В глазах друга серой дымкой застыло упрямство. Марко не готов был признавать свою вину. Упертый сукин сын.
– Я покопался в библиотеке гильдии и обнаружил в одной из старых книг интересный ритуал, – вытирая платком разбитую губу, пояснил Марко. – Суть его сводится к тому, чтобы перелить кровь одного человека другому с помощью магических потоков. Довольно сложное действие, но если как следует подготовиться, все должно получиться.
– Много нужно крови?
– В нашем случае чем больше, тем лучше.
– Исключено. – Абьери твердо посмотрел на друга.
– Почему? – не понял Форнезе.
– Алессия носит под сердцем ребенка. И даже под страхом смерти я не позволю подвергнуть ее опасности. Говорю тебе как есть. Если вдруг вздумаешь опять строить козни за моей спиной, знай, что я убью тебя вот этими руками. – Абьери ударил по столу ладонями, припечатывая сказанное.
– Приворожила она тебя, что ли? – пробормотал Форнезе и поморщился. – Успокойся. Я не собираюсь ничего предпринимать без твоего согласия. Что ты из меня изверга делаешь?
Абьери хотел ответить, но в этот момент загорелся красным переговорный перстень, и он повернул камень.
– Что у тебя, Лупо?
– Мы отследили путь ньоры Алессии из дворца. Она была в аргестерии, Сантони сказал, положила на хранение кошель с золотыми. После этого ньора дошла до площади Варди, а дальше ее след теряется. Магические поисковики сбиваются, видимо, кто-то позаботился о том, чтобы не оставить никаких зацепок.
Абьери стукнул по столу кулаком и выругался. Форнезе виновато поморщился.
– Где вы сейчас?
– На пересечении Варди и Канторе.
– Ждите. Скоро буду, – приказал Абьери и поднялся из-за стола.
– Я с тобой, – вскочил с кресла Форнезе.
Алессандро хотел отказаться, но посмотрел на друга и молча кивнул. Сейчас любая помощь не помешает, даже помощь интригана Марко.
Алессия Пьезе
На пятый день нашего путешествия мы добрались до границы с Саритией. Гвидо гнал повозку как сумасшедший, меняя лошадей на постоялых дворах и не жалея ни сил, ни денег на то, чтобы поскорее убраться из Ветерии.
Зря я надеялась, что сумею сбежать. Храмовник не выпускал меня из виду ни на секунду, а во время остановок привязывал веревкой к своему поясу и не позволял отойти дальше чем на пару шагов.
С каждым прожитым днем, с каждой стадией, приближающей нас к горе Харда, я ненавидела его все больше, а Гвидо чуял мою ненависть, как хищники чуют запах страха, и скалил зубы в волчьей улыбке.
– Мечтаешь меня убить? – насмехался он. – Ну, что уставилась? Меня этими колдовскими штучками не проймешь. Сколько хочешь ведьмовскими глазищами сверкай, а ничего не выйдет.
Он поцеловал висящий на шее оберег в виде заключенного в круг креста, а я прислонилась спиной к борту повозки и спросила:
– За что ты меня так ненавидишь?
– Все женщины – дьявольские отродья, – сказал, как выплюнул, Гвидо, и его повернутое ко мне лицо перекосила злобная гримаса, а в глазах мелькнула боль. Застарелая, вымученная, идущая из глубины души.
И чем больше я смотрела на храмовника, тем острее ощущала отголоски этой боли.
– Как звали ту женщину?
Мой вопрос прозвучал тихо. Я не особо надеялась на ответ, но Гвидо удивил.
– Тания. Ее звали Тания, – хрипло сказал он и отвернулся, но я успела заметить, как дернулась его щека.
– И что она сделала?
– Забрала моего сына и ушла.
– У тебя был сын?
Я сама не заметила, как перешла на ты.
– Джеронимо. Ему было полгода, когда это исчадье ада, его мать, сбежала от меня в свой бесовский мир. Исчезла в недрах горы Харда, и я ничего не смог сделать. Но я все равно найду своего мальчика. Я поклялся в этом Кровоточащему Сердцу Господню. Найду, вырву из сетей дьявола и верну домой.
– Выходит, твоя женщина была иномирянкой?
Мне нетрудно было сложить два и два. Судя по всему, Гвидо воспользовался, как говорили в моем мире, служебным положением и, вместо того чтобы уничтожить «исчадие ада», сделал ее своей любовницей.
– Она была дочерью дьявола, – прохрипел храмовник. – Прекрасной и бесстыжей, как все рыжие ведьмы.
В его голосе мне послышалась тоска. «Крепко же ты влип, брат Гвидо, – хмыкнула про себя. – Влюбился, вопреки законам ордена, родил ребенка и умудрился потерять и его, и любимую женщину. А теперь пытаешься ненавидеть ту, что зацепила сердце и заставила понять, что в первую очередь ты мужчина, а уже потом – член ордена храмовников».
– И как ты надеешься ее найти? Другой мир совсем не такой, каким тебе представляется. Там нет адского огня и Люцифера, нет кипящих котлов и чертей. В моем мире живут обычные люди, просто наше время и развитие ушли намного вперед. На несколько веков.