь стремились найти непознанное, стремились выйти за грань известного нам мира и отыскать что-то новое, важное, совершить подвиг. А подвиг надо уважать!

В любом случае самолёт совершил вынужденную аварийную посадку. А поскольку ледяное засыпанное снегом поле под ним было практически ровное, то посадка прошла более-менее успешно. И даже никто особо не пострадал, разумеется, не считая мелких ссадин, ушибов и лёгких сотрясений мозгов, это конечно у тех, у кого эти мозги были в наличии (шутка!). А золотистые лучи куда-то исчезли, как будто их здесь никогда и в помине не было! А может быть они просто одновременно приснились всем членам той экспедиции?

Оставшиеся члены полярной экспедиции медленно приходили в себя. Впрочем, их никто не торопил. Загадочных золотистых лучей, как было сказано ранее, и в помине не было. Температура в месте аварийной посадки была не слишком низкая, всего несколько градусов по Цельсию ниже нуля. Это обстоятельство очень помогло потерпевшим аварию. Они даже хотели похоронить останки своих погибших товарищей. Но хоронить было некого, при ударе о землю моноплан взорвался и сгорел дотла вместе с экипажем.

В общем, неунывающие полярники постепенно оклемались, достали палатки, приготовили ужин и легли спать, не забыв на всякий случай выставить часового. А по утру начали детально осматривать самолёт, точнее то, что от него осталось.

В итоге, через несколько дней кропотливой работы им наконец повезло, механики смогли из двух сгоревших двигателей худо-бедно собрать один и установить его на аэросани, которые предусмотрительный командир экспедиции в полуразобранном виде хранил в хвосте этого биплана. Ещё один день прошёл в подготовку к путешествию. И вот на следующий на редкость тёплый и безоблачный день полярники погрузили на аэросани оставшееся снаряжение и остатки провианта, сели сами и, помолившись, тронулись в путь!

Долго ли, коротко ли, через неделю все оставшиеся члены экспедиции на аэросанях прибыли в точку с координатами, где они оставили первый биплан, который уже был готов к вылету.

Разумеется, это радостное событие произошло только после того, как пилот и два механика, оставленные с аварийным самолётом, прочисти карбюраторы, заменили маслопроводы и бензонасос, а затем прогрели замёрзшие корпуса двигателей горячим воздухом, обдувая их из некого «рупора» соединённого с паяльной лампой, затем они с большим трудом смогли запустить сначала один, а потом и другой двигатель, так как в данном месте присутствовали нешуточные полярные морозы.

Но это уже было в прошлом, а в настоящем полярники загрузились в ставший очень просторным салон биплана и взлетели по направлению к заброшенной авиабазе. Аэросани пришлось бросить.

Без особых проблем долетев до базы, храбрые исследователи непознанных земель, пополнив запасы горючего, воды и продовольствия, совершили длительный перелёт через Северный океан на материк, где их встретили как настоящих героев, совершивших первую полярную экспедицию на Северный полюс планеты Нергал!

Глава 31 Гоф-фрейлина

Картинка с сайта яндекс

— Очень интересную историю вы мне поведали! — с благодарностью произнёс капитан подводной лодки полковник Клаус Штерн. — Особенно мне понравились золотистые лучи. Что они из себя представляют?

— О них, к большому сожалению, пока ничего не известно, — грустно ответила Джэн. — Сведения о той экспедиции были засекречены и отложены в долгий ящик. Гонка вооружений набирала обороты и о финансировании следующей экспедиции в ближайшем будущем пришлось забыть.

А потом, как вы знаете, началась Первая тотальная война и вопрос об организации второй экспедиции на Северный полюс планеты Нергал просто никто всерьёз не воспринимал! Нужны были танки, самолёты и ракеты для действующей армии!

— А как вы думаете, Джэн, есть ли золотистые лучи на Северном полюсе этой планеты? — таинственно вымолвил капитан. — Может быть нам организовать экспедицию к Северному полюсу планеты Земля?

Госпожа полковник задумалась на минуту:

— Очень интересная и интригующая мысль, Клаус! При встрече я сообщу Великому командору о вашем предложении. Может быть, он изыщет ресурсы, и мы действительно организуем первую научную экспедицию на Северный полюс этой удивительной планеты Земля!

* * *

На втором этаже знаменитой Башни с горгульями в будуаре с плотно занавешенными тяжёлыми портьерами высокими стрельчатыми окнами в нише массивного камина, изготовленного из чёрного с золотыми прожилками мрамора, тлели угли нескольких поленьев, безуспешно пытаясь согреть обширное помещение, выполненное в салатовых тонах.

Хозяйка будуара, её высочество Великая Сестра, облачённая в домашний хитон фисташкового цвета и такого же цвета лёгкие кожаные сандалии, возлежала на низкой кушетке, опираясь спиной на пару подушек. В ярком свете висящей под потолком люстры, насчитывающей тридцать шесть толстых восковых свечей, а также десятка шести-рожковых серебряных канделябров, расставленных на полках и комодах по периметру помещения, она внимательно просматривала сборник стихов, сочинённый придворным демоном-поэтом. Стихи ей не особо нравились.

Её высочество заложила место чтения изящным стилетом с серебряной витой рукоятью, инкрустированной изумрудами, и, печально вздохнув, отчего её пышный бюст игриво приподнялся, пытаясь выскочить наружу из «декольте» хитона, отложила книгу в сторону.

Она взглянула на большие настенные часы, стрелки которых показывали без двух минут три часа пополудни. Через две минуты должна была состоятся назначенная аудиенция с одной из её гоф-фрейлин. Её высочество сама была очень пунктуальна и требовала такой же точности от своих подчинённых. Но вот куранты настенных часов пробили пятнадцать раз тихим мелодичным звоном, Великая Сестра не любила слишком громких звуков.

В следующее мгновение раздался тихий стук в двухстворчатую дверь будуара:

«тук-тук-тук»!

— Войдите! — милостиво разрешила королева.

Двери распахнулись и в помещение вошла дама редкой красоты удивительным образом очень похожая на её высочество и склонилась в придворном реверансе. Если бы кто-то в первый раз взглянул бы на них со стороны, то скорее всего он решил бы, что видит перед собой двух сестёр.

Иссиня-чёрные волосы вошедшей дамы, искусно уложенные в высокую причёску, поблёскивали дюжиной серебряных заколок с крупными рубинами, а её тонкую талию подчёркивало длинное в пол розовое парчовое платье с затейливыми рюшами на подоле.

— Рада видеть тебя, Иратэль, — негромко вымолвила Великая Сестра. — Рассказывай, какие у тебя новости. Проходи, садись, — она указала на соседний небольшой диванчик.

— Всё идёт по плану, ваше высочество, — низким голосом негромко сообщила гоф-фрейлина. — Высшее руководство секты Путь к свободе и ордена с одноимённым названием полностью погрязло в разврате и алкоголизме. За последние несколько лет закрытые приватные вечеринки, которые раньше устраивались примерно раз в месяц теперь проводятся каждую неделю, а то и чаще.

Чрезмерные возлияния крепких вин, а паче того огненной парсы, пагубно влияет на мыслительные процессы атлантов, стоящих во главе секты и ордена. Более того, магические способности оных руководителей атрофируются в геометрической прогрессии, и я очень надеюсь, что не за горами то время, когда эти напыщенные индюки уже не будут в состоянии не то, что прочитать мысли своих подчинённых, а просто передвинуть по столу серебряную ложку.

— Очень хорошо, моя дорогая! — с милой улыбкой произнесла королева. — Возьми, подкрепись с дороги, — её высочество изящным жестом указала на два стеклянных бокала с красной жидкостью, стоящие на столике рядом с ней.

Миледи Иратэль приподнялась с диванчика и взяла один бокал.

— Продолжай! — милостиво разрешила Великая Сестра.

— Ваше высочество, хочу особо отметить виртуозную работу миледи Джелларии и миледи Иммандии, а также дюжины других демониц, которые, под чутким руководством вышеупомянутых особ, своим умом, красотой, а главное неподражаемым мастерством в искусстве любви настолько привязали к себе этих чванливых атлантов, руководителей секты и ордена, а также многих их подчинённых, начальников высшего звена, что теперь эти недотёпы все свои планы и мечты поверяют своим «любимым малышкам» и советуются с ними!

Так что недостатка информации в этом направлении пока не предвидится. Кстати, полный список демониц, участвующих в этих любовных оргиях, а также краткий перечень их неоценимых заслуг перед Иерархией Демонических Структур я вам предоставила ранее с курьером.

