От серпантина армия «лунных» повернула обратно на юг, но вопреки моим ожиданиям, вернулась не на дорогу, а свернула где-то на полпути до неё. Здесь находился перевал, на всех картах прозванный «Коварным», что абсолютно не соответствовало действительности.
Коварство обозначало наличие какого-то скрытого, зачастую злого умысла. Это же место нисколько не пыталось скрыть свою суть. Тонкая дорожка, на которой и трое в ряд бы не разминулись, петляющая вокруг глубокого ущелья, двоящаяся и троящаяся почти каждые сто метров, без укрытий от стихии и какой-либо растительности. Пожалуй, через игольное ушко было проще провести армию, чем здесь.
Выбирая маршрут для армии, я в своё время на это место даже не обратил внимания. Переходить здесь было бы пустой тратой сил и припасов. Впрочем, учитывая, что даже при движении по куда более безопасным маршрутам мы постоянно несли потери, они могли уже и не пригодиться. Тебе не понадобится есть, если ты свалишься с обрыва!
Но, видимо, для Ноа догнать мою армию теперь было куда приоритетнее, чем оставить свои силы в целости и сохранности. Не самое разумное решение с её стороны, но кто я такой, чтобы осуждать противника за его ошибки?
Поначалу мне не очень хотелось повторять её ошибку. Зачем выбирать трудный путь, если южнее имелась весьма удобная для перемещения дорога? Первый же встреченный патруль, даже не на дороге, а в её дальних окрестностях, переубедил меня в этом. «Лунные», дураки такие, не только не оставили важную для перемещения людей и грузов магистраль, но ещё и перемещали по ней этих самых людей и грузы. Подлые подлецы!
Сменив точку зрения на происходящее, я рассудил, что у меня ещё один запасной вариант. В снах мы с Ноа шли через некий «Заброшенный форт», и пускай визит был мягко говоря разрушительным, путь тот в целом оказался нетрудным. Пройти его одному казалось ничуть не сложнее, чем двоим.
Однако и здесь меня ждала неудача, но уже по другим причинам. «Тогда» путь к Заброшенному форту удалось найти благодаря тому, что тем же путём прошла часть «лунных», оставляя за собой всё тот же след из мусора. «Сейчас» же Ноа отправила всю армию через Коварное ущелье.
Конечно, я мог бы попытаться найти путь и сам, но это заняло бы непозволительно много времени, которого было в обрез. Пришлось смириться идти за армией «лунных».
К тому времени как моя нога ступила на Коварный перевал, подходил к концу второй день моего пребывания в горах, а моей главной мечтой стало поспать.
Во время первой ночёвки помешал дождь. Проклятый ливень едва не унёс меня в пропасть. Но даже так умудрился напакостить: не сумев смыть мою тушку, он сделал это со следами Ноа и её армии, лишив как ориентира, так и источника пополнения запасов. Из-за этого пришлось без всякой надежды на успех тыкаться наугад.
Тыкаться наугад, на секундочку, в месте, в котором дорога то ветвилась словно какой-то куст, то была прямой и узкой, как кишка, но вела в тупик, вынуждая возвращаться назад на много километров к последней развилке. А уж что здесь творилось по ночам!
В первую ночёвку мне не удалось оценить какофонию окружавших меня звуков во многом благодаря дождю. Однако на вторую все местные обитатели словно набрались сил, решив сполна это компенсировать.
Горы они только внешне пустые и безжизненные. На деле же жизнь здесь кипела ничуть не меньше, чем в каких-нибудь джунглях. Особенно ночью. Стоило солнцу скрыться и водвориться темноте, как вокруг меня кто-то непрерывно принялся чавкать, блеять, лаять, стонать, рычать и издавать ещё тысячи различных звуков различной степени неприятности. Учитывая, что за весь предыдущий день единственная живность, которую мне удалось увидеть, были крошечные ящерицы. Такая резкая перемена откровенно пугала. Казалось, ещё чуть-чуть — и вся эта свора придёт чавкать и стонать уже мною.
Уснуть в этом вот всём мне так и не удалось. Пришлось с рассветом вставать и, проклиная всё на свете, двигаться дальше.
