— Нет. Но в любом случае сегодня для вас всё закончится!
— Да-да, это я уже слышал.
— Игры окончены, помните об этом, — предупредил Ресс. — Схватка сейчас закончится для одного из нас смертью. Лучше отступите.
— Что ещё мне сделать для вас, Кейл? Сплясать канкан? — не скрывая своего презрения к этому человеку, уточнил я. — Не волнуйтесь, не сдамся. Весь этот путь, проделанный мной, был не для того, чтобы отступить в самый последний момент.
— Пожалейте если не себя, так своих солдат, — жалостливо предложил Ресс.
— Оставьте при себе свою жалость, она скоро понадобится. К вам я так же щедр не буду и предлагать пощаду не стану. Вы сегодня умрёте за Миюми и все те неприятности, которые мне доставили. К бою!
Время разговоров подошло к концу, и мы оба подняли оружие. Секунду мы простояли в тишине, а затем я ринулся в атаку.
Сражаться против противника с парными клинками Рейланду было впервой, и тем более мне самому. Однако преимущества и недостатки этого вида оружия стали видны после обмена первыми же ударами.
Кейл Ресс был быстрее. Он мог наносить мне удары с разных сторон, лишая возможности встречать сталь сталью. Зато мой меч был длиннее, что позволяло держать противника на расстоянии, не давая ему реализовывать весь потенциал скорости своего оружия.
Из-за того что мы оба старались соблюдать дистанцию, держась от своего противника на расстоянии, а атаки проводили очень осторожно и потому редко, наша битва больше напоминала драку двух дворовых котов. Только без шипения и вздыбленной шерсти. Бой и я, и Кейл вели молча, сосредоточившись на главном — не умереть первыми.
Мы водили странный хоровод, подгадывая удачный момент, лишь изредка переходя в атаку. Своеобразная стальная гроза: вспышка, звон стали и тишина.
Мне эта битва давалась очень сложно. Всё же не зря парные клинки называли дуальными. К тому же, в отличие от предыдущих схваток, в этой полагаться на мышечную память тела получалось куда как хуже — сказывалось отсутствие опыта. Помогало предателю и окружение. Позади него висел светившийся Саум, который переливами света меня отвлекал.
Кейл Ресс прекрасно видел мою растерянность и потому наглел всё сильнее. Осторожные выпады и короткие наскоки сменились длинными сериями ударов и попытками войти в клинч. Мой противник, потеряв всякую осторожность, стал действовать ещё наглее, усилив напор до максимума. Сталь звенела не переставая, удары сыпались один за другим, словно я сражался не с человеком, а с ожившим кухонным комбайном.
Бой прекращался лишь на короткие промежутки времени, необходимые чтобы отдышаться, и сразу же начинался по новой всё жёстче и жёстче. Моё сознание сузилось до небольшой точки, которая желала лишь одного: убить человека передо мной. Ударить, сильнее, быстрее, ещё сильнее. Кейл Ресс должен был умереть.
Противник открылся, совершив ошибку? Отлично, вперёд, усилить напор, удар, ещё удар! Жаль, что у меня всего две руки.
За моими атаками неизбежно следовали ответные выпады Кейла. Часть достигала своей цели, часть я принимал на свой клинок. На раны мне было наплевать.
Один особенно удачный выпад Ресса едва не стоил мне почки и уж точно оставил рубец на всю жизнь. Такой успех подтолкнул его подойти ещё ближе ко мне и наконец допустить первую значимую ошибку.
Кейл сам не заметил, как открылся, позволяя нанести мне удар. К сожалению, не клинком, а только гардой, но удар всё равно вышел на славу — предатель скривился от боли и сразу же попытался отскочить, чтобы разорвать дистанцию. Это стало второй его ошибкой, на этот раз фатальной. Позади Кейла находилась не пустота, а Саум, который до этого мешал только мне. Предатель, не рассчитав расстояние, ударился об него спиной, растерялся и уже физически не успел среагировать на мой внезапный выпад.
Толкая вперёд, я пронзил Ресса своей саблей, вогнав клинок по самую рукоять в грудь предателя, намереваясь буквально насадить его, словно бабочку, на кристалл. В Саум мой обагренный кровью клинок вошёл без каких-либо особых проблем, словно тот был сделан из чего-то рыхлого по типу талого снега.