— Да, дорогая, я читала!

Иратэль сделала пару глотков из бокала.

— Как ты думаешь, дорогая, скоро ли мы можем ожидать вторую гражданскую войну между атлантами? — осведомилась Великая Сестра.

— Пока трудно прогнозировать, ваше высочество! Полагаю, если похоть, алчность и глупость возобладает в мозгах руководителей секты и ордена настолько, что они пренебрегут здравым смыслом, то мы получим их навязчивое стремление к захвату власти у Верховного Совета Атлантиды. То есть попытку переворота!

Несмотря на поражение в предыдущей гражданской войне количество молодых атлантов в секте и ордене ещё достаточно велико, в последнее время даже намечаются некоторые тенденции к увеличению их числа! Все они стремятся, так сказать, к новой лучшей жизни! — прокомментировала миледи.

— Да-а-а, война — это заманчивая перспектива! — улыбнулась хозяйка будуара. — Продолжай работать в этом направлении!

— Как прикажете, ваше высочество! — отчеканила миледи.

— А как у нас дела с Великим командором? — осведомилась королева.

— Если честно, ваше высочество, то в этом направлении дела у нас продвигаются медленнее чем я ожидала, — ответила Иратэль.

— Подробнее, дорогая!

— Великий командор слишком правильный марсианин, с большим чувством долга перед «стремлением к благу нации», как он это называет. А поскольку он чрезвычайно умён и просто помешан на этом стремлении к совершенству как других, так и себя, то очень трудно завлечь его в сети похоти или чревоугодия, — молвила миледи. — Я много раз намекала ему на занятие любовью со мной или с другими девушками людского типа или с демоницами, но он неизменно вежливо отклоняет мои предложения, ссылаясь на то, что он уже слишком стар!

— Может быть его просто поставить перед фактом? — спросила королева. — Приведи к нему в кабинет пару обнажённых демониц попривлекательнее, или разденься сама. Посмотрим, что он на это скажет!

— Как прикажите, ваше высочество!

— Что ещё о нём?

— Несмотря на все усилия за прошедшие годы я добилась с ним только некого подобия дружбы. Развязывать войну с атлантами он категорически не желает! Он уповает на Орден новой расы, он хочет, чтобы слияние двух рас произошло пусть с течением времени, но, так сказать, естественным путём.

Чтобы наша дружба окончательно не заглохла даю ему иногда некоторые интересующие его сведения. Вот, например, недавно указала место на карте Антарктиды, где когда-то был красивый цветущий город.

— Как известно, времени у нас много, так что не огорчайся дорогая, умрёт один командор на его место заступит другой. Пока продолжай работать с этим командором и может быть с некими другими потенциальными претендентами на этот пост.

Марсиане смертны, а мы нет — в этом наше неотъемлемое преимущество! — выразительно вымолвила Великая Сестра и поставила пустой бокам на столик рядом с собой.

— Слушаюсь, ваше высочество! — ответила гоф-фрейлина, имеющая статус Главного надзирателя по вопросам любви плана Побеги.

А этот статус давал практически безраздельную власть, ограниченную только подчинением самой королеве и нескольким ангелам мрака, стоящим на самой вершине лестницы власти Тёмного Мира планеты Земля!

Глава 32 Верный путь

Картинка с сайта яндекс

Солнце стояло почти в зените, освещая своими золотистыми лучами извивающуюся причудливой восьмёркой гряду старых серо-бурых гор с потрескавшимися от времени склонами, испещрёнными глубокими рытвинами и поросшими у основания мягким мхом, зелёной травой и низкорослым колючим кустарником. Этот горный массив, расположенный в северной части благословенного континента Атлантида, носил название «Скалистые Горы» и был передан колонии марсиан в вечное безвозмездное пользование на основании договора, заключённого с Верховным Советом Атлантиды более четырёх десятков лет назад.

За прошедшее время в глубине этой горной гряды под прикрытием скал был выстроен огромный подземный город, оснащённый и обустроенный по последнему слову марсианской техники. Город был скорее похож на неприступную крепость с замаскированными снаружи между утёсами дотами и капонирами* с полуавтоматическими крупнокалиберными орудиями и глубокими подземными бункерами внутри карстовых пещер. В одном из таких бетонных бункеров в толще горных пород рядом с командным пунктом управления и центральным узлом связи находился рабочий кабинет Великого командора, руководителя марсианской колонии «Последний оплот Нергала».

Итак, Великий командор неподвижно сидел в своём рабочем кабинете, опираясь спиной на чуть откинутую назад спинку кожаного кресла, его глаза были закрыты. Стороннему наблюдателю могло бы показалось что он, так сказать, задремал по-стариковски, но это было глубоко ошибочное мнение. Мозг Отто Кранца, несмотря на то что ему недавно исполнилось шестьдесят восемь лет, работал чётко и слаженно, не испытывая даже лёгкого переутомления от огромного количества информации, которую он ежедневно перерабатывал, принимая различные не всегда популярные и миролюбивые решения. Уставало только тело.

Но для своего по общепринятым меркам преклонного возраста хозяин, как его за спиной называли подчинённые, чувствовал себя довольно сносно. Безусловно, он выполнял рекомендации врачей, старался больше двигаться и придерживаться установленной диеты, хотя в отношении хорошего крепкого алкоголя не всегда её соблюдал.

Но вот Великий командор вышел из задумчивости и открыл глаза. Он наклонился вперёд и нажал клавишу на пульте внутренней связи:

— Лемке!

— Да, господин командор?

— На 12:30 я вызывал полковника Джэн Фирц.

— Она ожидает в приёмной.

— Пусть войдёт!

В открытую дверь вошла симпатичная женщина, одетая в тёмно-зелёный парадный китель с погонами и аксельбантами, собранные в пучок на затылке тёмно-каштановые волосы были аккуратно уложены, голубые глаза смотрели спокойно. Берет с серебряным орлом на кокарде и начищенные армейские сапоги дополняли картину.

Женщина прошла с десяток шагов и остановилась перед столом командора.

— Полковник Джэн Фирц прибыла по вашему распоряжению! — негромко, но отчетливо произнесла она.

— Здравствуй, Джэнни! — ласково вымолвил хозяин.

— Здравствуй, отец!

— Иди, я тебя поцелую.

Джэн обошла край покрытого зелёным сукном стола и приблизилась к руководителю марсианской колонии. Командор обнял её и чмокнул в щёчку:

— Присаживайся, дорогая! — с нежностью в голосе произнёс он.

Джэн заняла ближнее кресло по левую руку от отца. Отто Кранц нажал на клавишу пульта:

— Лемке.

— Да, господин командор?

— Стакан апельсинового сока и мою воду.

— Слушаюсь, господин командор.

— Твой рапорт о проведённой инспекции трёх секретных северных баз я внимательно прочитал. Теперь я полностью спокоен за боеспособность и высокий моральный дух наших северных моряков. Замечательная работа, Джэнни! — искренне вымолвил Отто, обратив взгляд полный отцовской гордости на дочь. — Надо будет как-то поощрить твоих офицеров мед службы, принимавших участие в этом секретном задании. Может быть, внеочередной двухнедельный отпуск и полагающееся к нему денежное довольствие? Пусть поедут с семьями к тёплому океану в наш армейский санаторий! Как ты полагаешь, Джэнни?

— Разумеется, отец, я всё сделаю как ты хочешь. Ни о чём не беспокойся!

— Ну вот и славно!

В этот момент двустворчатая дверь открылась. Мягко ступая начищенными армейскими ботинками, вошёл майор Лемке. Отутюженный камуфлированный френч и брюки очень шли к его статной фигуре. Он поставил на край стола командора стакан с водой, настоянной на травах по древнему обычаю атлантов, а перед Джэн апельсиновый сок.

Когда за адъютантом закрылись двери, Отто взглянул на дочь:

— Рассказывай, дорогая, какие у тебя ещё новости.

— Отец, в общем особых новостей нет. Все службы работают исправно, мед исследования проводятся в соответствии с утверждённым графиком работ, — негромко вымолвила полковник.

— Очень хорошо, Джэнни! Как говорится тише едешь — дальше будешь! Спешка в твоих генетических и других не менее важных исследованьях, так необходимых для укрепления и процветания Ордена новой расы, не нужна! — с уверенностью в голосе молвил командор.

