И тут раздался еще один – смутно знакомый и злой.
– Проклятье! Вы что, совсем ополоумели? – рычал он. – Зачем начали ритуал? Абьери вас убьет!
– Не убьет. А ты, вместо того чтобы ругаться, лучше бы помог, – огрызнулся первый.
– А Гумер? Идиоты, вы что, не додумались разорвать его связь с герцогом?!
Голоса спорили, ругались, но я их уже не слышала. Меня несло куда-то, перед глазами мелькало прошлое Абьери, его детство, юность, друзья, жизнь в столице. Я словно вспоминала забытое и с легкостью узнавала людей и давным-давно произошедшие события.
– Разъединяй их, – долетел до меня сердитый голос.
– Думаешь, достаточно?
– Даже если нет, дольше медлить нельзя. Время истекает, Алессия может погибнуть.
– Ладно.
Я почувствовала, как моей горящей от боли руки коснулся острый влажный язык, и спустя какое-то время с трудом открыла глаза.
– С возвращением, – широко улыбнулся раскачивающийся на балдахине Бруно. – Ты молодец.
– У нас получилось? – Я посмотрела на неподвижно лежащего рядом Абьери. На его лице все еще мерцала призрачная маска, правда, не такая густая, как обычно. – Почему она не ушла? Неужели не сработало?
На душе стало холодно. Столько усилий, и ничего не помогло…
– Пока трудно сказать, – ответил мне Форнезе. – Мы не знаем, сколько крови нужно, чтобы вывести всю тьму. Да и слишком мало времени прошло.
Маг выглядел бледным и сердитым, в его серых глазах застыла тревога, на щеках ходили желваки.
– А когда станет понятно, сработал ритуал или нет?
– Не раньше чем через несколько часов.
Я беззвучно выругалась. Мне казалось, что действие будет мгновенным, а оказывается, еще неизвестно, помог ритуал или нет.
– Бруно, но ты ведь говорил…
– Помолчи немного, – оборвал Форнезе и протянул мне кубок. – Вот, выпей. Это восстановит силы.
Я недоверчиво покосилась на мага.
– Не бойся, не отравит, – хмыкнул Бруно.
Он выглядел довольным и жизнерадостным, словно в лотерею выиграл. А вот Гумер, разлегшийся на полу рядом с кроватью, казался грустным и больным.
– Что-то вы мне не нравитесь, – прищурилась, рассматривая «питомцев».
– Да ладно, мы красавчики! – взмыл к потолку Бруно. – Йе-ху!
– Не обращай внимания на этого пьянчугу, – поморщился Форнезе. – Хлебнул вашей крови, никак не отойдет. Пей.
Маг ткнул кубок мне в руку, и я послушно отпила несколько глотков.
– Как ты себя чувствуешь? – не отставал Форнезе. – Голова не кружится? Сердце не болит?
– Вы что, доктор? – Я не удержалась от усмешки, а маг неожиданно тепло улыбнулся и провел рукой по волосам.
– Раз дерзишь, значит, жить будешь, – хмыкнул он и осторожно коснулся моей руки. – Аверантус моби, – прошептал, проводя указательным пальцем над моим запястьем, и в тот же миг рана стянулась и исчезла, не оставив и следа.
– Ньор Форнезе, надеюсь, вы не расскажете герцогу? – Я посмотрела на мага.
– Я не самоубийца, – усмехнулся тот и проделал ту же манипуляцию с рукой Сандро. – Ладно, пора убираться отсюда, – бросив взгляд в окно, сказал он Бруно и Гумеру. – Скоро рассвет.
Нетопырь согласно кивнул и полетел к двери, а Форнезе с сомнением посмотрел на меня, забрал с собой кувшин с остатками вина и тоже пошел к выходу.
– Если вдруг станет плохо, зови, – не доходя до двери, сказал он мне. – Мы будем рядом. И разбуди Сандро минут через сорок. Нужно выехать пораньше, чтобы успеть к заседанию.
Алессандро Абьери
– Алессия. – Он открыл глаза и наткнулся на теплый сияющий взгляд.
– Выспался? – шепнула Алессия, и Абьери с удивлением понял, что действительно чувствует себя отдохнувшим. Неужели уснул?
Он привстал, опираясь на локти, и поймал губами улыбающиеся губы. Какие сладкие… И как же ему всегда мало. Ночь напролет он любил свою женщину, но так и не смог насытиться. Ее запах, тонкий рисунок вен на нежной коже груди, маленькая родинка на щеке, соблазнительные ямочки на пояснице – все это сводило с ума, как и жаркая манящая плоть, и восхитительное ощущение погружения, и то, как идеально совпадали их тела. Абьери помнил первый поцелуй с Алессией. Тогда ему показалось, что они встречались раньше, в какой-то другой жизни, и сейчас это ощущение лишь окрепло, привязав его к Алессии так сильно, что он уже не мог представить, как жил без нее все эти годы.
– Пора ехать, – с сожалением оторвавшись от дурмана алеющих маком губ, сказал он и поднялся.
Кто бы знал, как тяжело уходить от желанной женщины. Но часы на колокольне пробили три раза, и он вынудил себя отвернуться и быстро натянуть одежду. Взгляд в зеркало заставил поморщиться. Изображение было не слишком четким, но ему показалось, что лицо изменилось.