В ту же секунду кристалл остановил своё вращение и покрылся сетью трещин. Они пульсировали алым светом, попутно, словно губка, жадно впитывая кровь Кейла. Белесый до этого Саум потускнел, померк и как будто стал тяжелее. Свет, бивший из него в небо, распался на отдельные лучи, которые быстро гасли.
Я физически ощущал, как вся магия, наполнявшая это место, исчезала, уходила в никуда навсегда. Понял это и Кейл, который на последнем издыхании отвернулся, желая посмотреть, что происходило у него за спиной. Когда он повернул голову обратно, в его глазах застыл неподдельный страх.
— Радуйтесь, Кейл, ваше желание исполнено: вы стали героем! — злобно прошипел ему я.
— Будьте вы прокляты, кхе… вы погубили нас всех н…
Кейл явно ещё много чего хотел сказать, но, к его огорчению, жизнь оставила предателя, оборвав прощальную речь на полуслове. Следом упал, разбившись на бесчисленное количество тёмных, налитых кровью осколков и Саум.
Весь мир словно замер в этот момент, даже ветер, всё это время нещадно бивший по лицу, стих. А затем с неба без предупреждения полил мелкий, противный дождь чёрного цвета.
Наверное, стоило обратить на это внимание, попытаться понять причину, но мне до всех этих погодных аномалий не было никакого дела. Торжествуя, я извлёк из тела Кейла свою саблю и, подняв её над головой, подошёл к парапету башни, желая продемонстрировать, что тут только что произошло. Мои солдаты вполне имели право видеть мой триумф.
«Я победил! Победил их всех!!!»
Эта фраза, так и не высказанная вслух, застряла у меня в горле. Увы, картина, развернувшаяся внизу, «слегка» отличалась от той, которую мне бы хотелось видеть. Мои рука, державшая окровавленный клинок, непроизвольно разжалась, и он полетел вниз.
Прямиком туда, где моя армия, окруженная со всех сторон бесчисленной ордой солдат Тофхельма и Риверкросса, побросав оружие и подняв руки, понуро сдавалась в плен. Среди них, к моему удивлению, был даже Эльт.
Только моя гвардия, мои оборванцы остались верны до конца. Лишь они исполнили приказ и, не взирая ни на численное превосходство врага, ни на сдавшихся союзников, понеслись в атаку с тем же криком.
— Худшие из лучших! Лучшие из худших!
Кто-то, судя по голосу Леон, кричал им через рупор:
— Стойте! Вы же погибнете!
К моей гордости, ни один не остановился. Ни тогда, ни когда объединенная армия Риверкросса и Тофхельма ощетинилась ружьями, готовясь стрелять.
На секунду мне показалось, что у моих гвардейцев всё получится, что смелость возьмёт своё, и враг дрогнет, не решится стрелять. Затем, руша мои мечты, прокатываясь волной по рядам противника, грянул залп, поставивший точку. Это не был бой, это был расстрел.
— Закономерный итог всего этого безумия, — без грамма сочувствия сказала Ноа, которая, свесив ноги вниз, сидела на парапете, тоже наблюдая за происходящим внизу. — Поправь, если я ошибаюсь, но твои планы по завоеванию мира придётся отложить на неопределённый срок, да?
Мне нечего было ответить на это ехидство.
— Смотри-ка, к тебе гости! Наверное, собираются взять автограф и послушать твои рассказы про право сильного, — наваждение указало на рвущихся в башню солдат. — Ну и так, по мелочи: немножко схватить тебя, чтобы затем слегка повесить в назидание потомкам. Я же говорила, все подобные истории заканчиваются одинаково.
Я её практически не слушал. Мне не было никакого дела до этого бреда:
— Но как же так… на моей стороне ведь боги! Я не проиграл ни единой битвы!
— О, ну это не совсем правда. На поле боя — возможно, но ведь битвы были не только там… — Ноа указала мне на грудь, намекая на душу.
— Но я принимал наилучшие решения…
— Наилучшие для кого? — уточнило наваждение, слегка наклонив голову вбок.
— Для всех нас! Для… для…
— Для твоих больных хотелок, — закончила за меня Ноа. — Всё это время ты только и делал, что совершал поступки один ужаснее другого. По итогу оттолкнул от себя всех, кроме кучки таких же безумцев. И стоили эти твои победы того?