— Но есть одна очень интересная мысль, которую мне сообщил капитан подлодки полковник Клаус Штерн.

— Слушаю тебя внимательно, Джэнни!

— Поскольку у Штерна есть соответствующий уровень допуска, я поделилась с ним секретной информацией о первой экспедиции к Северному полюсу на планете Нергал. После этого он высказал мне очень интересное предложение!

— Надеюсь, это не было предложение руки и сердца? Ха-ха-ха-ха! — засмеялся хозяин. — Извини, моя хорошая, это шутка. Я не имею ничего против твоего мужа, генерала Фирца, — отсмеявшись добавил он.

— Я очень рада, отец, что у тебя хорошее настроение! — улыбнулась Джэн.

— Продолжай, дорогая!

— Так вот, полковник Штерн посоветовал мне, так сказать для блага нации, послать экспедицию на Северный полюс планеты Земля! Вдруг мы сможем проникнуть в её недра и найти там что-то полезное для нас сейчас и для грядущих поколений!

— Для грядущих поколений, говоришь? — задумался хозяин марсианской колонии на планете Земля.

— Да, отец, вдруг мы найдём там что-то стоящее, необычное, нужное для нас! Мы же нашли по твоему приказу заснеженный город и огромный подземный лабиринт в Антарктиде! Там сейчас полным ходом идёт строительство военной базы, которая, я надеюсь, нам или нашим внукам очень пригодится!

Великий командор задумался, смотря отрешённым взором немного в сторону поверх головы дочери, потом взял со стола стакан с травяным настоем и сделал несколько глотков. Джэн всё это время хранила сосредоточенное молчание, пытаясь определить по выражению глаз своего отца какое он примет решение.

— Ну что же, Джэнни, — прервал затянувшееся молчание хозяин. — В последние годы ты практически не делаешь ошибок в принятие решений по различным сложным вопросам в рамках несения твоей службы, что меня, как твоего отца, искренне радует! Вот и теперь твоё чутьё подсказало тебе верный путь! Согласен, в любом случае невзирая на затраты одну экспедицию надо предпринять! А там, в зависимости от результатов, мы решим будет ли необходима вторая!

— Благодарю, отец, я знала, что ты меня поймёшь! Несмотря на трудности, которые мы сейчас испытываем, надо всегда думать о будущем, о славе наших детей и внуков на этой планете, которая должна стать для них любимой родиной!

— Ну, раз твоё чутьё подсказало тебе этот верный путь, — Отто Кранц улыбнулся и в его выцветших голубых глазах заплясали озорные искорки, — то тебе и возглавлять эту экспедицию! Продумай, так сказать в первом приближении, как и на какой технике вы пойдёте к полюсу, минимальное необходимое количество людей, вооружение, мед персонал, варианты аварийной эвакуации и так далее.

Через несколько дней жду от тебя рапорт с ориентировочной сметой по техническим и людским ресурсам первой экспедиции к Северному полюсу планеты Земля!

— Отец, разве я справлюсь? — покраснела Джэн. — Может быть, ты назначишь кого-то другого, более опытного, начальником экспедиции?

— Ты справишься, я уверен в этом! Это приказ, он не обсуждается! — с напускной строгостью вымолвил хозяин марсианской колонии, расположенной в недрах Скалистых Гор на благословенном континенте Атлантида, но в его глазах сверкали весёлые искорки счастья.

*капонир — оборонительное сооружение, предназначенное для ведения флангового огня, обычно выполняется из камня или бетона.

Глава 33 На подлете

Картинка с сайта яндекс

Прошло три дня.

За это время полковник мед службы Джэн Фирц посоветовалась со своим мужем, генералом Службы национальной безопасности, а также с рядом других не менее опытных генералов и полковников военно-космических и бронетанковых войск. На основе рекомендаций вышеозначенных персон она составила общий план предстоящей экспедиции, который представила Великому командору. А потом, после положительной резолюции, собственноручно начертанной хозяином красным карандашом в верхнем углу рапорта, ещё в течение двух месяцев скрупулёзно дорабатывала различные мелкие детали этого грандиозного проекта, хотя в таком важном деле как первая экспедиции к Северному полюсу мелочей как известно не бывает.

И вот наконец настал долгожданный день! Ранним солнечным утром три Flügelrad-II один за другим стартовали с центральной взлётной полосы главного аэродрома марсиан в Скалистых Горах, расположенного на обширном горном плато, окружённом неприступными вершинами, а также замаскированными капонирами с зенитными орудиями. За прошедшие десятилетия часть этого горного плато была тщательно выровнена, забетонирована и обустроена различными подземными и надземными помещениями авиаслужб по последнему слову марсианской техники.

Через несколько часов полёта три дисколёта первой полярной экспедиции, сверкая бортовыми огнями, вертикально опустились на бетонное покрытие маленького аэродрома, находящегося на северной оконечности лесистого острова, уже знакомого читателю. Из летательных аппаратов вышли семь офицеров и, сопровождаемые по такому неординарному случаю командиром авиабазы, прошли по заснеженному лётному полю и скрылись в большом уютном бревенчатом доме, выполняющим функцию командного пункта гарнизона этой неприметной базы.

На командном пункте авиабазы после радушного приёма гостей и традиционного чаепития с различными вкусными булочками, шоколадными конфетами и всевозможными видами варения и печения, благо ягод и грибов в летне-осенний сезон в девственных лесах этого далёкого острова было просто завались, состоялось обсуждение деталей экспедиции.

Вот часть этой беседы:

— Разумеется, после вылета к полюсу мы будем держать связь по рации каждые шесть часов с вами и с командованием северных баз, — негромко произнесла руководитель экспедиции полковник мед службы Джэн Фирц, обращаясь к присутствующим.

— Это очень разумно! А если возникнут помехи из-за плохих метеоусловий переходите на запасной низкочастотный канал, — внёс свою лепту в обсуждение майор, командир авиабазы.

Три пилота дисколётов и два учёных-полярника согласно кивнули головой.

— Ещё надо учитывать возможные помехи от магнитного поля планеты. Но с этим крайне трудно бороться, — задумчиво вымолвил полковник Клаус Штерн.

Джэн Фирц включила капитана подлодки в состав экспедиции как специалиста, виртуозно разбирающегося в определении координат местоположения объекта, в данном случае координат экспедиции, неважно будет ли это поверхность океана, неизведанная земля или заснеженная ледяная пустыня!

— Итак, все вопросы по поводу вероятных аварийных ситуаций мы с вами обсудили, конечно насколько это возможно спрогнозировать в принципе, — сделала оговорку Джэн. — В случае нештатной ситуации, с которой экспедиция не сможет справиться самостоятельно, высылайте поисково-спасательный дисколёт. С северных морских баз тоже вышлют дисколёт и два вертолёта.

— Вас понял, госпожа полковник! Радисты вверенной мне базы будут нести круглосуточное дежурство! — чётко отрапортовал майор.

— Ну что же, господа, если больше ни у кого нет вопросов для обсуждения, давайте на этом завершим наше маленькое совещание! — молвила Джэн Фирц.

— Да, пора нам в путь, господа! — добавил Клаус Штерн.

За время совещания на командном пункте авиабазы механики авиабазы на всякий случай ещё раз проверили техническое состояние трёх дисколётов полярной экспедиции.

Через четверть часа три Flügelrad-II стартовали с заснеженной взлётной полосы и, быстро набирая высоту, полетели на север по направлению к трём секретным морским базам, где госпожа полковник и другие члены экспедиции переночевали в тёплом подземном бункере одной из них.

А на утро, после плотного завтрака, первая полярная экспедиция марсиан, в составе трёх Flügelrad-II, устремилась в неизвестность, держа курс на Северный полюс планеты Земля!

* * *

Долго ли коротко ли продолжался полёт дисколётов сказать трудно, так как при подлёте примерно к 85-му градусу северной широты навигационные приборы летательных аппаратов и даже наручные компьютеры экипажа, показывающие время, начали вести себя, мягко говоря, не слишком уверенно и у Джэн Фирц создалось устойчивое впечатление что дисколёты летают кругами, не приближаясь к полюсу ни на километр. Благо обледенение внешних поверхностей Flügelrad-II очень слабо влияло на их лётных характеристики и это было истинным счастьем!

Дисколёты летели пеленгом друг за другом очень медленно, стараясь не потерять из видимости бортовые огни. Госпожа полковник и Клаус Штерн находились на средней палубе дисколёта с бортовым номером 118, который шёл вторым в цепочке. Они молча смотрели через пуленепробиваемое стекло обледеневшего снаружи иллюминатора, пытаясь хоть что-то рассмотреть впереди сквозь вдруг откуда-то взявшуюся снежную бурю.

