— С победой меня! — сказал я, распахивая двери.
Увы, такая хорошая фраза ушла в никуда — внутри было пусто. Точнее, мне показалось, что пусто. Далеко не сразу я заметил в привычном бардаке, что вообще-то стул не должен лежать вверх тормашками, а на столе не место следам, словно его рубили чем-то острым. А ещё из-под него торчали ноги, будто там лежало тело.
Сердце моё пропустило сразу несколько ударов, когда я узнал обувь Миюми. Сзади подошёл кто-то из лагерных сидельцев, трясясь от страха и рассказывая:
— С-сэр, м-м-ы не успели чем-то помочь, он словно возник из ниоткуда… и сразу же исчез…
— Почему мне не сообщили? Почему не прибрались?! — накинулся я на тыловика так, будто это был сам Кейл Ресс.
— М-мы боялись, что вы разозлитесь на нас за вмешательство в ваши вещи. Ничего же не пропало, ну, кроме вашей адъютантки…
«Пропала» — вот как. Не убита, не погибла, а «пропала», будто это не она лежала вот там.
— Прочь! Все вон, оставьте меня!!! — крикнул я, да так, что разбежались все в радиусе нескольких сотен метров.
Разгадать, что же тут произошло, не составляло никакого труда. Кейл не стесняясь вошёл через дверь, наверняка он рассчитывал, что здесь будет пусто, однако это оказалось не так. Вон в углу лежит поднос с простенькой едой — Миюми и вправду приготовила мне ужин. Девушка, видимо, наводила порядок в моих вещах, когда вошёл Ресс. Завязался ли бой сразу же или моя помощница решила любой ценой защитить реликвию, не оставив Кейлу иного выбора, кроме схватки — гадать можно было сколько угодно. Я склонялся ко второму варианту, однако, зная натуру Ресса, тот вполне мог и убить её, просто чтобы насолить мне.
Бой Миюми приняла, вооружённая своей оглоблей, то есть моим штандартом — вон он валяется с парой зазубрин на древке. Толку от этой здоровенной палки и в обычное время было немного, не то что в тесноте помещения. Судя по тому, что разгром был минимален, схватка длилась хорошо если пару секунд. Девушка оказалась обезоружена, попыталась сбежать, но не смогла.
Ноги словно закостенели, но я всё же нашёл в себе силы подойти к столу. Вот и сама Миюми. Вид у неё такой, как будто она спала. В каком-то смысле так оно и есть — магия Игр всё ещё действовала, а значит, с ней всё будет в порядке.
— Почему? Почему ты здесь оказалась? — сам не зная зачем, спросил я.
Моя помощница ничего не могла мне ответить, поэтому за неё высказался голос Ноа:
— Потому что ты побоялся взять её на поле боя. Потому что она верила в тебя до такой степени, что решилась на заведомо проигранный бой. Потому что она тебя лю…
— Прочь из моей головы! — безумно крича и хватаясь за оружие, проревел я.
— Или что?
— Однажды мне удастся найти способ с тобой расправиться, — пообещал я мрачно.
Наваждение нигде не показывалось, но судя по тону следующей фразы, улыбалось оно во весь рот:
— Удачи, только совершённых тобой ошибок это не исправит.
После этого повисла тишина — моя персональная Ноа отключилась. У меня вдруг появилась апатия ко всему. Не в силах устоять на ногах, я не то сел, не то просто упал рядом с Миюми. Хотелось всё бросить и уйти.
«Плевать на Игры, на этот мир, на всех наплевать. Пускай идут к черту!» — мне хотелось, как никогда ранее, всё бросить и уйти. — «Полный лагерь людей и никто, никто кроме хрупкой девушки, которая трёх метров не могла пройти, чтобы не споткнуться, не попытался защитить реликвию. Им не хватило не то что смелости сообщить мне об этом в лицо, но даже мозгов отправить посланца! Ради этого я сражаюсь? Ради вот этого?!» — пришла мне в голову мысль, а за ней осознание. — «Нет! Нет-нет-нет! Это всё пыль — маленькая неудача. Моя цель куда больше, важнее! Этот мир полон трусливых слабаков и людей им сочувствующих. Они забыли, что значит думать головой. Заменили себе мозги надуманными идеалами!»
— Много ли чести, Ноа, в том, что произошло здесь сегодня, м? — спросил я у наваждения, но оно, конечно же, не ответило. — Это твой идеал войны?
