И остаться чужой…
Теперь уже в ЕГО доме.
***
Амир
Алина удивлённо раскрыла рот и посмотрела на меня так, как будто я виноват во всех её бедах – в произошедшем и с ней, и ребёнком, а теперь принуждаю, заставляю и чего-то требую, что не соответствует истине. Возможно, она считает иначе, хотя я лишь выполняю свой долг перед семьёй, и доведу начатое до конца, вне зависимости от обстоятельств.
Устроит любой результат. Если девушка не примет мои вполне простые и понятные условия, причём это даже не условия, а предложение или сделка – как угодно назови, если откажется от брака со мной и захочет уйти – я держать не стану, отпущу, как и обещал. Если согласится, то сможет находиться рядом с сыном и воспитывать его, а всем необходимым они будут обеспечены, ущемлять их никто не будет.
В основе всего лежит выбор, и он есть, пусть минимальный, но всё же есть. Осталось решиться. Главное – расставить приоритеты. Что для неё важнее? Мнимая свобода, которая не даёт ничего, кроме размытых иллюзий, напрасных надежд и мечтаний, или стабильная спокойная жизнь? – пусть разберётся в своих желаниях и сделает выводы, пусть о ребёнке позаботится в первую очередь, а не о себе думает. Разве я не прав? Если хоть в чём-то ошибся – признаю это, без проблем.
По факту: Алина – сирота, родственников нет, идти некуда, помочь тоже некому. Вот чем она собиралась заниматься, чтобы сына прокормить? Побираться? Просить милостыню с протянутой рукой? Или телом торговать? Или примкнуть к бездомным? Кто бы её взял на работу? В общем, ничего хорошо её не ждало бы. Никаких перспектив.
Голову надо включать, а потом действовать.
Жалко ли мне девушку?.. Спорный вопрос.
Во-первых, жалость – никчёмная и ненужная эмоция, состраданием и словами – делу не поможешь, а, во-вторых, Алине не стоило выходить замуж за человека другой веры. Тем более если изначально не была готова мириться с нашими законами и традициями, предписанными религией, что, в общем-то, и произошло, а как известно – со своими устоями в чужую семью лезть нельзя. Либо следуешь правилам, либо нет – иного не дано. За два года она так и не привыкла жить среди нас, ничему не научилась. И лучше бы держалась от моего брата подальше, тогда, возможно, и Багир не погиб бы.
Хотя, конечно, от несчастий никто не застрахован.
Я не виню её в его смерти, в отличие от моей матери, которая все грехи на неё повесила – больше из-за отца. После смерти младшего сына, у него случился инсульт, он парализован и прикован к постели, стал немощным и не принимает никаких решений.
Теперь главный здесь – я. Несу ответственность за всё.
– Ну? Чего уставилась и молчишь? – я отошёл от окна и присел на край стола, расположившись напротив девушки.
Алина заметно дрожала, теребила манжет рукава и нервно кусала губы, глядя прямо в мои глаза, а по щекам текли беззвучные слёзы.
Слезами мою броню не пробить. Ультиматумов я тоже не приемлю. Достаточно уже озвученного компромисса. Других предложений не будет. Без «увы», «но» и прочих моментов, что мешает осознанному подходу в любых ситуациях.
– У вас есть жена, – голос выдаёт её напуганное тревожное состояние.
– Станешь второй, не вижу сложностей, – смотрю на неё и не понимаю – откуда столько сомнений и страхов?
Меня боится?
– А как же?..
– Мадина? – «так вот в ком причина – значит, Алина обидеть мою жену не хочет». – Она в курсе предстоящих планов.
– Не смогу я… – девушка отрицательно помотала головой и неуверенно пожала плечами.
– Повторяться не буду, я всё сказал, – хотя кое-что добавлю: – Знаешь, тебе бы поучиться у наших женщин, может тогда станет ясно, как они относятся к решениям мужчин, подчиняясь их воле и поддерживая во всём. Есть такое слово – покорность.
– Не смогу я быть вам настоящей женой, – уточнила Алина.
– Да и не надо. Брак формальный, чтоб соблюсти приличия, и не более того. На твоё тело я не претендую, – и это правда. – Выбор за тобой, – условный, конечно, из имеющихся двух вариантов.
Услышав мою фразу, она облегчённо выдохнула, а её губы тронула едва уловимая взгляду улыбка, но я заметил. И меня почему-то задела, уязвила и разозлила подобная реакция. Я настолько ей омерзителен, что одна лишь мысль оказаться со мной в постели – вызывает откровенную неприязнь? Чем заслужил? – ведь ничего плохого не сделал.