— Капитан Зарн, — обратилась Джэн к пилоту, сидящему в кресле недалеко от неё, — какая у нас высота?

— Тысяча метров, госпожа! — незамедлительно доложил пилот.

— Передайте всем: идём на пять тысяч!

— Как прикажете, госпожа полковник!

Капитан Зарн поправил гарнитуру, щёлкнул переключателем, висевшим у него на груди, и по радиосвязи передал приказ госпожи полковника двум другим пилотам дисколётов, после чего плавно двинул штурвал на себя.

На высоте в пять тысяч метров видимость была значительно лучше. Внизу расстилался плотный ковёр густых кучевых облаков, где остались снежные вьюги и злые метели, а наверху над дисколётами простиралось ясное голубое небо с редкими вкраплениями прозрачных завитушек перистых облаков.

— На такой высоте мы ничего не видим внизу кроме сплошных облаков, — негромко вымолвил Клаус Штерн. — Как бы нам окончательно не сбиться с намеченного курса.

— Да, вы правы, сейчас приборам верить нельзя! — согласилась Джэн.

— Может быть подняться ещё выше? Возможно, тогда мы сможем разглядеть какую-то общую картинку? — предложил Клаус.

— Согласна! Капитан Зарн, поднимаемся на десять тысяч метров!

— Как прикажете, госпожа! — невозмутимо отреагировал пилот.

На высоте в десять тысяч метров практически все перистые облака тоже оказались ниже курса следования, но это не прибавило оптимизма, так как насколько можно было рассмотреть в окуляры биноклей, внизу до видимой линии горизонта простиралась однообразная белая пелена, очень напоминающая изрытую мелкими пузырьками поверхность манной каши.

— А если подняться ещё выше? — предложил Клаус.

Госпожа полковник на мгновение задумалась. Как вдруг какое-то таинственное неописуемое ощущение внутри её естества тут же прошептало ей что это верная идея, верный путь! Надо выше, ещё выше, к прекрасным звёздам! — продолжал тихонько нашёптывать ей внутренний голос, или это была женская интуиция?

— Капитан Зарн, поднимаемся на двадцать тысяч метров, — негромко сказала Джэн.

— Слушаюсь, госпожа полковник!

Минут через пять пилот вымолвил:

— Все три Flügelrad на высоте двадцать тысяч!

Но внизу по-прежнему стелилась сплошная белая мгла, в которой невозможно было различить какие-то ориентиры.

— Капитан Зарн, поднимаемся на тридцать тысяч метров, — молвила Джэн, а сама подумала: «Моё внутреннее чутьё не должно меня обмануть, ведь оно не раз выручало меня в самых трудных безвыходных ситуациях!»

И действительно, Джэн, смотря в бинокль с высоты в тридцать тысяч метров, слева по курсу летательного аппарата у самого горизонта различила какую-то непонятную впадину, скрывающуюся как её показалось за какой-то красноватой мерцающей дымкой.

— Капитан Зарн, возьмите левее, на десять часов, — тихо, но отчётливо произнесла она.

Её сердце в груди почему-то стало биться сильнее, выводя из равновесия госпожу полковника, как какую-то легкомысленную школьницу перед выпускным экзаменом. Но Джэн Фирц быстро взяла себя в руки.

Тем временем все три Flügelrad-II совершили мягкий вираж и теперь прямым курсом летели на эту непонятную ложбинку на горизонте.

По мере приближения к объекту становилось ясно, что это какой-то огромный котлован, заполненный светящимся бледно-розовым туманом. Через полчаса полёта постепенно начали вырисовываться размеры этого котлована. И эти размеры воистину были громадны!

С высоты тридцать тысяч метров этот колоссальный котлован занимал уже половину горизонта, клубясь внутри себя каким-то веществом, напоминающим густой молочный туман, подсвеченным снизу блёклыми красноватыми отблесками. А над котлованом, унося мысли в бесконечность к Полярной звезде, расстилалось чёрное небо, покрытое узорами из ярчайших точек, подобно россыпям мириад бриллиантов, в кажущемся беспорядке рассыпанных на чёрном бархате космоса необъятной Вселенной!

— Снизить скорость! Подлетаем медленно, — скомандовала начальник экспедиции.

Капитан Зарн передал приказ по радиосвязи и три дисколёта осторожно начали приближаться к этому гигантскому котловану.

— Остановиться! — негромко молвила Джэн.

Летательные аппараты послушно зависли в морозном воздухе на высоте в тридцать тысяч метров. Датчики утверждали, что температура за бортом восемьдесят три градуса по Цельсию ниже нуля, а дальномеры показывали, что до котлована около двадцати тысяч метров, это если идти по земле.

Но даже с такого расстояния объект казался настолько нереально огромным, что одним своим видом вызывал животный страх и спазмы под ложечкой даже у бывалых лётчиков, неоднократно принимавших участие в боевых действиях!

Глава 34 У самого края

Картинка с сайта яндекс

— Ну что же, надо посмотреть поближе, — медленно, как бы рассуждая сама с собой произнесла Джэн и взглянула на собеседника.

— Вы абсолютно правы! — ответил Клаус и одобрительно улыбнулся.

Начальник полярной экспедиции госпожа полковник Медицинской службы Джэн Фирц и полковник Военно-морского флота Клаус Штерн отошли от иллюминаторов, уселись в лётные кресла, опирающиеся высокими спинками на расположенную в середине салона дисколёта толстую колонну, обшитую мягким негорючим пластиком, опоясали себя крест-накрест ремнями безопасности и щёлкнули застёжками.

— Капитан Зарн, опускаемся вертикально вниз на высоту одна тысяча метров! — внешне абсолютно спокойно вымолвила Джэн, хотя это спокойствие далось ей не легко.

Она знала, что сейчас «прокатится на сверхскоростном лифте», ощущение было примерно такое же.

— Слушаюсь, госпожа!

Пилот щёлкнул переключателем и по радиосвязи передал приказ на два других дисколёта, потом сделал некоторые манипуляции с рычагами на пульте управления слева от себя. Корпус летательного аппарата слегка завибрировал, наполняя салон корабля слабым гудением. В следующее мгновение через обледенелые иллюминаторы было отчётливо видно, как звёзды как будто бы в ужасе сорвались с места и резко устремились ввысь, а белоснежное море внизу стало приближаться с пугающей воображение скоростью.

Через пять минут на иллюминаторы с внешней стороны будто бы плеснули из цистерны молоком, которое в морозном воздухе заполярья попыталось застыть на стёклах, переливаясь причудливыми зигзагами, но у него ничего не получилось. Примерно ещё минут через пять вибрация стихла и молоко исчезло с внешней стороны стёкол.

— Госпожа полковник, мы на высоте тысяча метров, — спокойно доложил пилот.

Гигантский котлован продолжал лениво клубиться сгустками белёсого тумана, подсвеченными снизу красноватыми всполохами, не обращая никакого внимания на три дискообразных летательных аппарата зависших недалеко от его границы. Насколько было видно в окуляры мощных биноклей влево и вправо от котлована простиралась однообразная ледяная пустыня, изредка скрашивающая унылый пейзаж верхушками занесённых снегом огромных корявых торосов, которые словно одинокие айсберги торчали на поверхности этого великолепного белого безмолвия.

Госпожа и господин полковник отстегнули ремни и подошли к покрытым снаружи ледяной корочкой иллюминаторам. Некоторое время они с неподдельным интересом наблюдали за игрой света и тени отражающихся на сгустках белого тумана.

— Что будем делать? — наконец, негромко спросила Джэн.

— Честно говоря не знаю, — также тихо ответил Клаус. — По-хорошему надо бы, конечно, произвести разведку боем. Я имею в виду попытаться проникнуть внутрь этого таинственного тумана. На предельно низкой скорости опуститься в котлован. Но это довольно рискованно!

— Да, мы не видим насколько глубокий этот котлован. Приборы, реагирующие на инфракрасное излучение, не наблюдают какое-то изменение температуры в котловане. Такое впечатление, что это какая-то холодная бездонная пропасть! — грустно произнесла госпожа полковник.

— Дорогая Джэн, давайте подлетим поближе к краю этого воистину неординарного явления природы и ещё раз попытаемся узнать что-то полезное для нашей экспедиции, — мягко предложил Клаус Штерн.