Ещё раз посмотрев на лежащую Миюми, я, преисполненный полной решимости, поднялся. Меня и до этого не особенно что-то сдерживало, но теперь… посмотрим, как мои противники будут сражаться с тем, кому нечего терять.
Там, за пределами Игр, куча людей только и думала о том, как посадит меня в клетку и на потеху публике осудит. Я покажу им, что думать надо было о другом. Докажу, что не всё так просто. Что зверь опасен, и его нелегко упрятать в клетку.
«Настало время последнего рывка к лучшему миру! Моему миру!»
Тот же час по моему приказу вызвали Эльта. Капитан появился на удивление быстро или, возможно, мне так показалось, ведь я был целиком погружен в свои мысли. Прибыл он не один, а в компании Леона, который похоже посчитал, что случилось что-то важное.
На их лицах, когда они увидели палатку, было одно большое удивление на двоих, но ничего объяснять я не стал, сразу перейдя к приказам:
— Замок Яой должен сгореть. Дотла, так, чтобы даже камень оплавился.
— Командующий, это… — начал спорить Леон.
— Вас не вызывали сюда, граф! — криком перебил его я, окончательно устав от него. — И ваше мнение на этот счёт мне безразлично. Эльт, вы всё поняли?
— Так точно, — вытянувшись по струнке, отсалютовал мне Гоа.
— Отлично. Ступайте немедленно. К рассвету я хочу, чтобы это это место сгорело. Дотла…
Понуро стоя на том же холме, с которого всё началось этой ночью, я смотрел на округу. Давным-давно должен был наступить рассвет, но всё заволокло дымом. Вдалеке, освещая всю округу, бушевал пожар. Нет, горел не лагерь — он к этому времени выгорел дотла и теперь лишь слегка дымил.
Пылал Яой. По моему приказу из крепости вынесли всё, что смогли, а затем подожгли. Мне хотелось дать «лунным» чёткий сигнал о том, что сегодня произошло — любое сопротивление мне бессмысленно и будет жестоко караться.
Ещё вчера эта крепость и лагерь вокруг казались такими неприступными. Последняя преграда сил света перед безграничной тьмой, хех. Теперь же всё сгорело.
Горела и моя душа. Кейл Ресс действительно побывал у меня в лагере. Будь он умнее, сжёг бы его или перебил там всех, но предатель поднял оружие только на одного человека. На единственную, кто пытался защитить реликвию во что бы то ни стало. Миюми больше не было. Я не сдержал своё слово и не сумел её защитить.
Горела моя душа и по другому поводу. Её жгло осознание всего произошедшего. Всё это просто не могло быть случайностью. Таких случайностей не бывало! Судьба, вот что это такое. Сегодняшняя ночь всё расставила по своим местам. Мне было уготовано оказаться в этом мире, чтобы изменить его к лучшему. Сжечь, если это необходимо.
Без Миюми меня больше не волновали Игры. Пускай Кейл Ресс делает что угодно со своими реликвиями, эти безделушки абсолютно бесполезны. Моему новому миру не нужен будет весь этот цирк.
Тем не менее путь мой всё также будет лежать к башне. Горящий Яой это, конечно, хорошо, более чем ясный сигнал всем тем, кто всё ещё надеется упрятать меня в клетку. Однако миру нужно послание поярче, и у меня имелась идейка, как его подать. Кейл Ресс окажется там очень кстати. Я не только отомщу, но и с его «помощью» завершу Игры навсегда. Но перед всем этим необходимо было избавиться от тех, кто мог помешать мне изнутри. Такие, к сожалению, ещё оставались.
Я обернулся к своей армии, выстроившейся у подножья холма. Несмотря на крайнюю усталость, никто и слова не сказал против. Без сил, закопченные, потерявшие этой ночью товарищей, но всё ещё верные мне.
Посередине между армией и мной кучкой стояли старшие офицеры, куда как менее единодушно воспринимающие происходящее. Многие из них до сих пор колебались, цепляясь за старую реальность, которая с каждым днём становилась всё более фантастической.
Простым решением было бы просто убрать тех, кто смел противиться, вроде Леона, однако это привело бы лишь к тому, что в сердцах остальных поселился бы страх за свою шкуру. Нет, они нужны были все до единого. Даже граф.
С него я и решил начать. Граф Сайрас долгое время был главным моим оппозиционером, и потому переманить его на свою сторону означало сильно пошатнуть позиции всех сомневающихся. Шёл Леон устало, ничуть не скрывая, что ему не нравилось происходящее.