— Э… две двойных.
Женщина подняла пластиковые пакеты, перевернула, снова положила.
— К ним полагаются наволочки?
— К сожалению, нет. Пять долларов пара.
Женщина, с облегчением вздохнув, выбрала пару наволочек, подошла к кассе и вынула из кармана пятидолларовую банкноту и три смятых бумажки по доллару. А когда принялась набирать мелочь, осторожно выкладывая на прилавок каждую монетку, Элла решительно сунула простыни и наволочки в большой пакет.
— Этого достаточно.
— Вы уверены? — удивилась женщина.
— Вполне. Берегите себя и заглядывайте почаще. У нас каждый день что-нибудь новенькое.
Женщина улыбнулась — очень вежливо — и вышла, шлепая «вьетнамками». Элла долго смотрела ей вслед, жалея, что не сумела незаметно сунуть в пакет несколько полотенец, и раздраженно покачала головой. С Кэролайн было точно так же: Элла всегда старалась сделать как можно больше, облегчить жизнь дочери, как можно чаще звонить, посылать открытки, письма, деньги. Заманивать обещанием поездок и путешествий, повторяя одно и то же, десятки, сотни раз, всеми способами: позволь мне помочь.
Но Кэролайн не хотела помощи, потому что принять помощь означало признаться, что сама она не в состоянии что-то сделать. И взгляните, чем все кончилось!
Дверь снова распахнулась, и в магазин вошел Льюис с пачкой газет под мышкой.
— Свеженькая пресса! — объявил он. При виде собственного стихотворения Элла попыталась улыбнуться.
«НЕ невидимка я!» — прочла она.
Не невидимка. Всего лишь обреченная и проклятая.
Льюис внимательно посмотрел на нее.
— Все еще хотите пойти на ленч? — спросил он, и когда Элла, кивнув, закрыла кассу, предложил ей взять его под руку.
Она вышла на палящее солнце, по-прежнему жалея, что не смогла ничем помочь этой бедной, хорошо воспитанной женщине. Наверное, стоило заговорить, спросить, не нужна ли ей помощь, а потом сообразить, что можно сделать. И еще… хорошо бы Льюис так и не узнал, что она собой представляет на самом деле. Пока Элла не заговаривала о детях, а он и не спрашивал… но обязательно спросит, и что тогда? Что ответить? Что сказать, кроме того, что когда-то она была матерью, а теперь больше не мать и в этом ее вина? А он уставится на нее, не в силах понять, и она не сумеет ничего объяснить, хотя знает правду… Но эта самая правда была камнем, который нельзя проглотить, рекой, которую нельзя пересечь. И как бы она ни старалась загладить свей грех теми маленькими добрыми делами, которые пыталась сотворить, — ей суждено нести этот крест до самого смертного часа.
15
— К вам посетитель, — сообщила секретарь. Роуз подняла голову от компьютера и увидела сестру, совершенно неотразимую в черных кожаных укороченных брюках, коротком джинсовом жакете и красных ковбойских сапожках.
— Хорошие новости! — воскликнула Мэгги с сияющей улыбкой.
— Пожалуйста, Господи, пусть это будет работа, — наскоро помолилась Роуз. — Рассказывай!
— У меня было собеседование! В потрясающем новом баре!
— Здорово! — воскликнула Роуз, пытаясь изобразить восторг. — Просто фантастика! И когда, по-твоему, они дадут тебе знать?
— Понятия не имею, — пожала плечами Мэгги, перебирая книги и папки в шкафу Роуз. — Может, после праздников.
— Но разве праздники не самое горячее для них время?
— Иисусе, Роуз! Сказала же, понятия не имею!
Мэгги взяла маленькую пластиковую статуэтку Ксены, Принцессы-Воина, подаренную Эми на день рождения, и поставила на голову.
— Не можешь хоть раз в жизни порадоваться за меня?
— Могу, конечно. Надеюсь, ты повесила мою одежду в шкаф?
Груда одежды, перекочевавшая с кровати на пол, так и не оказалась в гардеробе.
— Я уже начала, — заверила Мэгги, плюхаясь на стул. — Не бойся, все будет в порядке. Подумаешь, важное дело!
— Вот именно, что неважное! Для тебя, — подчеркнула Роуз.
— И что это значит?
Роуз медленно поднялась.