— Капитан Зарн, передайте приказ на борт 68-го, он и мы подлетаем ближе к краю котлована, 49-ый остаётся прикрывать наш тыл. Боевая готовность номер один! — молвила Джэн.

— Слушаюсь, госпожа полковник! — бесстрастно ответил пилот. — Шестьдесят восьмой, шестьдесят восьмой, как слышишь меня, приём, — начал повторять он, вызывая соседний дисколёт.

Из-за геомагнитных помех связь работала не особенно хорошо.

Пока пилот передавал по радиосвязи слова приказа и уточнял у двух других экипажей достаточно ли хорошо лётчики и штурманы видят бортовые огни дисколётов и зыбкий край котлована, чтобы скоординировать совместные действия, тонкий слух Джэн уловил некоторую возню и лязгающие щелчки затворов орудий, доносящиеся с верхней палубы и нижних консолей летательного аппарата, где стрелки приводили в боевую готовность полуавтоматические пушки.

— Экипажи готовы к манёвру. Высота тысяча метров, дальность до объекта двадцать тысяч метров! — бодро доложил пилот.

— Молодцы! Опускаемся до пятисот метров и не торопясь очень медленно 68-ой и мы подлетаем к самому краю котлована, 49-ый следует за нами на некотором отдалении, — произнесла начальник экспедиции, не отрывая взгляда от молочной переливающейся пелены, не особенно хорошо видимой сквозь обледеневшее стекло иллюминатора.

— Слушаюсь, госпожа полковник! — вымолвил пилот.

Итак, три Flügelrad-II, два летящие пеленгом впереди и третий, прикрывающий их тыл, начали очень медленно приближаться к кажущейся совершенно нереальной дрожащей зыбкой пелене молочного тумана, лениво переливающейся блёклыми алыми всполохами.

— Высота пятьсот метров, дальность десять тысяч! — чётко доложил пилот.

— Продолжаем движение, — отреагировала Джэн.

Она и Клаус Штерн стояли возле иллюминаторов, внимательно всматриваясь через окуляры биноклей в неторопливо приближающийся к ним занесённый снегом однообразный ландшафт.

— Дальность пять тысяч! — доложил Зарн.

— Снизиться до трёхсот метров, — молвила Джэн.

Впереди уже без биноклей отчётливо виднелась размытая стена зыбкого белёсого тумана с какими-то красноватыми прожилками.

— Дальность две тысячи метров, шестьдесят восьмой остановился на границе объекта, — негромко произнёс пилот.

— Капитан Зарн, нам тоже надо по возможности как можно ближе подлететь к самому краю объекта, — также тихо вымолвила Джэн.

— Слушаюсь, госпожа!

В салоне дисколёта повисла напряжённая тишина. Все члены экипажа затаив дыхание смотрели сквозь иллюминаторы на это необъяснимое явление арктической природы.

Два дисколёта, 68-й и 118-й, ритмично мигая бортовыми огнями, зависли у самого края медленно клубящегося белого тумана, 49-й держался примерно в трёх километрах позади. Отсюда красноватые всполохи были видны не так отчётливо и казалось, что это грандиозное «колышущееся молочное море» живёт своей собственной жизнью, не обращая никакого внимания на какие-то там три металлических диска, выглядевшие на фоне ледяной пустыни как мельчайшие тёмные песчинки остановившиеся у самого края пред всеохватывающей мощью непознанного явления природы, которое казалось может мимоходом стереть эти песчинки в порошок и даже ничего не заметить.

— Клаус, посоветуйте, что нам делать дальше, — попросила Джэн.

— Полагаю, надо провести разведку боем, но не сразу, а постепенно, — ответил господин полковник.

— Поясните!

— Предлагаю, шестьдесят восьмому отлететь от берега метров на пятьсот и погрузится в это белое море метров на двести для начала, при непрерывной связи по радиосвязи, извините за тавтологию, — сделал оговорку Клаус. — В случае положительного результата можно погрузиться ещё метров на двести, и так далее. А дальше видно будет!

— Предложение принимается! — с облегчением молвила Джэн. — Капитан Зарн, вы слышали? — обратилась она к пилоту.

— Так точно!

— Выполнять! В случае, если шестьдесят восьмой почувствует что-то опасное, непредвиденное, сразу назад! Нам дороги жизни наших бойцов!

Пилот связался по радиосвязи с 68-м дисколётом и объяснил ему боевую задачу.

Через несколько минут в иллюминаторы можно было наблюдать как дисколёт с бортовым номером 68 медленно полетел в сторону неизведанного явления природы, колышущегося зыбким белёсым туманом. По мере удаления от берега тёмные контуры летательного аппарата и даже его жёлтые бортовые огни постепенно потонули в молочном мареве.

— Штурман, будьте любезны, включите громкую связь, чтобы все слышали, — попросил Клаус.

— Так точно, господин полковник! — ответил офицер, который находился рядом с пилотом в соседнем кресле, и щёлкнул тумблером.

Через пару минут из динамиков на пульте управления донёсся голос пилота 68-го дисколёта:

— Удаление от 118-го пятьсот метров. Начинаю снижение… пятьдесят метров… сто… двести… триста метров, туман за бортом стал гуще. Все показания приборов в норме.

— Ты поравнялся с поверхностью этого моря. Продолжать снижение, — спокойным голосом молвил в микрофон гарнитуры пилот 118-го, являющийся командиром этой маленькой эскадрильи дисколётов.

— Продолжаю снижение… четыреста метров… пятьсот. Я на глубине в двести относительно края. Приборы в норме.

Полковник Джэн подошла ближе к пульту управления и надела на голову запасную гарнитуру.

— Продолжайте снижение! — сказала она в микрофон.

— Так точно, госпожа полковник! Триста… четыреста… пятьсот. Я на глубине пятьсот метров относительно края котлована! Приборы в норме.

— Семьсот… девятьсот… ты… ты… сяча. Жду ук… ий!

— Я вас поняла! Вы ждёте указаний. Связь начинает работать с перебоями. Помехи. Вы хорошо меня слышите? — спокойным голосом осведомилась Джэн.

— Я… ас… шу… я…вас… шу… — донеслось из динамиков.

— Пока не погружайтесь!

— … ду… ук… ий…

— Он нас не слышит! — Джэн повернулась к полковнику.

— Срочное всплытие! — отдал команду Клаус.

— Капитан Зарн, передайте пилоту шестьдесят восьмого: срочно наверх!

— Так точно, госпожа полковник!

Глава 35 Кверху брюхом

Картинка с сайта яндекс

Но, к счастью, ничего страшного не произошло. Летательный аппарат с бортовым номером 68 начал неторопливый подъём из «моря молочного тумана», о чём свидетельствовал бодрый голос пилота дисколёта, хорошо слышимый из динамиков:

— Девятьсот… семьсот… пятьсот… ноль метров, я на уровне края котлована. Жду дальнейших указаний!

— Шестьдесят восьмой, вы молодчина! Повисите немного, мы посоветуемся, — ободряюще вымолвила Джэн, сняла гарнитуру и подошла к полковнику. — Что делаем дальше?

Полковник Военно-морского флота Клаус Штерн в задумчивости смотрел в обледенелый иллюминатор, медленно поглаживая усы и коротко стриженную бородку:

— Связь пропадает при погружении на тысячу метров. Может быть виной тому близость края котлована, который создаёт как бы видимое препятствие, что провоцирует помехи. А если отойти от края на тысячу метров и попробовать ещё раз? — предложил он.

— Замечательно! Предложение принимается, — с улыбкой согласилась Джэн. — Капитан Зарн, передайте этот приказ на борт шестьдесят восьмого!

Через некоторое время из динамиков на пульте управления донёсся спокойный голос пилота дисколёта с бортовым номером 68:

— Удаление от 118-го одна тысяча метров. Начинаю снижение. Сто метров… триста… пятьсот… семьсот… девятьсот, такое впечатление, что навигационные приборы как-то заклинивает… тысяча метров.

Полковник Джэн одела на голову гарнитуру:

— Подождите, шестьдесят восьмой, не торопитесь, осмотритесь, — ласково молвила она.

— Слушаюсь, госпожа полковник! — донеслось из динамиков. — За бортом очень густой туман, не могу определить точно, но полагаю если учесть снижение яркости собственных бортовых огней видимость не более двух сотен метров. Разрешите начать плавное снижение?

— Разрешаю! — молвила Джэн.

