- Это случилось одиннадцать лет назад. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, а брату - десять. Мы тогда жили в крошечном городке, в котором и слыхом не слыхивали ни о каком ковене, а городские целители умели не больше ярмарочных фокусников. У Питера было с детства слабое сердце. Отец брался за любую работу, чтобы купить для него дорогих лекарств или обратиться к очередному заезжему знахарю. Мы жили очень небогато, Амари, едва сводили концы с концами... Я помогал, как мог, все пытался разыскать хоть небольшой заработок, но мальчишку не очень-то стремились брать в работники. Питеру стало совсем плохо, и ничего уже не помогало. Местный доринг заявил, что все бесполезно, и ребенок вот-вот умрет. Ни к чему тратить на него силы... Родители поехали в соседний город к тамошнему целителю, но он заломил такую цену за услуги, что нам бы и за год не заработать.
- Как страшно, - прошептала я. - Не верится даже, что такое могло быть...
- Могло... Возможно, в провинции и сейчас есть, хотя нынешний Император и попытался навести везде порядок. Для Питера не осталось шансов. Он уже не вставал с постели, не ел... Я смотрел на него, и мое сердце разрывалось. Отец тогда пошел по знакомым, по соседям просить помощи, но удалось собрать лишь крохи. Люди оказались черствы к чужому горю. Я тогда обошел все храмы в округе, все молился, просил излечения для брата у богов. Только в полузаброшенном храме мойр я получил отклик. Я ведь просил не для себя, Амари. Ведь боги могут исполнить желание, если просишь за близкого...
- Они исполнили?
Данте поднял на меня взгляд, полный горечи.
- Исполнили... Только почему-то решили изменить мою судьбу, а не Питера. Когда во мне проснулась магия, я думал, что тоже умираю. Меня буквально разрывало изнутри, выворачивало кости, меня мучили судороги... Помнишь, я говорил тебе, что магия - это тепло и легкое покалывание? Да... После нескольких лет тренировок. А стихийная, неуправляемая магия приносил телу лишь страдания. Никаких ритуалов, понятное дело я не знал, но чувствовал, что надо делать. Просто излил на брата целительную энергию, забирая его болезнь, впитывая в себя... Но от этого не наступило облегчения, а стало еще хуже. Откат оказался таким сильным, что хотелось умереть. Видишь ли, если человек рождается со способностями, это естественно, и процесс протекает намного легче, проще. На меня же обрушилось все и сразу. Отцу пришлось вести меня в столицу, в ковен, чтобы меня научили контролировать магию, иначе я бы просто погиб. Таким меня и увидел Шерман... жалким заморышем, трясущимся от боли...
- Мне очень жаль вас, - прошептала, чувствуя, как по щеке скатилась слезинка.
Внутри словно лед растаял, выпуская наружу эмоции.
- Каждый раз эта боль, Амари! Ты ведь видела, что бывает со мной! Это считается нормальным для дорингов, но у меня все намного хуже! Я не хотел этого, не просил... Не просил такой судьбы, этой проклятой магии!
- Вы спасли брата от смерти...
- А моя жизнь разрушилась!
Данте закрыл лицо ладонями, тяжело дыша.
- Вы хотите избавиться от способностей? - тихо спросила я.
- Очень хочу...
- Но ведь вы делаете столько хорошего, помогаете людям. Это ведь самое лучшее - видеть счастливые глаза те, кого спас. Я знаю об этом не понаслышке.
- Это не моя судьба...
- Значит, ради этого все?
Данте повернулся ко мне, взял за руки, с жаром посмотрел в глаза:
- Амари, то, что я сказал... Я был не в себе, пойми! Я бы никогда не посмел сделать тебе больно, использовать для чего-то. Ты ведь самое светлое, что есть для меня в этой жизни, самое дорогое!
- Вы могли бы просто попросить, - прошептала я. - Просто попросить, и я бы все сделала, ведь вы для меня... вы...
Я не договорила, едва не захлебнувшись от нахлынувших чувств. Нет, не буду говорить, не заслужил он моих откровений!
- После всего, что случилось тогда, я решил больше не доверять ни людям, ни богам. Ни от кого я не получил помощи тогда, лишь обрел настоящее проклятье!
- Вы спасли брата, - упрямо повторила я. - Мне, значит, вы тоже решили не доверять?
- Прости меня, прости... - тихо повторял мужчина, судорожно гладя мои руки.
Огромным усилием я заставила себя оторваться от него. Я встала, обхватила себя руками, стараясь сохранить хоть частицу его тепла.
- Мне очень жаль, светлейший, что вы так страдаете, - произнесла я, дернула цепочку, разрывая крошечные звенья, не обращая внимания на боль.
Протянула серебряного паучка Данте. Мужчина бездумно смотрел на него, словно не решаясь взять.
- Я не могу так, Амари, - сказал он, тоже вставая. - Поверь, я не играл никогда. Ты мне нужна, очень нужна... Я... люблю тебя!
Вздрогнула, услышав неожиданное признание, но сейчас оно совсем меня не радовало.