— Так она из Воркуты привезла, — тут же отреагировала Нина. — Хотела нам с дочкой диван новый купить. Нам же даже спать не на чем! Чем мне Ксюху завтра кормить! И за музыкалку платить за месяц надо! А у меня в кошельке только десять рублей.
И пошло-поехало! Я стоически ждала, пока Нинка вдоволь нажалуется на свою судьбу и на отсутствие элементарных вещей, так необходимых молодой женщине. Создавалось впечатление, что у нее в доме нет ничего, начиная от прокладок и заканчивая солью. По идее, я должна была моментально метнуться к своему кошельку и тут же выложить все, что у меня было. Но я этого не сделала по двум причинам: во-первых, что-то не верилось в такую жуткую нищету, глядя на большую банку кофе «Нескафе-голд» на столе и пару золотых колец с камушками, что лежали в хрустальном блюдечке на стиральной машинке «Бош», а во-вторых, у меня просто не было кошелька. Я же бежала оказывать первую медпомощь, а не давать деньги в долг.
Я закрепила на щеке Веры Семеновны последний пластырь, а Нинка все жалилась. Про то, что произошло с матерью сегодня вечером, она уже забыла. Я еще раз попыталась узнать подробности, дабы выяснить состояние здоровья женщины. Нинка нехотя сказала, что злодеи, по рассказам матери, напали на нее в пяти метрах от подъезда, отобрали деньги и били ее ногами.
— Очки раздавили, челюсть зубная вылетела, а ведь только в прошлом году я шесть тысяч заплатила, чтобы зубы ей сделать. Ксюху ради этого в санаторий не отправила. А девочке надо хорошо питаться, отдыхать…
На последнем витке ее нытья Вера Семеновна вдруг стерла с лица идиотское выражение, вполне трезво на меня посмотрела и четко сказала:
— Не верь ей, девочка. Она все врет.
Я заглянула в ее бесцветные глаза и поверила. Как-то сразу и безоговорочно. Нинка тут же отчего-то испугалась и громко сказала:
— Что вру? Что ты потеряла деньги или что мне Ксюху кормить нечем?
— Все врешь, — настаивала мать.
Они стала ожесточенно ругаться. Вернее, на голову несчастной Веры Семеновны полились страшные оскорбления из уст дочери, но мать вновь нацепила спасительную улыбку идиота и только качала головой.
В следующее мгновение я сделала то, чему впоследствии не могла найти объяснения. Я встала, сделала пару шагов, благо кухня в этой большой квартире почему-то была маленькая, и резко рванула на себя дверцу холодильника. На полках теснились баночки йогурта, батон сырокопченой колбасы, вскрытая упаковка малосольной семги. На керамическом блюде небрежно лежала нарезка копченого мяса, а между гроздьями винограда и персиками (зимой!) скромно выглядывали два пластиковых судочка с черной и красной икрой.
Этот маневр я проделала столь молниеносно, что хмельная Нинка даже не успела понять, куда я рванула. Но увидав открытую дверцу холодильника, сразу сказала:
— Это все не мое! Я комнату сдаю одной девочке. Вот она это и ест. Да ты посмотри! Вон в прихожей сапоги стоят за двести долларов, да шуба висит каракулевая. Разве стала бы я ходить, как оборванка, если бы у меня такие шмотки были!
Я медленно закрыла холодильник и повернулась.
— А что ты оправдываешься, Фионова? — ухмыльнулась я. — Я, кажется, тебя ни о чем не спрашивала и ни в чем не уличала.
— Тань, это все не мое! — проныла она, пряча глаза.
— Все врет! — подала голос Вера Семеновна. — Сама шалава и дочь такую же вырастит.
— Ах, ты…! — задохнулась Нинка, и в голову матери полетела банка кофе.
Как я успела перехватить банку, до сих пор не знаю. Но поймав налету, поставила на стол и сказала:
— Значит так, Фионова. Если будешь пить дальше, закончишь как мать, если не хуже. Вера Семеновна, — повернулась я к женщине, — вы что-нибудь соображаете? — Та в ответ кивнула. — Сейчас вы пойдете спать, а утром вызовите скорую. У вас могут быть внутренние повреждения. Надо сделать рентген и ультразвук. И…
Договорить я не успела, так как послышался звук поворачиваемого ключа. Мгновение — и на пороге кухни появилась высокая девица, размалеванная, словно индеец, в коротком платье по самое некуда под песцовым полушубком. Окинув нас взглядом, она затрещала:
— Ой, Нин, извини, не смогла предупредить, что сегодня приду ночевать. Батарейка в телефоне сдохла. Теть Вер, опять нажрались? О, у тебя гости?
— Да, — ответила Нина. — Эльвира, познакомься, это моя подруга Таня. Тань, эта как раз моя квартиросъемщица, Эля.
— Очень приятно, — вежливо ответила я, собирая вату и зеленку в пакет.
— А чо на сухую сидите? Нинка, вытаскивай харч, есть хочу. Чего у тебя там есть.
— Есть у тебя, у меня ничего нет, — внимательно глядя на девицу, процедила сквозь зубы Нина.