— Тысяча сто… тысяча двести… тысяча триста… ты…ча… четыре…

— Внимание шестьдесят восьмой, внимание! — всполошилась Джэн. — Связь начинает пропадать. Пока остановитесь!

— Слу… юсь, гос… а пол… ник!

— Что будем делать? — Джэн воззрилась на Клауса.

— Если честно, не знаю! — подводник почесал бородку. — Пусть попробует снизится ещё на двести-триста метров, а потом подъём на глубину тысяча триста для связи и обсуждения дальнейших действий.

— Хорошо. Капитан Зарн, передайте приказ!

Через несколько минут в динамиках опять раздался невозмутимый голос пилота дисколёта за номером 68:

— Глубина тысяча триста метров. Приборы ведут себя неуверенно. Ощущаем некоторую турбулентность. Начинаю снижение. Тысяча четы… ста, ты…ча… пять… ты… а… ше…

Вдруг из динамиков послышался совсем другой непонятный гул, прерывистый громкий шорох, переходящий в какое-то скрежетание.

«Кр-р-р-жи-жи-кр-р-р»

— Что это? — не на шутку перепугалась Джэн.

— Это очень напоминает звук, когда подлодка задевает корпусом о подводные скалы, — серьёзно вымолвил Клаус. — Капитан Зарн, шестьдесят восьмому срочное всплытие!

И на этот раз обошлось без серьёзных неприятностей и человеческих, в смысле марсианских жертв. После того как дисколёт с бортовым номером 68 поднялся на уровень ноль метров, то есть напротив края этого гигантского котлована, был устроен «разбор полётов», в котором после продолжительной дискуссии пришли к выводу, что скорее всего края котлована не сразу вертикально идут вниз, а имеют некоторую закруглённую форму, напоминающую форму сужающейся вниз ледяной воронки. И скорее всего дисколёт 68 вследствие отсутствия прямой видимости, за счёт плотного тумана, и некоторой турбулентности, которая возникает из-за перемещающихся между собой слоёв тумана и которая скорее всего возрастает к центру котлована, немного сбился с прямого вертикального спуска и ударился бортом о край ледяной стенки оного котлована.

На этом решили завершить столь трудный день и продолжить исследование котлована завтра. А посему три Flügelrad-II отлетели от края котлована в южном направлении на расстояние около десяти километров и приземлились возле живописно занесённых снегом ледяных глыб нескольких высоких торосов. Где после плотного ужина члены экипажей удобно расположились на палубах дисколётов, благо места хватало всем с избытком, завернулись в меховые спальные мешки и, пожелав друг другу спокойной ночи, благополучно уснули, не забыв, разумеется, выставить часовых, в смысле дежурных, следящих визуально в иллюминаторы и по показаниям приборов за обстановкой снаружи.

А снаружи началась небольшая метель, постепенно заметая корпуса летательных аппаратов пушистым белым снегом!

* * *

Итак, ранним утром следующего дня, после плотного завтрака три Flügelrad-II мигая бортовыми огнями опять подлетели к непостижимому явлению природы, 118-й и 68-й приземлились у самого края котлована, а 49-й опустился на запорошенную снегом вечную мерзлоту, не долетев километра три до объекта, чтобы обеспечить надёжную охрану тыла первой полярной экспедиции марсиан на планете Земля.

Теперь дисколёт за номером 68 чтобы избежать случайного столкновения с обледенелыми стенками котлована отдалился от края оного на пять тысяч метров и после получения приказа начал погружение в таинственный молочный туман. До глубины в полторы тысячи метров радиосвязь работала исправно, далее до двух тысяч метров работала с перебоями, а потом наступила напряжённая тишина в эфире с характерными хрипловатыми всплесками радиопомех.

Как было оговорено ранее, 68-й дисколёт должен был медленно опустится ещё на пятьсот или тысячу метров, в случае отсутствия сильной турбулентности, а затем подняться на глубину в полторы тысячи метров для обсуждения дальнейших действий.

И вот теперь на средней палубе летательного аппарата с бортовым номером 118 весь экипаж, включая госпожу полковника Фирц и полковника Клауса Штерна, в напряжённой тишине ожидали выхода в эфир пилота 68-го дисколёта.

Наконец, после утомительного ожидания в течение четверти часа из динамиков на пульте управления раздался бодрый голос:

— Говорит пилот шестьдесят восьмого, говорит пилот шестьдесят восьмого, мы на глубине в полторы тысячи метров!

Все члены экипажа 118-го и даже невозмутимый подводник Клаус Штерн разразились восторженными аплодисментами!

— Молодцы! — с радостным блеском в глазах вымолвила Джэн. — Доложите обстановку!

— Мы снизились до глубины в три тысячи метров. Приборы ведут себя неадекватно, турбулентность нарастает, но пока терпимо, — бодро доложил пилот 68-го.

— Ну что, готовы к новым рекордам или немного передохнёте? — осведомилась Джэн.

— Готовы, госпожа полковник!

— Тогда попробуйте снизиться ещё на тысячу, в крайнем случае на две. Ждём вашего выхода в эфир через четверть часа.

— Так точно, госпожа!

Снова потянулось томительное ожидание. Но через семнадцать минут из динамиков прозвучал бодрый голос пилота:

— Говорит пилот шестьдесят восьмого, говорит пилот шестьдесят восьмого, мы на глубине в полторы тысячи метров!

Опять все разразились громкими аплодисментами.

— Доложите обстановку! — попросила Джэн.

— Мы снижались до глубины в пять тысяч метров. Приборы ведут себя крайне неуверенно. Турбулентность сильно нарастает, нас несколько раз довольно хорошо тряхнуло, но мы справились с пилотированием!

— Вы сможете продолжить погружение? — с замиранием сердца спросила Джэн.

— Вне всякого сомнения, госпожа полковник! Корпус корабля крепкий. Даже если мы ненароком врежемся в стену котлована, на такой малой скорости снижения ничего плохого не должно случиться! — искренне заверил её храбрый пилот 68-го дисколёта.

— Хорошо, тогда я отдаю вам приказ снизиться до семи тысяч метров!

— Приказ ясен, госпожа полковник!

Опять штурман 68-го дисколёта проверил расстояние до 118-го, стоящего на краю обрыва, оно было на пару сотен метров меньше расчётного, и посоветовал пилоту отлететь от стены котлована на шесть тысяч метров, что пилот и выполнил. А далее начался спуск, а лучше сказать медленное погружение в молочную бездну, подсвеченную снизу красноватыми всполохами.

На глубине в три, а потом в пять тысяч метров дисколёт сильно потрепали перемещающиеся между собой завихрения густого тумана, но пилот выровнял летательный аппарат и продолжил медленное движение вниз. Далее, при приближении к глубине в семь тысяч метров приборы стали «сходить с ума», стрелка компаса начала сначала медленно, а потом всё быстрее вращаться, тем самым намекая, что понятие «север» и «юг» в этой точке планеты Земля полностью отсутствует.

Несмотря на описанные выше трудности, пилот принял решение ещё немного спуститься вниз и тут произошло ещё одно неординарное событие, заслуживающее особого внимания, а именно, после семи тысяч метров вектор гравитации изменился на противоположный. Пилот не растерялся, перевернул дисколёт кверху брюхом и продолжил движение вниз, хотя все приборы показывали, что летательный аппарат летит вверх. Полёт продолжался ещё некоторое время и уже непонятно было должны ли приборы показывать восемь тысяч метров глубины или всё же шесть тысяч метров высоты, так как высотомер окончательно заклинило.

Далее пилот дисколёта за номером 68 решил, что риск, конечно, дело благородное, но на этот раз хватит играть с Судьбой в прятки и пора возвращаться домой, в смысле назад. Соответственно, он ещё раз перевернул летательный аппарат кверху брюхом и полетел обратно, а через некоторое время высотомер чудесным образом «ожил» и начал показывать, что корабль летит вверх. Долго ли коротко ли, но пилот не стал останавливаться на глубине в полторы тысячи метров и продолжил движение вверх, а потом вообще направил летательный аппарат к краю котлована, вылетел из редкого на окраине котлована тумана и приземлился недалеко от дисколёта за номером 118. Радиостанция к этому времени тоже «ожила».

— Говорит пилот 68-го, говорит пилот 68-го, мы находимся недалеко от вас. Связь не работала, приём! — довольно бодрым голосом сообщил пилот.

