– Хорошо, давайте поговорим возле школы. Тут за углом есть скамейка, можем сесть. Отсюда куда-то ещё я с вами не пойду, и тут камеры вокруг, предупреждаю.
– Да, конечно. Напугали тебя, особенно твоя бабушка, – грустно усмехнулся Константин. – А впрочем, это правильно, а то опять подъедет с этим жиголо своим…
Когда оба устроились на разных концах скамейки, причём Софья как границу положила между ними рюкзак с учебниками, девушка сказала:
– Итак, я вас слушаю. Только давайте без ерунды как в кино, дяденька. Я из них уже выросла и в сказки тоже давно не верю.
– Всё несколько сложнее, – вздохнул собеседник.
– А жизнь вообще непростая штука, – съехидничала Софья.
– Вот для того, чтобы внести немного простоты, – Константин немного снисходительно посмотрел на девушку, – нам и стоит именно сейчас поговорить. Мы познакомились с твоей мамой, с Валерией, примерно шестнадцать лет назад. Хотя нет, вру, чуть меньше, – медленно, как будто подбирая слова, начал говорить Константин.
Он достал из кармана пальто конверт и вручил Софье. Там оказался десяток фотографий, на которых были вместе запечатлены сегодняшний мужчина и мама. Две снимали на улице, остальные в помещении. На трёх фото они с Константином стояли даже слишком рядом, однако опять же с какой точки зрения трактовать. К примеру, в Железном городе они с друзьями для фото обнимались и посильнее, но никто в их компании и не думал друг друга ревновать, потому что все знали, что это именно дружеские объятия или шутка.
– Не подумай ничего плохого ни обо мне, ни о своей маме. Просто ей на тот момент было очень одиноко, а я не имел понятия о том, что она замужем. В итоге мы расстались, а я психанул и уехал из Омска, – мужчина, тяжело вздохнув, умолк.
– Я сейчас буквально разрыдаюсь от умиления на крепком мужском плече прямо тут, как и положено. Только я не Елена Николаева и в кино не снимаюсь. Наверное, я вас огорчу, – с издёвкой ответила Софья, – но у мамы вы были не единственным для тоски-печали, не первым, не вторым и не последним. И одиноко ей становилось постоянно.
– Я всё понимаю, – по лицу Константина пробежала тень, – но сейчас это уже не имеет никакого значения.
– Не имеет, – согласилась Софья. – А вот то, что вы выскочили непонятно откуда именно сегодня и рассказываете мне о ваших трагедиях – странно. Здравствуйте, я ваша папа! Причём сразу после того, как моя бабушка тоже наехала на меня по тому же поводу. А почему вы с такой уверенностью мне капаете на мозги, что именно вы – «моя папа»? Ну предположим, – вздохнула девушка, – вы сами искренне в эту версию верите, – от неё не укрылось, как на такую трактовку событий у мужчины нервно дёрнулась щека, – но чем вы сможете это доказать?
– Откуда такая уверенность? – Константин как-то странно улыбнулся. – Смотри. Я встретил твою маму в феврале две тысячи первого, а разошлись мы с ней в июле. Учитывая то, как долго твоя мама не могла забеременеть после свадьбы, но в январе две тысячи второго родилась ты – твоим отцом с огромной вероятностью являюсь именно я, а не тот, кто вписан в документы.
Одно место на фотографиях, которые ей сунули как доказательство, Софье было хорошо знакомо. Туда их часто таскали на пленэр в художественной школе. Рисунки и фотографии этой улицы имелись в школе как образцы за разные годы. Летнее фото с мамой сделано позже зимы две тысячи первого – если не подводила память, приметную доску на стене дома, которую всех заставляли зарисовывать, повесили как раз зимой две тысячи первого. Но раньше две тысячи шестого: рядом не было другой приметной детали, водосточной трубы с головой льва, её тоже всегда рисовали, и Софья её помнила. То есть в заявленный промежуток времени теоретически фото укладывалось.
– Это самое обычно совпадение, которое вы притягиваете за уши. Уж извините, но ваши слова пока лишь то, во что именно вы хотите верить.
Софья поднялась со скамейки, Константин тоже вскочил и попытался снова усадить девушку обратно:
– Подожди, я ещё не всё тебе рассказал.
– Нет уж, на сегодняшний день интересных историй более чем достаточно, – развернулась и зашагала обратно на парковку.
– Я буду тебя ждать возле школы в понедельник, – сказал Константин ей в спину. И если не получится в понедельник, то на следующий день.