Пока мы идём по одной из дорожек, с той или иной стороны доносятся то кряканье, то кукареканье, то блеянье, то визг свиней...
Чёрт, нужно видеть, как меняются выражения лиц участников моей команды с каждым нашим новым шагом!
Я же не могу прекратить улыбаться. Чертовски весело наблюдать за растерянностью золотых деток.
— Чувствую какой-то подвох, — шепчет возле моего уха Стас.
Я тихо смеюсь, ободряюще похлопывая его по руке на моём плече.
В итоге, Станислав Викторович подводит нас к огромному курятнику и останавливается.
— Итак, дети, вы все привыкли, что за вами ухаживают, убираются и заботятся. Настала ваша очередь позаботиться о ком-то другом.
Команда взрывается вскриками недоумения и негодования, но куратор поднимает руку, призывая всех к тишине:
— Если вы успели забыть, я напомню: вы здесь не на отдыхе. Ваша задача на эту неделю — этот курятник. Тишина! Да, вам предстоит каждый день приходить сюда, чтобы накормить и напоить кур. Предстоит содержать его в порядке и чистоте. И... собрать яиц больше, чем это сделают другие команды. Кто-нибудь из вас заметил сегодня на завтраке, что в глазунье желток насыщенного жёлтого цвета?
— Я ела омлет, — усмехнувшись, жму я плечами, потому что все поражённо молчат.
Рядом хмыкает Стас, а его взрослый тезка улыбается мне, кивая:
— Яйца домашних кур отличаются от яиц на птицефабрике. Да, вам приготовят из них, — ведёт он рукой в сторону курятника, — разнообразные, отменные блюда, но задумайтесь о том, что вы приложили к завтраку собственную руку — сами собирали эти яйца — и еда станет в сто крат вкусней. Уверяю вас.
Судя по лицам вокруг, ребята предпочли бы отрубить себе эту самую руку, чем прикладывать её к чему-либо.
Чёрт, такие они забавные, что хочется смеяться в голос.
— В амбаре вы найдёте рабочие комбинезоны, сапоги и прочие вспомогательные средства. Сено, которое вам нужно заметить, корм — тоже там. Советую ознакомиться с фронтом работ и равномерно распределить обязанности. Приступайте. Я буду недалеко, если у вас возникнут вопросы.
Куратор уходит, а команда номер семь продолжает стоять на месте.
— Я до последнего ждала, что это шутка, — морщится Оксана, делая несколько шагов ближе к вольеру, по которому гуляют куры.
Стас отпускает меня и оглядывается вокруг:
— Клянусь, в прошлый раз нас даже на экскурсию сюда не водили! Вот же засада.
— Эксплуатация детского труда, — весело замечает один из парней.
— «Золотой городок»? — улыбаюсь я. — Добро пожаловать в «Деревня-сити»!
— Точно! — хохочет Стас и ещё пара ребят.
— Хватит ржать, — обрывает всех Громов, направляясь к амбару. — Раньше начнём, раньше закончим.
Что вы, что вы...
В амбаре полно ребят из других команд, и они тоже не выглядят довольными. Как по мне — дело плёвое. Грязной работы я точно не боюсь, а тут всего-то почистить курятник. Вот если бы нам предложили убирать стойла...
Маленькой мне приходилось гостить в деревне у тёти в Алтайском крае. Коровы, свиньи, куры... Всё это мне знакомо, пусть и было давным-давно. Вот там настоящая, колоритная деревня. А здесь... Здесь и так всё убрано и ухожено. А сколько современных сподручных средств... Сказка! Тетя Галя даже не подумала бы дать мне респиратор, прежде чем отправить убирать навоз в стойле с Зорькой.
Что касается мажоров... Тот, кто придумал подобное наказание за их проступки, либо гений с хорошим чувством юмора, либо социопат, не терпящий разбалованных детей.
Переодевшись, мы возвращаемся к заверенному нам курятнику и входим внутрь. Как оказалось, далеко не все, а те, кто будут посмелей. А именно — я, Стас, Оксана и... Громов.
— А тут уютненько, — замечаю я, разглядывая «модное» убранство. — Если не обращать внимания на помёт.
— Вот ты им и займёшься, — неожиданно заявляет Громов. — Остальные девчонки соберут яйца, парни займутся сеном, водой и кормом.
— Я не против, — тут же с облегчением выдыхает Оксана.
— Я против! — возмущаюсь я и поворачиваюсь к Громову: — Кто, прости, тебя назначил главным?
Нет, я не белоручка, как успела заметить ранее, но я должна играть её роль. Да и его наглое заявление ужасно бесит. С чего это он решает, кому и что делать?!
— Кому-то его придётся убрать, так почему не тебе? — спрашивает он равнодушно.
— Например, потому что с ним лучше справишься ты сам? — скрещиваю я руки на груди.