— Эй, Дэн, — протянула Эми, — это моя подруга Роуз.
Роуз смерила глазами Дэна, оказавшегося высоким роскошным брюнетом.
— Рад познакомиться, — вежливо кивнул он.
Роуз уныло улыбнулась, крепко прижимая к себе сумочку с сотовым. Ей так нужен Джим! Единственный, кто мог бы успокоить растрепанные нервы, заставить ее улыбаться. Убедить, что жизнь не бессмысленна и что мир полон не только идиотов, шутников и сутяг древовладельцев. Где же он?
Она отошла от Дэна и открыла сумочку. Эми немедленно оказалась рядом.
— Забудь, — настоятельно велела она. — Не гоняйся за мужчинами. Помни: мужчина любит быть охотником, а не добычей.
Она выхватила телефон из безвольной руки Роуз и заменила ложкой с прорезью посредине.
— Креветки в тесте, — пояснила она, указывая Роуз на плиту, где стояла кастрюля с кипящей водой.
— Что ты имеешь против Джима? — возмутилась Роуз. Прежде чем ответить, Эми подняла глаза к потолку.
— Дело не в нем, а в тебе. Я за тебя волнуюсь.
— Почему?
— Потому что ты вляпалась по уши. И твои чувства куда сильнее, чем у него. Не хочу, чтобы тебе было плохо.
Роуз хотела что-то сказать, но передумала. Как можно убедить Эми, что чувства Джима так же сильны, как ее, если его даже нет здесь? И, честно говоря, какой-то частью сознания она постоянно тревожилась… нет, не тревожилась… но все же что-то не давало ей покоя. Что-то связанное с той ночью, когда он пришел поздно, с охапкой цветов, и пахло от него виски, розами и — очень слабо — чем-то непонятным.
Духами?
Она запретила себе думать об этом. Выстроила вокруг целую стену, состоявшую в основном из слова «нет».
— Кроме того, разве он не твой босс?
— Не совсем, — буркнула Роуз. Не больше, чем другие партнеры. То есть каким-то образом все же босс.
Роуз громко сглотнула, отодвинула предательскую мысль на законное место, в самую глубину сознания, и принялась варить креветки. Но стоило Эми отвернуться, как она снова схватила сумочку, выскочила в коридор, увешанный африканскими масками, закрылась в ванной и набрала номер Джима. Трубку никто не брал. Тогда она позвонила домой. Может, он не так ее понял и поехал не к Эми, а сразу к ней?
— Алло?
— Черт. Мэгги.
— Привет. Это я. Джим звонил?
— Не-а, — протянула сестра.
— Ладно, если позвонит, скажи… что увидимся позже.
— Меня скорее всего не будет. Я уже ухожу.
— Да? — На языке Роуз вертелась тысяча вопросов. Куда? С кем? Откуда деньги?
Вовремя спохватившись, она плотно сжала губы. Расспросы только разозлят Мэгги. А послать разъяренную Мэгги в город — все равно что вручить двухлетнему малышу заряженный пистолет.
— Запри за собой дверь, — велела она.
— Обязательно.
— И, пожалуйста, сними мои туфли.
Напряженное молчание.
— Я не в твоих туфлях, — наконец выдавила Мэгги. Ну конечно! Потому что ты только что их сбросила.
— Желаю хорошо провести время, — заключила Роуз. Мэгги пообещала, что обязательно проведет, и повесила трубку. Роуз смочила холодной водой лицо и запястья и посмотрелась в зеркало. Тушь размазана. Губная помада куда-то исчезла. Она торчит у чужих людей, в одиночестве варит на пару дурацкие креветки. Где Джим?
Роуз открыла дверь и попыталась проскользнуть мимо Эми, стоявшей на пороге со скрещенными на костлявой груди руками.
— Ты ему звонила? — негодующе выпалила она.
— Кому? — с невинным видом осведомилась Роуз. Эми рассмеялась.
— Лгунья из тебя по-прежнему никудышная. Как в тот раз, когда ты втрескалась в Хэла Линдквиста.
Взяв салфетку, она старательно вытерла черные пятна под глазами Роуз.
— Когда это я втрескалась в Хэла? Не было такого! — возмутилась Роуз.
— Ну да, как же! А кто каждый день записывал в тетради по математике, что он надевает в школу? Это ты позаботилась, чтобы будущие поколения имели точный отчет о том, что носил Хэл Линдквист в восемьдесят четвертом!
Роуз невесело усмехнулась.
— Так кто из этих парней твой?
— Не спрашивай, — поморщилась Эми. — Предполагалось, что Тревор.
Роуз попробовала вспомнить, что рассказывала Эми насчет Тревора.
— Он здесь?
— В том-то и дело, что нет. Прикинь — мы ужинаем…
— Где? — Роуз послушно поддержала разговор.
— «Тэнджирин». Все очень мило. Представляешь, сидим мы в полумраке, и свечи мигают, и я не опрокинула на себя ни ложки кускуса, и вдруг он объясняет, почему порвал со своей последней подружкой. Оказывается, у него появились определенные интересы.
— Какого именно рода?