Бруно воинственно выпятил грудь и встопорщил шерсть, превращаясь в раздутый желтый комок.
Значит, Алессия. И почему он не удивлен? Душу окатило теплом.
– А маска? Я ведь чувствовал ее.
– Она и была, – ответил Марко. – Почти до самого освидетельствования. Я уж думал, ритуал не сработал, но заклинания истинной сути заставили последние остатки тьмы исчезнуть.
Друг старался казаться невозмутимым, но он видел, что в серых глазах светится радость, которую Форнезе не в силах скрыть, а в уголках губ затаилась улыбка. А уж что творилось у друга в душе… Алессандро не представлял, что холодный исследователь Марко способен так глубоко и ярко чувствовать.
– Ох и пришлось нам повозиться! – прыгал на его плече Бруно. – Если бы не Леся…
– Так, ладно, – подняв руку, сказал Абьери. – Вы все мне расскажете, но не здесь. Надо убираться отсюда.
Правда, сделать это оказалось не так просто. Абьери окружили маги, потом подошел похожий на разбойника судья, следом потянулась знать, и выйти из зала заседаний удалось лишь через пару часов. Каждый торопился выказать ему свою поддержку, и он кивал, улыбался, а сам думал лишь о том, чтобы вырваться из душного, пропахшего потом помещения суда и поскорее вернуться в Навере, к своей будущей жене и ребенку.
Алессия Пьезе
Прошло уже два дня, а герцог так и не вернулся. И вестей из столицы не было. Я успокаивала себя тем, что суды – дело долгое, но на душе было тревожно. Вдруг что-то пошло не так? Что, если проведенный ритуал не сработал и тьма исчезла не полностью? У нас ведь толком не было времени проверить, все впопыхах делали.
Пальцы машинально нащупали кольцо. Вот, кстати, еще один повод для волнения. Время идет, а я так ничего и не решила. Остаться или уйти? Что ждет меня в Ветерии? Что ждет меня дома? Смогу ли я бросить Сандро? Смогу ли оставить своего малыша без отца?
«У вас нет будущего, Леся, – убеждал внутренний голос. – На что ты рассчитываешь? Форнезе был прав, когда сказал, что ты должна уйти».
Кто ж спорит? Прав. Но что делать с сердцем, прикипевшим к Алессандро Абьери? Как заставить его разлюбить? Еще и время поджимает. Я-то думала, что у меня есть несколько недель или даже месяцев, чтобы успеть насладиться своей сказкой, а оказалось, что она уже закончилась.
«Хватит ныть, – отрезал внутренний голос, напомнив мне бабу Катю. – Любовь – не то, ради чего стоит пускать свою жизнь под откос. Неужели забыла прошлое? Ты дождешься возвращения герцога, убедишься, что с ним все в порядке, возьмешь Беттину и вернешься в свой мир. И никаких отговорок».
Я посмотрела на тонкий шрам, оставшийся на месте пореза о стекло алтаря, и заставила себя принять то, что советовал разум. Все правильно. Пора возвращаться. А сердце… Что ж, ему не впервой болеть. Ничего. Справлюсь.
Шум, долетевший со двора, заставил меня выглянуть в окно. Не может быть! Дыхание сбилось, душу окатило радостью. Вернулся! Абьери вернулся!
Все разумные мысли испарились, словно их и не было.
«Живой!» – билось внутри, когда я бежала вниз, перескакивая сразу через несколько ступенек.
«Его освободили!» – громко стучало сердце, забывшее о предстоящей разлуке.
– Алессия!
Не успела выскочить из дворца, как меня подхватили знакомые руки, а губы смял жадный поцелуй.
– Сандро!
Я и плакала, и смеялась, обнимая Абьери, а он вытирал с моих щек слезы, и его лицо – открытое, безо всяких следов тьмы – сияло таким счастьем, что на него было больно смотреть.
– Алессия, ты здесь, ты никуда не ушла, – шептал Алессандро вперемежку с поцелуями. – Дождалась…
– Разве я могла уйти? Сандро, все хорошо? С тебя сняли обвинения?
– Да. Больше никто не посмеет назвать меня приспешником дьявола, – кивнул Абьери и добавил: – Прими мою благодарность, Алессия. Ты спасла мне жизнь. Ты и есть моя жизнь.
Он сказал это так серьезно, что я буквально ощутила вес каждого произнесенного слова. И это были не просто слова. За ними стояло очень многое – благодарность, вера, любовь, надежда.
Не знаю как, но я чувствовала все, что вложил в них Абьери.
– Почему вы так долго? Я места себе не находила!
– Пришлось остаться. Император захотел меня видеть.
– И что? Увиделись? Все прошло хорошо?
– Даже более чем, – вмешался Форнезе. – С герцога сняли опалу, а вместе с ней и двойные налоги.
– Так это же замечательно, – прошептала я.
Если опалу сняли, значит, у герцога пока нет повода жениться?