Я верно рассчитала. Через двенадцать дней мы оказались на каменистой возвышенности с редкой растительностью, на берегу океана. После многообразных, шелестящих звуков леса, поразила тишина океана. Нет, так привычных, волн прибоя, лишь иногда, от ветра, на глади воды появляется мелкая рябь. Темный цвет воды подсказал, что здесь большая глубина. Характерный запах океана – водорослями, йодом, моллюсками, вдруг вызвал ностальгические воспоминания о каникулах на курортной планете. Но я волевым усилием отогнала эти мысли, надо думать о насущном. Хоть я очень устала от тревоги и долгого изматывающего пути, об отдыхе буду думать только оказавшись на гномьем материке. Если обстоятельства позволят чувствовать себя в относительной безопасности, устрою себе там несколько дней отдыха, прежде, чем пойду искать гномов.
Берег пролива оказался крутой, к воде не подойти. Помня, что здесь редко, но регулярно проходит дозор, не знала как поступить, идти на восток вернувшись к краю леса, где легко спрятаться, или, все-таки, по берегу. Решила рискнуть и двигаться вдоль берега, так и идти легче, и обзор лучше.
Там, где удавалось спуститься к воде океана, отправляла Кроки на рыбалку. К счастью, он нормально отнесся к соленой воде. Мы все дальше отходили от реки, много дней служившей нам проводником и источником питьевой воды. Надо было спешить, потому что, запас пресной воды у меня был мал. Только то, что я набрала в две свои фляги из реки, которая вблизи океана выглядела как журчащий ручеек. В лесу, конечно, я без проблем найду ручей, их здесь много, но не хотелось терять время на лишнее хождение туда-сюда. Я, ни на минуту, не забывала о возможной погоне за спиной.
Весь этот путь, до рези в глазах, я всматривалась в горизонт за водной гладью, боясь пропустить самое узкое место пролива, где должен быть виден противоположный берег. И вот, к середине второго дня, я его увидела. Очень далеко… И ближе не станет, здесь нет отливов и приливов, ведь у планеты нет спутника.
Противоположный берег выглядел, как темная полоска на самом краю горизонта, в очертании которой угадывались горы. Ширина пролива в этом месте километров двадцать, не меньше. Такое расстояние мне вплавь не преодолеть. Эльфы переплывают его на плотах. Где они? Наверное, хранятся в лесу, что виднеется справа, но даже если я их найду, сюда мне плот не перетащить, сил не хватит. Что же делать-то?
Прохаживаясь вдоль берега, обратила внимание, что ветер дует с юга, хорошо, будет подгонять в спину. Ладно, надо искать какое-нибудь бревно. Пошла в сторону леса, по пути стали попадаться обломки ветвей, одна из них привлекла мое внимание – довольно ровная, прямая, длинная. Как раз весло, еще бы лопасти с двух сторон приделать. Вскоре увидела толстое бревно Большое в диаметре, не дотащить… С трудом перекатила его и увидела продольную трещину вдоль всего бревна.
Сняла костюм. Воткнула в трещину десантный нож и стала вести его вдоль трещины, отдавая Силу, представляя, как нож расщепляет бревно на две половины. Мои старания увенчались успехом и бревно, с громким треском, распалось на две половины. Несмотря на ужасную слабость, после моих магических действий, я, по очереди, дотолкала обе половинки бревна до берега. Положила их рядом, параллельно, так, чтобы они касались друг к другу выпуклыми сторонами, и посередине образовалась как бы узенькая лодочка. Разорвала плащ на ленты и стала связывать половинки бревна между собой. Все это время, с тревогой прислушивалась и оглядывалась, контролируя, что делается вокруг. Успела до темноты. К счастью, и Сила восстановилась за это время, ведь спать без костюма – замерзну, да и опасно.
Ночь прошла спокойно, хотя спала я, что называется, «в полглаза». Утром допила последние остатки воды и оглядела свое плавсредство. Длиной около двух с половиной метров, если понадобится передохнуть, как раз уляжемся с Кроки по серединке друг за другом, у него только хвост чуть-чуть свешиваться будет. И весло я сделала, двухлопастное. В качестве лопастей крепко привязала к каждому концу найденной ветки, свои, уже пустые, плоские фляги, не айс, конечно, но лучше, чем ничего.
