– Идем, – дернул щекой храмовник.
Перед тем, как позволить мне войти в кособокое каменное строение, он проверил его, убедился, что ни окна, ни другого выхода нет, и только тогда кивнул.
А когда мы вернулись за стол и съели довольно сытный завтрак, я решила побольше выяснить о своем спутнике и попробовать с ним договориться.
– Ньор храмовник, могу я узнать ваше имя?
Я надеялась, что после выпитого вина мой страж хоть немного подобреет.
– Зачем оно тебе?
– Нам ведь еще долго путешествовать вместе, должна же я как-то к вам обращаться?
– Что ж, зови меня брат Гвидо, – хмыкнул храмовник, и по тому, как насмешливо блеснули его глаза, я заподозрила, что это не настоящее имя.
– Брат Гвидо, так кто тот человек, которого вы ищете? И почему вы думаете, что он именно… там? – Я понизила голос и чуть наклонилась вперед, чтобы хозяйка не услышала моего вопроса.
– Не твое дело, – буркнул храмовник, и его щека снова нервно дернулась.
– Если бы я знала больше подробностей, могла бы понять, как вам помочь.
Я старалась говорить мягко, словно уговаривала капризного ребенка.
– Ты доела? – не повелся на мои расспросы Гвидо. – Хватит рассиживаться. Идем.
Он поднялся со скамьи, бросил на стол несколько монет и ухватил меня за руку.
– Доброго пути, уважаемые ньоры, – пропела нам вслед хозяйка, и мы вышли под яркие лучи утреннего солнца.
Глава 11
Алессандро Абьери
Чем ближе он подъезжал к Навере, тем сильнее пришпоривал коня. Наверное, впервые Алессандро так торопился домой. Те два дня, что он не видел Алессию, показались ему невыносимо долгими и пустыми. Хорошо хоть, Сальваторе не подвел и дело удалось завершить в считаные часы. Семья Стронди, которую отыскал наемник, принадлежала к некогда богатому, но пришедшему в упадок роду. Последний оставшийся в живых представитель семьи жил в разваливающейся вилле в полном одиночестве. Год назад старик Стронди похоронил единственную внучку, но об этом почти никто не знал – слуги давно ушли от обнищавшего хозяина, дорога, ведущая к деревне, за несколько лет заросла подлеском, отрезав виллу от гостей извне, а дом ближайших соседей находился в двадцати стадиях от виллы. Так что все сложилось весьма удачно.
Абьери бросил взгляд на виднеющиеся впереди городские ворота и припустил еще быстрее. Бумаги, лежащие у самого сердца, грели душу и заставляли торопиться. Все-таки удачно вышло. Местный священник с радостью принял пожертвование на храм и удалил из приходской книги запись о смерти Алессии Стронди, а старик толком и не понял, что подписывает, все повторял, что Алессия пошла в церковь и скоро вернется. «Она у меня очень набожная, – шамкал Стронди, глядя на него подслеповатыми глазами. – Целыми днями перед статуей Мадонны молится. Мечтает в монастырь Святого Сердца Господня уйти. А я ж разве против? Если душа просит, значит, так тому и быть».
Абьери коснулся груди, где лежали документы, и улыбнулся. Он представлял, как покажет их Алессии, как она удивится и обрадуется его предложению, каким счастьем засияют ее глаза.
– Хэй! – выкрикнул он, пришпоривая Кариба и с легкостью преодолевая расстояние до ворот.
Кривые улочки родного города, разбегающиеся с дороги люди, знакомый с детства аромат выдубленной кожи и специй – Абьери миновал переплетения улиц Ваенезе и Наньо и оказался на площади Варезе.
– С возвращением, ньор герцог! – вытянулся у караулки тощий Джузеппе.
Абьери кивком ответил на поспешное приветствие и стрелой влетел под своды ворот. Гумер, несущийся рядом, темной дымкой вплыл за ним следом.
– С прибытием, ньор герцог, – встретила его непривычно взволнованная Альда.
– Ньора Алессия у себя? – на ходу спросил он, не желая задерживаться ни минуты.
Прохлада атриума освежила разгоряченное тело. Мелкие капли, висящие в воздухе рядом с фонтаном, осели на лице и бархате верты, но он не хотел останавливаться. Быстро преодолел расстояние до лестницы и уже поставил ногу на нижнюю ступеньку, когда услышал расстроенный голос Альды:
– Ее нет, ньор герцог.
Что это с майрессой? Сама на себя не похожа.
– Нет? – переспросил он. – Ушла к дочери? Или на прогулку?
Он остановился и посмотрел на Альду. Да что с ней такое?
– Нет, ньор герцог. Она совсем ушла. – В глазах Альды мелькнуло волнение.
– Что значит совсем? – Абьери никак не мог понять, что ему пытаются сказать.
– Ньора Алессия собрала вещи и сказала, что возвращается на родину.
Сердце ухнуло вниз. Перед глазами вспыхнула красная пелена. Тьма затопила все вокруг, и он уже не видел ни испуганной Альды, ни прибежавших на ее крик слуг, ни собственного изменившегося лица.