— Ну и напугали же вы нас! Вы отсутствовали тридцать две минуты. Но хорошо то, что, надеюсь, хорошо закончилось! — с облегчением вымолвила Джэн.

— Да, в общем всё в порядке. Повреждений нет, экипаж здоров!

— Подробно рассказывайте, что с вами произошло! — с материнской заботой в голосе попросила начальник полярной экспедиции госпожа полковник Медицинской службы Джэн Фирц.

Глава 36 Красное солнце

Картинка с сайта яндекс

После проведённой дискуссии с полковником Клаусом, штурманами и командирами кораблей по радиосвязи о происшествии с 68-м дисколётом, Джэн, как начальник экспедиции, решила, что перед дальнейшими полётами всем и особенно экипажу 68-го надо хорошенько отдохнуть. Посему, корабли отлетели от котлована на расстояние около десяти километров к уже известной читателю группе занесённых снегом торосов и расположились там на ночлег.

После перенесённых за прошедший день волнений, этим же вечером все члены экспедиции хорошо отдохнули, привели себя в порядок, поужинали и даже позволили себе выпить несколько рюмочек парсы за достигнутые успехи этой полярной экспедиции, а также во славу Великого командора, Ордена новой расы и несомненно великого будущего, которое ожидает всю колонию марсиан, именуемую «Последний оплот Нергала», на планете Земля!

А ранним утром следующего дня после плотного завтрака три Flügelrad-II, мигая бортовыми огнями, опять подлетели к неизведанному явлению природы. По ранее отработанной схеме два дисколёта приземлились у края котлована, а 49-й остановился немного поодаль, прикрывая их тыл.

Решено было что летательный аппарат за номером 68 повторит свой вчерашний полёт, может быть чуточку ниже, если это возможно, а потом определимся, что делать далее.

Итак, 68-й дисколёт отдалился от края котлована на расстояние в шесть тысяч метров, получил приказ и начал плавное погружение в «море молочного тумана».

Всё шло по плану. Во время снижения на глубине в две с половиной, четыре и шесть тысяч метров корабль несколько раз сильно тряхнуло при попадании в завихрения перемещающихся потоков тумана и в провалы, образованные «воздушными молочными ямами», но пилот справился с управлением. Далее при подлёте к семи тысячам метров приборы вообще перестали показывать что-то вразумительное, но экипаж был готов к этому.

А далее вектор гравитации изменился на противоположный, пилот выполнил манёвр «кверху брюхом» и продолжил движение вниз. Через некоторое время приборы «ожили» и начали показывать, что высота возрастает. Высотомер регистрировал высоту в две тысячи, потом четыре, потом шесть тысяч метров.

— Если сложить воедино, то получается, что мы пролетели в одном направлении уже тринадцать тысяч метров! — сказал штурман.

— Согласен. Но пока двигатели работают без перебоев будем лететь дальше, надеюсь, куда-нибудь вылетим! — спокойно ответил пилот.

А затем случилось то, что никто не мог представить себе даже в самых смелых снах.

Дисколёт за номером 68 на медленной скорости вылетел из полосы тумана, но некоторое время ещё продолжал движение. Через десяток секунд, тренированное сознание пилота вышло из ступора, и он остановил полёт. Корабль завис в воздухе.

Внизу под летательным аппаратом трепетало «море молочного тумана», высотомер регистрировал высоту в семь с половиной тысяч метров. Вверху почти над головой светило яркое солнце, но почему-то оно было меньше по размеру и красного цвета.

— Что будем делать? — почему-то тихо спросил штурман, он вроде бы тоже вышел из ступора.

На верхней палубе и в нижних консолях корабля слышалась какая-то возня, приглушённые возгласы и обрывки разговора. Стрелки, находящиеся по боевому распорядку у полуавтоматических орудий, во все глаза смотрели во всё ещё обледенелые иллюминаторы на открывшийся их взорам сказочный ландшафт и искренне изумлялись увиденному, о чём негромко переговаривались между собой, делясь впечатлениями.

А изумляться было чему. Насколько хватало видимости, половину горизонта занимала уходящая вдаль однообразная снежная пустыня с редкими вкраплениями каких-то то ли торосов то ли занесённых снегом невысоких гор. С другой стороны, до горизонта по-прежнему лениво плескалось «море молочного тумана». Явление красного солнца тоже очень всех заинтриговало, но поразмыслив решили, что это можно обсудить позже.

— Не знаю, что делать! — честно признался пилот.

— Давай немного пролетим вперёд, — предложил штурман.

— В каком направлении? — решил уточнить пилот.

Штурман задумчиво воззрился на приборы, которые вроде бы пришли в норму, но решил, что полностью им доверять нельзя. Он взял мощный бинокль и поднёс его к глазам.

— Покрутись немного, я осмотрюсь! — предложил штурман, взирая в бинокль сквозь пуленепробиваемое стекло иллюминатора.

— Хорошо!

Дисколёт за номером 68 начал медленно вращаться вокруг своей вертикальной оси.

— Стоп, вдалеке вижу что-то тёмное на фоне этого ледяного пейзажа, — негромко вымолвил штурман. — Полетели туда!

— Как скажешь, Курт!

Дисколёт немного скорректировал направление и полетел заданным курсом. Минут через пять лёта уже без бинокля в частично оттаявших иллюминаторах можно было различить тёмную полосу к которой не торопясь приближался летательный аппарат. Штурман воззрился на приборы. Высотомер показывал высоту в пятьсот метров, а термометр три градуса по Цельсию ниже нуля за бортом.

Ещё через пару минут лёта тёмная полоса уже закрывала половину горизонта. Дисколёт снизился до трёхсот метров, а потом вообще приземлился на краю ледяного поля. Члены экипажа корабля в бинокли стали рассматривать местность, простирающуюся перед ними.

Впереди, насколько хватало мощности оптики биноклей они увидели уходящую на значительное расстояние вдаль заболоченную долину, или лучше сказать низменность, поблёскивающую маленькими озерцами голубой воды вперемешку с открытыми пригорками, покрытыми скудной приземистой растительностью. В целом видимый в бинокли ландшафт напоминал зеленеющую весной тундру. Изумлению экипажа не было предела!

— Ну что, дальнейшие наши действия? — спросил штурман.

— Мы, конечно, первопроходцы, и ничего не боимся, — начал пилот. — Но радиосвязь с госпожой полковником отсутствует, а следовательно, если мы утонем в каком-нибудь грязевом болоте в этой тундре, то никто не сможет передать наш опыт пилотирования в молочном море, и нашим товарищам придётся начинать всё с начала. Исходя из этого предлагаю вернуться и доложить обо всём. А далее госпожа Фирц решит, что делать!

— Полностью с тобой согласен! — поддержал командира штурман.

— Согласны! Согласны! — донеслось с верхней палубы и с нижних консолей восторженные возгласы лётчиков-стрелков.

Во время полёта штурман как мог пытался нанести на импровизированную карту маршрут летательного аппарата, посему возвращение не вызвало особых трудностей. Дисколёт за номером 68 чтобы не сбиться с курса не торопясь долетел до края котлована, потом отдалился от края примерно на шесть тысяч метров и начал погружение в «море молочного тумана».

Далее на глубине в семь тысяч метров после изменения вектора гравитации на противоположный корабль выполнил манёвр «кверху брюхом» и благополучно полетел дальше в том же направлении. А далее вынырнув из облака тумана на высоте восемь тысяч летательный аппарат по приборам «свой-чужой» нашёл дисколёты с бортовыми номерами 49 и 118, связался по радиосвязи с 118-м и, выполнив соответствующий манёвр, приземлился на край котлована недалеко от 118-го.

Радости всех членов полярной экспедиции не было предела! Все искренне восхищались мужеством лётчиков-героев! Три дисколёта отлетели от котлована на десяток километров и приземлились возле занесённых снегом ледяных торосов.

А далее начальник экспедиции госпожа полковник Фирц пригласила экипажи 68-го и 49-го на борт 118-го, где пилот и штурман 68-го в деталях поведали остальным членам экспедиции все перипетии трудного полёта сквозь «море молочного тумана» и свои впечатления от вида красного солнца и зеленеющей тундры.

В связи с такими грандиозными успехами по освоению Северного полюса госпожа полковник решила устроить праздничный ужин, где произносилось немало тостов за здоровье Великого командора, процветание Ордена новой расы, и вообще, вне всякого сомнения, за великое будущее, ждущее потомков марсиан на планете Земля.