Когда все было готово, вколола себе последнюю ампулу стимулятора и, столкнув свое судно в воду, уселась на рюкзак, вытянув вперед ноги. Дала команду Кроки расположиться за моей спиной и надела шлем. Взяв средний темп, я равномерно гребла в сторону едва видимого вдалеке берега. Иногда, оглядываясь назад, видела, как и этот берег становится все дальше и дальше.
По моим прикидкам, так я буду плыть часов девять. Да, монотонность изматывает. В голову начинают лезть тревожные мысли о неизвестности впереди и о своей дальнейшей судьбе. Чтобы себя как-то подбодрить, запела ритмичный и бодрый марш космических десантников, который мы так любили петь хором с однокурсниками, после сдачи очередных экзаменов. Напевшись до хрипоты, огляделась вокруг. Тут и заметила неладное.
Во-первых, в проливе оказалось хоть слабое, но заметное течение с запада на восток. Меня неуклонно сносит вправо, надо разворачивать нос влево. Во-вторых, на воде стали появляться небольшие пенистые волны-барашки, предвестники грозы. Сердце похолодело… Если вдруг гроза застигнет меня в океане – это конец! Оглянулась назад – я посередине пролива. Увеличила темп гребли. Но я не успела…
Гроза налетела вдруг, в один момент. Поднялся сильный ветер, дующий мне в спину. Небо затянула черная туча, загрохотал гром, засверкали молнии, поднялись волны. Дождь пошел стеной, берегов не видно… Огромная волна с сильным порывом ветра сбила меня с бревна, накрыв с головой. Вынырнув на поверхность, полностью дезориентированная, я в панике закрутила головой. Куда плыть? Увидела рядом Кроки. Ухватила его за хвост. Свободной рукой сдернула шлем, отбросив его в сторону, и дала команду:
–На берег! – надеясь на врожденные инстинкты животного. Сама я уже совершенно не понимала в какой стороне этот берег.
Мы с Кроки куда-то плыли, то и дело оказываясь под водой, накрываемые волнами. Быстро подкрадывалась усталость. Но я упорно работала одной рукой и ногами, сопротивляясь неизбежному, твердя бесконечно: «Папа, я помню свое обещание, я стараюсь…».
Настал момент, когда я перестала, вообще, что-либо слышать и видеть, но еще пыталась грести. А потом, почувствовав какой-то сильный толчок в грудь, потеряла сознание.
***
Сквозь туман в голове и вату в ушах я отстраненно слышала чей-то голос, который что-то говорил и говорил…
Постепенно, слышимые слова стали проникать в мое сознание.
–…любимая… единственная… моя Дармия… как же ты могла бросить меня… ведь я чуть не умер, когда понял, что ты ушла… Ненаглядная моя, почему ты не пришла ко мне, не пожаловалась, не попросила помощи?.. Разве бы я тебя отдал кому-нибудь?.. Да я бы лучше умер… Когда увидел тебя впервые, не мог поверить, что на свете существует такая красота, от которой сердце замирает, а глаза больше не хотят смотреть ни на что другое… Думал, богиня пришла к нам и зачем-то притворяется смертной… Спать перестал, дела забросил, только о тебе думал… Караулил везде, лишь бы лишний раз увидеть, да следил, чтобы никто не обидел… И не уследил… Радость моя… Жизнь моя… что ж ты задумала? Куда хотела уйти?.. Одна… а ведь я за тобой хоть в жерло вулкана… а ты не позвала…
Когда я поняла, кто и что мне говорит, теплая волна радости прокатилась от сердца до пяток. Настал подходящий момент, откровенно сознаться самой себе, что я и сама влюблена в этого мужчину так, как никогда раньше. Просто, в сложившейся ситуации, признаваться в этом я не решалась.
– Эдмунизэль… – прошептала я, не открывая глаз, и, не подумав, неожиданно добавила, – я, кажется, тоже в тебя влюбилась.
– Правда? – В голосе Эдмунизэля мне послышались радость и волнение.
– Угу, – промычала я.
– Дармия моя, ненаглядная, открой глазки. Скажи, что-нибудь болит?
Я открыла глаза и, несмотря на темноту ночи, увидела потрясающего цвета глаза Эдмунизэля, напряженно смотревшего на меня. Пошевелилась, поняла, что он сидит на земле, а я нахожусь в его объятиях, прижатая к его груди.