Три дня без сна да ещё и в однообразном каменном лабиринте привели к весьма ожидаемому итогу. Весь день я блуждал буквально «куда-то», так никуда на самом деле и не придя, а лишь устав больше прежнего. Не слишком способствовало появлению сил и моё питание — старые сухари.
Это слово в контексте армии приобретало совсем иное, нежели в нормальной жизни, значение. Здесь сухарём называли любую субстанцию, которую без воды употреблять можно было лишь с риском повредить зубы, а в некоторых случаях особо прочные экземпляры годились даже в качестве картечи.
Сухари в армии были возведены в ранг чего-то святого, почти божественного. Количество различных ритуалов, которые с ними проделывали, зашкаливало, больше существовало только шуток на тему их съедобности.
Кто-то, получая очередную порцию сухарей, сразу же принимался каждый кусочек встряхивать, надеясь выкинуть различных непрошенных гостей. Другие же, напротив, к «дополнительному белку» относились положительно и предпочитали дожидаться, пока его станет побольше.
Из сухарей делали суп, чай, рагу, иногда использовали вместо обезболивающего или шин. Уверен, существуй рецепт превращения сухарей в самогон, его бы автор вошёл в историю, потеснив разом всех остальных мировых светочей науки.
Для меня сухари тоже стали частью ритуала. Иной пищи-то не было. Солдаты Ноа, пока я ещё шёл по их следам, почему-то не спешили выбрасывать свежие овощи или мясо.
Каждая моя попытка принять пищу превращалась в лотерею — сколько времени, воды и дров понадобится в этот раз, чтобы очередной сухарь стал съедобен. Пару раз мне случайно попадались камни, и они куда быстрее разваривались, чем эти проклятые сухари!
Без воды же попытка употребить такой превращалась в пытку. Я словно лизал очень невкусный кусок наждачной бумаги, а тот только впитывал всю влагу, но даже и не думал становиться мягче.
Ближе к закату, пытаясь рассосать очередной такой «камень», я, совсем отчаявшись и разозлившись, со всей дури швырнул его в ближайшую скалу.
— Да что ж за мучение такое!
Сухарь ударился об камень, отскочил в сторону и полетел в пропасть. Пару секунд мне казалось, что ничего не произошло, но затем вверху что-то громыхнуло, а земля подозрительно задрожала.
А уже в следующую секунду я со всех ног, невзирая на опасность свалиться в пропасть, бежал в обратную сторону, чтобы укрыться от обвала. От смерти мне удалось спастись едва ли не в последнюю секунду, однако тропа, ведущая дальше, оказалась заблокирована. А последняя развилка повстречалась мне ещё утром!
— Надеюсь, это не единственный путь, — вслух заметил я.
Разговаривать с самим собой мне было не привыкать. Ещё на Земле это оставался верный способ не замечать одиночества. Однако, как и тогда, меня всегда пугало, если на мои мысли вслух кто-то внезапно отвечал.
— Нет, — ответил никто иной как Кейл Ресс, стоявший позади меня, лениво прислонившись к камню. — Вам повезло, этот путь не единственный.
— Ближе не подходите, на куски порублю! Будет больно и очень обидно! — пригрозил я.
Кейл с усмешкой посмотрел на мою согнутую саблю и как бы невзначай откинул в сторону подол своего плаща, демонстрируя, что его парные клинки при нём.
— Не отчаялись ещё тут в одиночку бродить без сна и еды? — спросил Ресс. — Долго вы так не протянете.
— Лучше так, чем каждую ночь опасаться, что вы мне воткнёте нож в спину.
— Если бы у меня были такие планы, то вы бы так и остались под теми камнями. — звучало логично. — К сожалению, вы мне нужны.
Я хотел было язвительно уточнить «уж не для прекращения ли Игр навсегда», но вовремя прикусил язык. Стоит это сказать — и меня сбросят в пропасть. В ту же секунду. Кейл не станет так рисковать, если поймёт, что мне известны его планы. Конечно, он меня не сможет убить: магия Игр защитит — но выведет из строя вплоть до их окончания.
Как это ни странно, но я ему был нужен куда меньше, чем он мне. Из гор Кейл выберется, рано или поздно. Вероятнее всего, это случится до конца Игр, а значит, теоретически сможет осуществить свои ужасные замыслы. Если в мои планы входит помешать ему, нужно тоже выбраться отсюда и тоже как можно раньше.