Потом решили отдохнуть пару суток, проверить приборы, вооружение и другую мат часть летательных аппаратов, по возможности убрать обледенение с иллюминаторов. Также полковник Фирц связалась с одной из секретных северных морских баз и передала зашифрованный рапорт для Великого командора, в котором указала все успехи экспедиции на текущий момент.

В общем через четыре дня экипажи дисколётов были полностью готовы к новым свершениям, они горели энтузиазмом с новыми силами отправиться покорять неизведанное таинственное явление природы, расположенное на Северном полюсе планеты Земля!

* * *

Итак, ранним утром традиционно после плотного завтрака три Flügelrad-II, мигая жёлтыми бортовыми огнями, подлетели к неизведанному явлению арктической природы. Но на этот раз начальник экспедиции полковник Медицинской службы Джэн Фирц решила, что настало время самой взглянуть на красное солнце и зеленеющую тундру, благо всю информацию в зашифрованном донесении она отправила Великому командору, и даже если все члены этой экспедиции погибнут в каком-нибудь коварном болоте этой неизведанной тундры, по их стопам устремятся новые энтузиасты, которые вне всякого сомнения на других кораблях продолжат начатое ими дело. Госпожа полковник не боялась смерти, она боялась не выполнить поставленную перед ней задачу.

Посему, три дисколёта приземлились на краю гигантского котлована. А потом, отдалившись от края котлована на шесть тысяч метров, один за другим, выполнив элегантный манёвр, утонули в «море молочного тумана». На радость всем членам экспедиции, а особенно госпоже полковнику, радиосвязь между тремя летательными аппаратами работала более-менее исправно и дисколёты с дистанцией в одну тысячу метров продолжали неторопливо погружаться в загадочные завихрения белёсого тумана, подсвеченные снизу затейливыми красными всполохами.

Глава 37 Плазмоиды

Картинка с сайта яндекс

Продолжая медленно погружаться, сначала 68-й, потом 118-й и 49-й преодолели отметку в семь тысяч метров, затем после изменения вектора гравитации на противоположный по очереди выполнили манёвр «кверху брюхом» и продолжили движение в том же направлении. И вот настал исторический момент, когда все три Flügelrad-II один за другим вынырнули из «моря молочного тумана» и зависли над ним. Высотомер регистрировал высоту в семь с половиной тысяч метров.

Далее по карте, которую скопировали два других штурмана, три дисколёта медленно полетели к темнеющей полосе, видимой в окуляры биноклей, но теперь 49-й летел первым, за ним 118-й, 68-й замыкал колонну, тем самым обеспечивая прикрытие тыла всей экспедиции. Перед вылетом пилот 49-го обратился с просьбой к госпоже полковнику о том, чтобы лететь первым, мотивируя это тем, что экипаж 49-го такой же опытный, как и экипаж 68-го и не гоже ему всё время плестись в хвосте экспедиции.

Действительно, эти два экипажа считались одними из самых лучших в 8-ом гвардейском авиаполку Ордена новой расы и у госпожи полковника не было причин не удовлетворить сию просьбу, посему она разрешила.

Минут через семь лёта три корабля мягко приземлились на границе необъятного ледяного поля. Впереди 49-й и 118-й, а 68-й метров на пятьсот позади. Перед ними в окуляры биноклей можно было хорошо рассмотреть заболоченную долину или низменность, поблёскивающую маленькими озерцами голубой воды вперемешку с открытыми пригорками, поросшими скудной приземистой растительностью, очень напоминающую зеленеющую весной тундру в арктических областях планеты Земля. Вверху почти в зените сияло маленькое красное солнце, а термометр показывал, что за бортом два градуса ниже нуля.

Осмотрев простирающийся впереди ландшафт, начальник экспедиции госпожа полковник Фирц, посоветовавшись с полковником Клаусом Штерном, приняла решение выйти из летательных аппаратов, уж очень хотелось посмотреть на этот феномен природы не сквозь стёкла иллюминаторов. Посему госпожа полковник Фирц и полковник Штерн, открыв нижний люк 118-го дисколёта, вышли наружу, а из 49-го вышли три лётчика-стрелка с автоматами наперевес, обеспечивая их охрану.

Воздух был удивительно свеж и прозрачен, а температура чуть-чуть ниже нуля здесь перед неизведанной зеленеющей тундрой казалась просто райским блаженством по сравнению с морозами в восемьдесят градусов ниже нуля по Цельсию на границе с котлованом молочного тумана.

Джэн и Клаус Штерн вдыхали полной грудью казавшийся им удивительным волшебный воздух, наполненный ароматами трав и цветов, в изобилии пестреющих на соседних пригорках.

— Дорогой Клаус, что вы посоветуйте нам сделать дальше? — спросила госпожа полковник и с улыбкой воззрилась на подводника, стоящего рядом с ней в десятке метров от летательного аппарата.

— Я бы посоветовал медленно пролететь, может быть, с десяток километров по этой тундре и более внимательно осмотреться. Мы пока не знаем кто здесь живёт, если вообще здесь кто-то живёт! — глубокомысленно закончил Штерн.

— Хорошо, принимается! — Джэн поднесла бинокль к глазам и стала обозревать окрестности, но ничего подозрительного не обнаружила.

Пилоты дисколётов и полковник Штерн тоже в бинокли рассматривали местность, но кроме мелких озёр, наполненных голубой водой, заболоченных низин, поросших сочной травой, и зеленеющих пригорков с разнообразными полевыми цветами ничего не увидели.

После десяти минут внимательного изучения местности Джэн вынесла вердикт:

— Экипажи по машинам! Продолжаем лететь тем же курсом!

Три дисколёта плавно поднялись в воздух на три сотни метров и продолжили свой полёт вглубь неизведанной тундры, 49-й и 118-й пеленгом впереди, а 68-й замыкая колонну. Штурманы не забывали схематично наносить маршрут движения на подобие некой карты.

Минут через пять лёта впереди обозначилась довольно обширная равнина, покрытая тёмными валунами, зеленеющей травой, отдельно стоящими карликовыми деревьями, чем-то напоминающими берёзу, и многочисленными корявыми кустами. На этой равнине решили остановиться, чтобы осмотреться и решить куда лететь дальше, так как небо покрывала низкая облачность, затрудняющая обзор местности во время полёта. Как обычно 49-й и 118-й приземлились впереди, а 68-й немного позади, прикрывая их тыл. Термометр регистрировал за бортом пять градусов выше нуля.

Джэн и Клаус вышли из летательного аппарата, рядом из соседнего дисколёта, стоящего немного впереди, вышли три лётчика-стрелка с автоматами. Джэн и Клаус начали в бинокли обозревать окрестности, но ничего интересного не обнаружили, за исключением нескольких маленьких сереньких зверьков, смешно прыгающих в густой траве между камнями.

Как вдруг Джэн обратила внимание на маленькое облачко пара, быстро перемещающееся на фоне уходящего вдаль ландшафта однообразной тундры.

— Клаус взгляните левее, на десять часов, — молвила госпожа полковник, не отрывая глаз от окуляров мощного бинокля.

Подводник направил свой бинокль в указанную сторону:

— Не могу понять, что это такое, — произнёс он. — Хотя, погодите… — полковник на мгновение запнулся. — Да хранит всех нас Всевышний! — наконец каким-то упавшим голосом вымолвил обычно невозмутимый Клаус Штерн, опустил бинокль и перекрестился.

Действительно, уже невооружённым глазом можно было различить как по однообразной поверхности тундры очень быстро движутся два существа, одно слева, другое справа.

Каждое существо напоминало собой огромного полупрозрачного светло-серого червяка размером с пассажирский поезд, и двигалось так как будто это действительно был скорый поезд «Красная стрела», следовавший из Санкт-Петербурга в Москву, с той лишь разницей что этот «поезд» ехал не по рельсам, а по заболоченной местности зеленеющей тундры, оставляя после себя чуть дымящийся след испаряющейся влаги, как будто это был утюг с функцией пароувлажнения.

Так вот этот «утюг» мчался по тундре не по прямой, а какими-то синусоидальными зигзагами с невообразимой бешеной скоростью пассажирского поезда и даже быстрее оного!

Лётчики-стрелки тоже увидели этих огромных полупрозрачных червей, передёрнули затворы автоматов и направили стволы оружия на левого червяка, который приближался быстрее. Джэн прибывала в подобие некого ступора и не услышала звуки щелчков затворов, а если бы она услышала, то возможно дальнейшие события сложились бы совершенно иначе.