— А то, что ты живешь у меня, не платишь за квартиру, до сих пор не нашла работу…
— Я же сказала, что была на собеседовании!
— А по-моему, ты не слишком стараешься.
— Неправда! — заорала Мэгги. — Что ты об этом знаешь?
— Тише!
Мэгги вскочила, захлопнула дверь и злобно уставилась на сестру.
— Только то, что найти работу не так трудно. В каждом ресторане, в каждом магазине нужны люди, по крайней мере объявления о найме расклеены по всему городу.
— Я не хочу работать в очередном магазине. И не желаю быть официанткой.
— Чего же ты хочешь? — взорвалась старшая сестра. — Восседать с видом принцессы, ожидая звонка из MTV?
Лицо Мэгги мгновенно вспыхнуло как от пощечины.
— Почему ты такая подлая?
Роуз прикусила губу.
Все это они уже проходили… вернее, проходила Мэгги: с отцом, с желавшими ей добра приятелями, а иногда и с обеспокоенным учителем или боссом. Все тот же танец, только с разными партнерами. Мэгги обладала невероятной способностью уловить именно тот момент, когда Роуз начнет извиняться. И за мгновение до того, как Роуз открыла рот, как вдохнула воздух, чтобы сказать «прости», Мэгги снова заговорила.
— Я стараюсь, — пожаловалась она, вытирая глаза. — Изо всех сил. Мне тяжело, неужели не понимаешь? Не всем все дается так легко, как тебе.
— Знаю, — мягко ответила Роуз. — Вижу, что ты стараешься.
— Каждый день, — подтвердила Мэгги. — Я не нахлебница. Не сижу без дела, себя жалеючи. Выхожу на улицу… ищу работу… каждый день. И понимаю, что никогда не смогу стать адвокатом, как ты…
Роуз протестующе замахала руками. Мэгги залилась слезами.
— …но это не означает, что я бездельница. Я стараюсь, Роуз, так с-с-стараюсь…
Роуз подошла к ней и обняла. Мэгги сбросила ее руки.
— Все хорошо, — утешала Роуз. — Не волнуйся, найдешь работу…
— Как всегда, — выпалила Мэгги, без особого труда превращаясь из рыдающей беспомощной бедняжки в сильную, уверенную в себе женщину. Вытерла глаза, высморкалась, выпрямилась и гордо взглянула на сестру.
— Прости. Мне ужасно жаль, — выдохнула Роуз, задаваясь, однако, вопросом, за что же все-таки извиняется. Прошло уже больше месяца, а Мэгги и не собиралась съезжать. Одежда, белье, туалетные принадлежности, компакт-диски и зажигалки были разбросаны по всей квартире, казалось, с каждым днем становившейся все теснее, а вчера вечером Роуз обожгла палец, опустив его в кастрюльку с чем-то похожим на карамельный соус, но оказавшимся воском для бровей.
— Послушай, — беспомощно продолжала Роуз, — ты уже ужинала? Мы могли бы пойти в кафе, а потом посмотреть кино…
Мэгги вытерла глаза и, прищурившись, уставилась на сестру.
— Знаешь что? Поедем куда-нибудь. В местечко получше. В клуб…
— Не знаю, — замялась Роуз. — Там всегда приходится ждать столика. И так дымно и шумно…
— Ну пожалуйста. Хоть разочек. Я помогу тебе выбрать платье…
— Ну… ладно, — нерешительно согласилась Роуз. — По-моему, где-то на Делавэр-авеню сейчас проходит корпоративная вечеринка нашей фирмы.
— Что за вечеринка? — оживилась Мэгги. Роуз порылась в почте и нашла приглашение.
— Праздничный прием с коктейлями. Холодные закуски, бесплатные игры. Может, стоит пойти туда?
— Для начала, — заявила Мэгги и выпорхнула в коридор. — Едем!
Пришлось отправиться домой, где Мэгги вытянула из кучи одежды голубой топ с черной юбкой.
— Прими душ, — велела она, — да не забудь об увлажняющем креме.
Когда Роуз вышла из душа, многоярусный футляр с косметикой был открыт и на столе выстроился ряд коробочек: два вида вечернего крема, три — тонального, с полдюжины теней для век различных оттенков, румяна, кисточки для глаз, для щек, для губ…
Роуз бессильно опустилась на сиденье унитаза и моргнула, чувствуя, как голова идет кругом.
— Откуда это все? — простонала она.